жвалевский гимназия номер 13 читать
Жвалевский гимназия номер 13 читать
Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак
Ключ из четырех частей
Природа издевалась над Антохой Волковым. Солнце майское. Настроение майское. А на календаре только-только заканчивается март. Конечно, конец третьей четверти – дело хорошее, но это все-таки не конец четвертой. Антоха покосился на окно класса. Математичка Полина Андреевна, как всегда по весне, плотно задернула шторы – смертельно боялась веснушек. Полина Андреевна резонно считала, что завучу по воспитательной работе негоже выглядеть как старшеклассница. Но раньше она хотя бы форточку открывала в такую жару, а теперь…
– Волков! – математичка немедленно учуяла, что Антоха – позор класса и ее головная боль – снова отвлекся. – На улице ничего интересного! Меня слушай!
Тут она врала. Форточки как раз и были закрыты потому, что на улице творилось нечто очень интересное. Там валили дуб. Судя по раздраженным голосам рабочих – безуспешно. Очень безуспешно, потому что рабочие спорили страстно и не выбирая выражения. Сперва Полина Андреевна еще пыталась стыдить их через окно, они переходили на невнятное бормотание, прерываемое кашлем бензопилы, – и постепенно снова возвращались на повышенные тона. Тогда математичка закрыла все форточки. Голоса рабочих потеряли в разборчивости, но Антоха даже по обрывкам прекрасно понимал, о чем те спорят.
Дуб валиться не хотел. Он плевать хотел на всех этих людишек с пилами – и плевал, как и все те столетия, которые тут простоял. Он был тут всегда, пережил две большие войны, уцелел при строительстве школы и, судя по всему, ее тоже собирался пережить.
Дуб был местной достопримечательностью. Почему школу построили вокруг него, оставалось загадкой. Волков-старший, сам архитектор по образованию, рассказывал, что школу должны были построить немного в другом месте, но там возникли проблемы, а сроки поджимали… В общем, перенесли школу туда, где она и сейчас стоит. Отдельно стоящее дерево тогда не учли, думали, что спилят его – и вся недолга. Не спилили. И теперь не спилят.
– Волков! Что такого смешного в теореме Пифагора?
Антоха понял, что злорадно усмехается, представляя себе, как рабочие поругаются-поругаются да и уйдут.
Антоха поплелся к доске, еле переставляя ноги. По его внутренним часам урок должен был уже давным-давно закончиться. Полина Андреевна ждала его, угрожающе скрестив руки на груди.
– Я как раз говорила о доказательстве теоремы Пифагора. Ты улыбался. Значит, тебе это доказательство знакомо. Логично?
Это было ни на грамм не логично, но спорить Антоха не стал. Он остановился у доски с видом пленного пирата, которого заставляют выдать местоположение клада. Антоха вообще напоминал корсара: невысокий, худой, жилистый, такому только по реям и ползать. А еще вихрастый, несмотря на то что русые волосы подстрижены совсем коротко. Эти вихры Полину раздражали больше всего.
– Прошу, – продолжила Полина Андреевна, – изобрази доказательство на доске.
Антоха взял в руки мел и уставился на доску. Никакой подсказки там не обнаружил. Тогда он стал искоса рассматривать математичку.
– Ты думаешь, – ехидно спросила она, – доказательство написано на мне? Ты заблуждаешься.
Он перевел взгляд на штору. В этом месте ветка дуба подходила совсем близко к стеклу. Тень скользила по шторе, как будто кто-то подбадривающе помахивал Антохе рукой.
– И на шторе доказательства тоже нет, Волков. Не надо тратить мое и общее время. Класс! – математичка развернулась к остальным. – Ваш товарищ в беде. Вы можете спасти его, если докажете теорему Пифагора…
Над первой партой тут же взметнулась рука. Антоха криво усмехнулся: вряд ли остроносая Машка-зубрилка решила его выручить. Просто хотела показать, насколько она умнее. Но поторопилась, потому что Полина Андреевна закончила неожиданно:
– …неизвестным мне способом.
Тонкая рука Машки исчезла, как будто и не появлялась. Сама Машка, мелкая и шустрая, полностью уместилась за раскрытым учебником. Да и весь седьмой «Г» сидел, вжав головы в плечи. Все постарались стать невидимками. Хуже всего это выходило у Мишки Беркина и Любы Метелкиной. Мишка от природы был здоровенный бугай, а Люба за пять лет занятий плаваньем нарастила такие плечи, что за ней любой старшеклассник мог спрятаться.
