Маршак как печатали вашу книгу читать
Как печатали вашу книгу. Самуил Маршак
На этой странице читайте текст «Как печатали вашу книгу» Самуила Маршака, написанный в 1947 году.
Мне говорили много раз
Знакомые ребята:
— Стихи, пожалуйста, для нас
Скорее напечатай!
Я написать стихи готов,
Ребята дорогие,
Но не печатаю стихов —
Печатают другие.
Я был на фабрике такой,
Где вам готовят книжки.
Там в самой первой мастерской
Есть ящики без крышки.
Их люди кассами зовут.
В них буквы разные живут —
Свинцовые,
Литые,
Заглавные,
Простые.
На клетки ящик разделен, —
По букве в каждой клетке,
И запрещает ей закон
Перелезать к соседке.
Наборщик знает, где, какой
Хранится знак печатный,
Берет привычною рукой
И ставит аккуратно.
Строка к строке, строка к строке.
За рядом ряд ложится.
И вот сверкает на доске
Свинцовая страница.
Как полк солдат, в строю стоят
Все буквы, цифры, точки.
И где стоит свинцовый ряд,
Там в книжке будут строчки.
Но утомителен для глаз
Наборный труд старинный.
Пускай работает за нас
Наборная машина.
Она и строчки соберет
И отольет в пластинки.
А ты работаешь, как тот,
Кто пишет на машинке.
Но все же бодро до сих пор
Живет на белом свете
Заслуженный ручной набор,
Проживший пять столетий.
Сейчас набор пойдет в печать,
В машину ляжет скоро.
Но прежде надо оттиск снять
С готового набора.
По строчкам валиком мазнут
И тиснут отпечаток,
Чтобы увидеть, нет ли тут
Ошибок, опечаток.
Но вот наборщик лист собрал,
Теперь страницы свяжет,
А уж в машине круглый вал
Их свежей краской смажет.
Пошла, пошла машина в ход
Бесшумным шагом скорым.
Бумага белая идет,
Чтоб встретиться с набором.
Выходит комом первый лист,
Но это только проба.
Теперь, печатник-машинист,
Глядеть ты должен в оба, —
Чтобы печать была чиста,
Красива и опрятна,
Чтоб на поверхности листа
Не появились пятна.
С бумагой встретится на миг
Набора лист свинцовый —
И уж страницы наших книг
Оттиснуты, готовы.
Взяла машина лист простой
И наложила краску —
И вот писатель Лев Толстой
Рассказывает сказку.
Хоть у машины нет ума,
Машина знает дело:
Листы нарежет вам сама
И сложит их умело.
А переплетчик их сошьет,
Края обрежет миюм.
Потом оденет в переплет,
И вот пред вами — книга!
Теперь нам надо разобрать
Свинцовые страницы:
Ведь буквы могут нам опять
Для книжек пригодиться.
На них лежит дорожный прах
Налет свинцовой пыли.
Они и в горьковских строках,
И в гоголевских были.
Иная буква так умна:
Печатала немало.
И в астрономии она
И в химии бывала!
Когда рассыпанный их строй
Вернется в цех наборный,
Их покрывает толстый слой
Машинной краски черной.
Приятно книжки почитать.
А сделать их попробуй!
Искусство тонкое — печать
И требует учебы.
Мы знаем славных стариков,
Печатающих книжки,
А рядом с ними у станков
Работают парнишки.
Один хороший паренек
Знаком со мною лично.
Он невелик и невысок,
Но трудится отлично.
Он предан делу всей душой,
И посмотреть приятно,
Как он командует большой
Машиною печатной.
Хоть говорят, что ростом он
Не более аршина, —
Ему послушна, точно слон,
Огромная машина.
Меня печатал он не раз,
И эту книжку тоже
Мы вместе сделали для вас —
Я и Смирнов Сережа.
Работа сложная — печать.
И всем рабочим цеха
Должны мы счастья пожелать,
Здоровья и успеха!
Как печатали вашу книгу
Мне говорили много раз
Знакомые ребята:
— Стихи, пожалуйста, для нас
Скорее напечатай!
Наборщик знает, где, какой
Хранится знак печатный,
Берет привычною рукой
И ставит аккуратно.
Строка к строке, строка к строке.
За рядом ряд ложится.
И вот сверкает на доске
Свинцовая страница.
Как полк солдат, в строю стоят
Все буквы, цифры, точки.
И где стоит свинцовый ряд,
Там в книжке будут строчки.
Но утомителен для глаз
Наборный труд старинный.
Пускай работает за нас
Наборная машина.
Она и строчки соберет
И отольет в пластинки.
А ты работаешь, как тот,
Кто пишет на машинке.
Но все же бодро до сих пор
Живет на белом свете
Заслуженный ручной набор,
Проживший пять столетий.