Антоха умоляюще посмотрел на Севку Рогова. Если кто и мог удивить математичку, то только он. Но Рогов, как назло, что-то увлеченно писал. Наверняка не по теме, но к нему Полина вряд ли придираться будет. Антохе казалось, что иногда она Севку побаивалась, а один раз даже смутилась, когда тот нашел у нее ошибку. Рогов ей очень тихо сказал на переменке, только Антоха и слышал, но математичка залилась краской и еще больше стала похожа на одиннадцатиклассницу.
Жвалевский гимназия номер 13 читать
Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак
© Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, 2018
© Вера Коротаева, иллюстрации, 2018
© Валерий Калныньш, оформление, 2018
© Юрий Васильков, дизайн, 2018
Часть I. Ключ из четырех частей
Природа издевалась над Антохой Волковым. Солнце майское. Настроение майское. А на календаре только-только заканчивается март. Конечно, конец третьей четверти – дело хорошее, но это все-таки не конец четвертой. Антоха покосился на окно. Математичка Полина Андреевна, как всегда по весне, плотно задернула шторы – смертельно боялась веснушек. Полина Андреевна резонно считала, что завучу по воспитательной работе негоже выглядеть как старшеклассница. Но раньше она хотя бы форточку открывала в такую жару, а теперь…
– Волков! – Математичка немедленно учуяла, что Антоха – позор класса и ее головная боль – снова отвлекся. – На улице ничего интересного! Меня слушай!
Тут она врала. Форточки как раз и были закрыты потому, что на улице творилось нечто очень интересное. Там валили дуб. Судя по раздраженным голосам рабочих – безуспешно. Очень безуспешно, потому что рабочие спорили страстно и не выбирая выражения. Сперва Полина Андреевна еще пыталась стыдить их через окно, они переходили на невнятное бормотание, прерываемое кашлем бензопилы, – и постепенно снова возвращались на повышенные тона. Тогда математичка закрыла все форточки. Голоса рабочих потеряли в разборчивости, но Антоха даже по обрывкам прекрасно понимал, о чем те спорят.
Дуб валиться не хотел. Он плевать хотел на всех этих людишек с пилами – и плевал, как и все те столетия, которые тут простоял. Он был тут всегда, пережил две большие войны, уцелел при строительстве школы и, судя по всему, ее тоже собирался пережить.
Дуб был местной достопримечательностью. Почему школу построили вокруг него, оставалось загадкой. Волков-старший, сам архитектор по образованию, рассказывал, что школу должны были построить немного в другом месте, но там возникли проблемы, а сроки поджимали… В общем, перенесли школу туда, где она и сейчас стоит. Отдельно стоящее дерево тогда не учли, думали, что спилят его – и вся недолга. Не спилили. И теперь не спилят.
– Волков! Что такого смешного в теореме Пифагора?
Антоха понял, что злорадно усмехается, представляя себе, как рабочие поругаются-поругаются да и уйдут.
Антоха поплелся к доске, еле переставляя ноги. По его внутренним часам урок должен был уже давным-давно закончиться. Полина Андреевна ждала его, угрожающе скрестив руки на груди.
– Я как раз говорила о доказательстве теоремы Пифагора. Ты улыбался. Значит, тебе это доказательство знакомо. Логично?
Это было ни на грамм не логично, но спорить Антоха не стал. Он остановился у доски с видом пленного пирата, которого заставляют выдать местоположение клада. Антоха вообще напоминал корсара: невысокий, худой, жилистый, такому только по реям и ползать. А еще вихрастый, несмотря на то что русые волосы подстрижены совсем коротко. Эти вихры Полину раздражали больше всего.
– Прошу, – продолжила Полина Андреевна, – изобрази доказательство на доске.
Антоха взял в руки мел и уставился на доску. Никакой подсказки там не обнаружил. Тогда он стал искоса рассматривать математичку.
– Ты думаешь, – ехидно спросила она, – доказательство написано на мне? Ты заблуждаешься.