Сейчас набор пойдет в печать,
В машину ляжет скоро.
Но прежде надо оттиск снять
С готового набора.
По строчкам валиком мазнут
И тиснут отпечаток,
Чтобы увидеть, нет ли тут
Ошибок, опечаток.
Но вот наборщик лист собрал,
Теперь страницы свяжет,
А уж в машине круглый вал
Их свежей краской смажет.
Пошла, пошла машина в ход
Бесшумным шагом скорым.
Бумага белая идет,
Чтоб встретиться с набором.
Чтобы печать была чиста,
Красива и опрятна,
Чтоб на поверхности листа
Не появились пятна.
Хоть у машины нет ума,
Машина знает дело:
Листы нарежет вам сама
И сложит их умело.
Теперь нам надо разобрать
Свинцовые страницы:
Ведь буквы могут нам опять
Для книжек пригодиться.
На них лежит дорожный прах
Налет свинцовой пыли.
Они и в горьковских строках,
И в гоголевских были.
Иная буква так умна:
Печатала немало.
И в астрономии она
И в химии бывала!
Когда рассыпанный их строй
Вернется в цех наборный,
Их покрывает толстый слой
Машинной краски черной.
Мы знаем славных стариков,
Печатающих книжки,
А рядом с ними у станков
Работают парнишки.
Один хороший паренек
Знаком со мною лично.
Он невелик и невысок,
Но трудится отлично.
Он предан делу всей душой,
И посмотреть приятно,
Как он командует большой
Машиною печатной.
Книжка про книжки
У Скворцова Гришки
Жили-были книжки —
Грязные, лохматые,
Рваные, горбатые,
Без конца и без начала,
Переплёты — как мочала,
На листах — каракули.
Книжки горько плакали.
Дрался Гришка с Мишкой,
Замахнулся книжкой,
Дал разок по голове —
Вместо книжки стало две.
Горько жаловался Гоголь:
Был он в молодости щеголь,
А теперь, на склоне лет,
Он растрёпан и раздет.
У бедняги Робинзона
Кожа содрана с картона,
У Крылова вырван лист,
А в грамматике измятой
На странице тридцать пятой
Нарисован трубочист.
В географии Петрова
Нарисована корова
И написано: «Сия
География моя.
Кто возьмёт её без спросу,
Тот останется без носу!»
— Как нам быть? — спросили книжки.
Как избавиться от Гришки?
И сказали братья Гримм:
— Вот что, книжки, убежим!
Растрёпанный задачник,
Ворчун и неудачник,
Прошамкал им в ответ:
— Девчонки и мальчишки
Везде калечат книжки.
Куда бежать от Гришки?
Нигде спасенья нет!
— Умолкни, старый минус,-
Сказали братья Гримм,-
И больше не серди нас
Брюзжанием своим!
Бежим в библиотеку.
В центральный наш приют,-
Там книжку человеку
В обиду не дают!
— Нет,- сказала «Хижина Дяди Тома».
— Гришкой я обижена, Но останусь дома!
— Идём! — ответил ей Тимур,
— Ты терпелива чересчур!
— Вперёд! — воскликнул Дон Кихот,
И книжки двинулись в поход.
Беспризорные калеки
Входят в зал библиотеки.
Светят лампы над столом,
Блещут полки за стеклом.
В переплётах тёмной кожи,
Разместившись вдоль стены,
Словно зрители из ложи,
Книжки смотрят с вышины.
Вдруг задачник-неудачник
Побледнел и стал шептать:
— Шестью восемь —
Сорок восемь.
Пятью девять —
Сорок пять!
География в тревоге
К двери кинулась, дрожа.
В это время на пороге
Появились сторожа.
Принесли они метёлки,
Стали залы убирать,
Подметать полы и полки,
Переплёты вытирать.
Чисто вымели повсюду:
И за вешалкой, в углу,
Книжек порванную груду
Увидали на полу —
Без конца и без начала,
Переплёты — как мочала,
На листах — каракули…
Сторожа заплакали:
— Бесприютные вы, книжки,
Истрепали вас мальчишки!
Отнесём мы вас к врачу,
К Митрофану Кузьмичу.
Он вас, бедных, пожалеет,
И подчистит, и подклеит,
И обрежет, и сошьёт,
И оденет в переплёт!
Песня библиотечных книг:
К нам, беспризорные
Книжки-калеки,
В залы просторные библиотеки!
Книжки-бродяги,
Книжки-неряхи,
Здесь из бумаги
Сошьют вам рубахи.
К нам, беспризорные
Книжки-калеки,
В залы просторные библиотеки!
Вышли книжки из больницы,
Починили им страницы,
Переплёты, корешки,
Налепили ярлыки.
А потом в просторном зале
Каждой полку указали.
Встал задачник в сотый ряд,
Где задачники стоят.
А Тимур с командой вместе
Встал на полку номер двести.
Словом, каждый старый том
Отыскал свой новый дом.
А у Гришки неудача:
Гришке задана задача.
Стал задачник он искать.
Заглянул он под кровать,
Под столы, под табуретки,
Под диваны и кушетки.
Ищет в печке, и в ведре,
И в собачьей конуре.
Гришке горько и обидно,
А задачника не видно.
Что тут делать? Как тут быть?
Где задачник раздобыть?
Остаётся — с моста в реку
Иль бежать в библиотеку!
Говорят, в читальный зал
Мальчик маленький вбежал
И спросил у строгой тёти:
— Вы тут книжки выдаёте?
А в ответ со всех сторон
Закричали книжки: — Вон!
От автора
Написал я эту книжку
Много лет тому назад,
А на днях я встретил Гришку
По дороге в Ленинград.
Он давно уже не Гришка,
А известный инженер.
У него растёт сынишка,
Очень умный пионер.
Побывал у них я дома,
Видел полку над столом,
Пятьдесят четыре тома
Там стояли за стеклом.
В переплётах — в куртках новых,
Дружно выстроившись в ряд,
Встали книжки двух Скворцовых,
Точно вышли на парад.
А живётся им не худо,-
Их владельцы берегут.
Никогда они оттуда
Никуда не убегут!
Самуил Маршак — Книжка про книжки: Стих
У Скворцова Гришки
Жили-были книжки —
Грязные, лохматые,
Рваные, горбатые,
Без конца и без начала,
Переплёты — как мочала,
На листах — каракули.
Книжки горько плакали.
Дрался Гришка с Мишкой,
Замахнулся книжкой,
Дал разок по голове —
Вместо книжки стало две.
Горько жаловался Гоголь:
Был он в молодости щеголь,
А теперь, на склоне лет,
Он растрёпан и раздет.
У бедняги Робинзона
Кожа содрана с картона,
У Крылова вырван лист,
А в грамматике измятой
На странице тридцать пятой
Нарисован трубочист.
В географии Петрова
Нарисована корова
И написано: «Сия
География моя.
Кто возьмёт её без спросу,
Тот останется без носу!»
— Как нам быть? — спросили книжки.
Как избавиться от Гришки?
И сказали братья Гримм:
— Вот что, книжки, убежим!
Растрёпанный задачник,
Ворчун и неудачник,
Прошамкал им в ответ:
— Девчонки и мальчишки
Везде калечат книжки.
Куда бежать от Гришки?
Нигде спасенья нет!
— Умолкни, старый минус,-
Сказали братья Гримм,-
И больше не серди нас
Брюзжанием своим!
Бежим в библиотеку.
В центральный наш приют,-
Там книжку человеку
В обиду не дают!
— Нет,- сказала «Хижина Дяди Тома».
— Гришкой я обижена, Но останусь дома!
— Идём! — ответил ей Тимур,
— Ты терпелива чересчур!
— Вперёд! — воскликнул Дон Кихот,
И книжки двинулись в поход.
Беспризорные калеки
Входят в зал библиотеки.
Светят лампы над столом,
Блещут полки за стеклом.
В переплётах тёмной кожи,
Разместившись вдоль стены,
Словно зрители из ложи,
Книжки смотрят с вышины.
Вдруг задачник-неудачник
Побледнел и стал шептать:
— Шестью восемь —
Сорок восемь.
Пятью девять —
Сорок пять!
География в тревоге
К двери кинулась, дрожа.
В это время на пороге
Появились сторожа.
Принесли они метёлки,
Стали залы убирать,
Подметать полы и полки,
Переплёты вытирать.
Чисто вымели повсюду:
И за вешалкой, в углу,
Книжек порванную груду
Увидали на полу —
Без конца и без начала,
Переплёты — как мочала,
На листах — каракули…
Сторожа заплакали:
— Бесприютные вы, книжки,
Истрепали вас мальчишки!
Отнесём мы вас к врачу,
К Митрофану Кузьмичу.
Он вас, бедных, пожалеет,
И подчистит, и подклеит,
И обрежет, и сошьёт,
И оденет в переплёт!
Песня библиотечных книг:
К нам, беспризорные
Книжки-калеки,
В залы просторные библиотеки!
Книжки-бродяги,
Книжки-неряхи,
Здесь из бумаги
Сошьют вам рубахи.
К нам, беспризорные
Книжки-калеки,
В залы просторные библиотеки!
Вышли книжки из больницы,
Починили им страницы,
Переплёты, корешки,
Налепили ярлыки.
А потом в просторном зале
Каждой полку указали.
Встал задачник в сотый ряд,
Где задачники стоят.
А Тимур с командой вместе
Встал на полку номер двести.
Словом, каждый старый том
Отыскал свой новый дом.