Он перевел взгляд на штору. В этом месте ветка дуба подходила совсем близко к стеклу. Тень скользила по шторе, как будто кто-то подбадривающе помахивал Антохе рукой.
– И на шторе доказательства тоже нет, Волков. Не надо тратить мое и общее время. Класс! – Математичка развернулась к остальным. – Ваш товарищ в беде. Вы можете спасти его, если докажете теорему Пифагора…
Над первой партой тут же взметнулась рука. Антоха криво усмехнулся: вряд ли остроносая Машка-зубрилка решила его выручить. Просто хотела показать, насколько она умнее. Но поторопилась, потому что Полина Андреевна закончила неожиданно:
– …неизвестным мне способом.
Тонкая рука Машки исчезла, как будто и не появлялась. Сама Машка, мелкая и шустрая, полностью уместилась за раскрытым учебником. Да и весь седьмой «Г» сидел, вжав головы в плечи. Все постарались стать невидимками. Хуже всего это выходило у Мишки Беркина и Любы Метелкиной. Мишка от природы был здоровенный бугай, а Люба за пять лет занятий плаваньем нарастила такие плечи, что за ней любой старшеклассник мог спрятаться.
Антоха умоляюще посмотрел на Севку Рогова. Если кто и мог удивить математичку, то только он. Но Рогов как назло что-то увлеченно писал. Наверняка не по теме, но к нему Полина вряд ли придираться будет. Антохе казалось, что иногда она Севку побаивалась, а один раз даже смутилась, когда тот нашел у нее ошибку. Рогов ей очень тихо сказал на переменке, только Антоха и слышал, но математичка залилась краской и еще больше стала похожа на одиннадцатиклассницу.
Антоха обвел класс полным отчаяния взглядом. Пара перед самыми каникулами ему была нужна, как шпоры зайцу. Он уже почти убедил отца в необходимости приобрести новый мобильник для сына, а тут такой облом. Все старательно отводили глаза. Только новенькая девчонка со смешным именем Лёля смотрела на него ободряюще и даже подмигнула.
«Дать бы тебе в глаз, – мрачно подумал Антоха. – Нашла время подмигивать!»
Но почему-то продолжал смотреть на нее, хотя смотреть было особо не на что: девчонка как девчонка. Роста среднего, не толстая и не худая. Белобрысая, ресницы и брови почти не видны, только глаза какие-то странные, сразу и не поймешь, куда они смотрят. Прикрывшись от учительницы книгой, Лёля занималась обычной девчоночьей ерундой – быстро-быстро вязала хитрый узелок из какой-то ниточки. При этом губы ее шевелились, словно она рассказывала стихотворение на скорость, а серые глаза стремительно наливались свинцом. Зрелище оказалось таким завораживающим, что Антоха, несмотря на всю серьезность ситуации, не мог оторвать от него взгляд.
– Ну, раз так… – зловеще начала математичка.
У Волкова все внутри сжалось от обиды и несправедливости.
Пальцы и губы Лёли зашевелились с еще большей скоростью.
– …будет логичным, Волков…
«Не имеете права!» – хотел возмутиться Антоха, но не успел. Лёля резко дернула за кончики нитки, та распрямилась без единого следа узелка… и Полина Андреевна вдруг сбилась с мысли. Учительница замолчала, явно пытаясь вспомнить, о чем она сейчас говорила, потерла лоб и с некоторым изумлением уставилась на Антоху.
А весь класс уставился на нее. Полина славилась своей логичностью и непрошибаемостью.
К счастью для всех, тут грянул звонок. А то неизвестно еще, чем бы все это закончилось.
– Все свободны, – пробормотала математичка и стремительно выскочила из класса.
На большой перемене Антоха сначала отругал Севку:
– А? – уточнил Севка, испуганно озираясь. – А где геометрия?