А у Гришки неудача:
Гришке задана задача.
Стал задачник он искать.
Заглянул он под кровать,
Под столы, под табуретки,
Под диваны и кушетки.
Ищет в печке, и в ведре,
И в собачьей конуре.
Гришке горько и обидно,
А задачника не видно.
Что тут делать? Как тут быть?
Где задачник раздобыть?
Остаётся — с моста в реку
Иль бежать в библиотеку!
Говорят, в читальный зал
Мальчик маленький вбежал
И спросил у строгой тёти:
— Вы тут книжки выдаёте?
А в ответ со всех сторон
Закричали книжки: — Вон!
От автора
Написал я эту книжку
Много лет тому назад,
А на днях я встретил Гришку
По дороге в Ленинград.
Он давно уже не Гришка,
А известный инженер.
У него растёт сынишка,
Очень умный пионер.
Побывал у них я дома,
Видел полку над столом,
Пятьдесят четыре тома
Там стояли за стеклом.
В переплётах — в куртках новых,
Дружно выстроившись в ряд,
Встали книжки двух Скворцовых,
Точно вышли на парад.
А живётся им не худо,-
Их владельцы берегут.
Никогда они оттуда
Никуда не убегут!
Почта
Кто стучится в дверь ко мне
С толстой сумкой на ремне,
С цифрой 5 на медной бляшке,
В синей форменной фуражке?
Это он,
Это он,
Ленинградский почтальон.
У него
Сегодня много
Писем
В сумке на боку
Из Ташкента,
Таганрога,
Из Тамбова
И Баку.
В семь часов он начал дело,
В десять сумка похудела,
А к двенадцати часам
Все разнес по адресам.
Заказное из Ростова
Для товарища Житкова!
Заказное для Житкова?
Извините, нет такого!
Где же этот гражданин?
Улетел вчера в Берлин.
Житков за границу
По воздуху мчится
Земля зеленеет внизу.
А вслед за Житковым
В вагоне почтовом
Письмо заказное везут.
Пакеты по полкам
Разложены с толком,
В дороге разборка идет,
И два почтальона
На лавках вагона
Качаются ночь напролет.
Идет берлинский почтальон,
Последней почтой нагружен.
Одет таким он франтом:
Фуражка с красным кантом.
На темно-синем пиджаке
Лазурные петлицы.
Идет и держит он в руке
Письмо из-за границы.
Кругом прохожие спешат.
Машины шинами шуршат,
Одна другой быстрее,
По Липовой аллее.
Подводит к двери почтальон,
Швейцару старому поклон.
Письмо для герр Житкова
Из номера шестого!
Вчера в одиннадцать часов
Уехал в Англию Житков!
Письмо
Само
Никуда не пойдет,
Но в ящик его опусти
Оно пробежит,
Пролетит,
Проплывет
Тысячи верст пути.
Нетрудно письму
Увидеть свет:
Ему
Не нужен билет.
На медные деньги
Объедет мир
Заклеенный
Пассажир.
В дороге
Оно
Не пьет и не ест
И только одно
Говорит:
Срочное.
Англия.
Лондон.
Вест,
14, Бобкин-стрит.
Бежит, подбрасывая груз,
За автобусом автобус.
Качаются на крыше
Плакаты и афиши.
Кондуктор с лесенки кричит:
Конец маршрута! Бобкин-стрит!
По Бобкин-стрит, по Бобкин-стрит
Шагает быстро мистер Смит
В почтовой синей кепке,
А сам он вроде щепки.
Идет в четырнадцатый дом,
Стучит висячим молотком
И говорит сурово:
Для мистера Житкова.
Пароход
Отойдет
Через две минуты.
Чемоданами народ
Занял все каюты.
Но в одну из кают
Чемоданов не несут.
Там поедет вот что:
Почтальон и почта.
Под пальмами Бразилии,
От зноя утомлен,
Шагает дон Базилио,
Бразильский почтальон.
И надпись над фамилией
О том, что адресат
Уехал из Бразилии
Обратно в Ленинград.
Кто стучится в дверь ко мне
С толстой сумкой на ремне,
С цифрой 5 на медной бляшке,
В синей форменной фуражке?
Это он,
Это он,
Ленинградский почтальон.
Он протягивает снова
Заказное для Житкова.
Для Житкова?
Эй, Борис,
Получи и распишись!
Мой сосед вскочил с постели:
Вот так чудо в самом деле!
Погляди, письмо за мной
Облетело шар земной.
Мчалось по морю вдогонку,
Понеслось на Амазонку.
Вслед за мной его везли
Поезда и корабли.
По морям и горным склонам
Добрело оно ко мне.
Честь и слава почтальонам,
Утомленным, запыленным.
Слава честным почтальонам
С толстой сумкой на ремне!