Рогов принялся торопливо забрасывать в рюкзак книжки:
– Ух ты… А я, понимаешь, тут одну формулку ковырял…
Антоха только вздохнул. Севка вообще-то хороший: верный и покладистый. Только очень недотепистый. Длинный, нескладный, ни грамма мускулов, голова как у инопланетянина, да еще очки эти несуразные. Трудно, что ли, родителей на линзы раскрутить? Они на своего вундеркинда надышаться не могут. И еще худой, как изголодавшаяся щепка. Даже на фоне суховатого Антохи Севка казался колоском на ветру.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Гимназия №13
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак
Ключ из четырех частей
Природа издевалась над Антохой Волковым. Солнце майское. Настроение майское. А на календаре только-только заканчивается март. Конечно, конец третьей четверти – дело хорошее, но это все-таки не конец четвертой. Антоха покосился на окно класса. Математичка Полина Андреевна, как всегда по весне, плотно задернула шторы – смертельно боялась веснушек. Полина Андреевна резонно считала, что завучу по воспитательной работе негоже выглядеть как старшеклассница. Но раньше она хотя бы форточку открывала в такую жару, а теперь…
– Волков! – математичка немедленно учуяла, что Антоха – позор класса и ее головная боль – снова отвлекся. – На улице ничего интересного! Меня слушай!
Тут она врала. Форточки как раз и были закрыты потому, что на улице творилось нечто очень интересное. Там валили дуб. Судя по раздраженным голосам рабочих – безуспешно. Очень безуспешно, потому что рабочие спорили страстно и не выбирая выражения. Сперва Полина Андреевна еще пыталась стыдить их через окно, они переходили на невнятное бормотание, прерываемое кашлем бензопилы, – и постепенно снова возвращались на повышенные тона. Тогда математичка закрыла все форточки. Голоса рабочих потеряли в разборчивости, но Антоха даже по обрывкам прекрасно понимал, о чем те спорят.
Дуб валиться не хотел. Он плевать хотел на всех этих людишек с пилами – и плевал, как и все те столетия, которые тут простоял. Он был тут всегда, пережил две большие войны, уцелел при строительстве школы и, судя по всему, ее тоже собирался пережить.
Дуб был местной достопримечательностью. Почему школу построили вокруг него, оставалось загадкой. Волков-старший, сам архитектор по образованию, рассказывал, что школу должны были построить немного в другом месте, но там возникли проблемы, а сроки поджимали… В общем, перенесли школу туда, где она и сейчас стоит. Отдельно стоящее дерево тогда не учли, думали, что спилят его – и вся недолга. Не спилили. И теперь не спилят.
– Волков! Что такого смешного в теореме Пифагора?
Антоха понял, что злорадно усмехается, представляя себе, как рабочие поругаются-поругаются да и уйдут.
Антоха поплелся к доске, еле переставляя ноги. По его внутренним часам урок должен был уже давным-давно закончиться. Полина Андреевна ждала его, угрожающе скрестив руки на груди.
– Я как раз говорила о доказательстве теоремы Пифагора. Ты улыбался. Значит, тебе это доказательство знакомо. Логично?
Это было ни на грамм не логично, но спорить Антоха не стал. Он остановился у доски с видом пленного пирата, которого заставляют выдать местоположение клада. Антоха вообще напоминал корсара: невысокий, худой, жилистый, такому только по реям и ползать. А еще вихрастый, несмотря на то что русые волосы подстрижены совсем коротко. Эти вихры Полину раздражали больше всего.
– Прошу, – продолжила Полина Андреевна, – изобрази доказательство на доске.
Антоха взял в руки мел и уставился на доску. Никакой подсказки там не обнаружил. Тогда он стал искоса рассматривать математичку.
– Ты думаешь, – ехидно спросила она, – доказательство написано на мне? Ты заблуждаешься.
Он перевел взгляд на штору. В этом месте ветка дуба подходила совсем близко к стеклу. Тень скользила по шторе, как будто кто-то подбадривающе помахивал Антохе рукой.
– И на шторе доказательства тоже нет, Волков. Не надо тратить мое и общее время. Класс! – математичка развернулась к остальным. – Ваш товарищ в беде. Вы можете спасти его, если докажете теорему Пифагора…
Над первой партой тут же взметнулась рука. Антоха криво усмехнулся: вряд ли остроносая Машка- зубрилка решила его выручить. Просто хотела показать, насколько она умнее. Но поторопилась, потому что Полина Андреевна закончила неожиданно:
– …неизвестным мне способом.
Тонкая рука Машки исчезла, как будто и не появлялась. Сама Машка, мелкая и шустрая, полностью уместилась за раскрытым учебником. Да и весь седьмой «Г» сидел, вжав головы в плечи. Все постарались стать невидимками. Хуже всего это выходило у Мишки Беркина и Любы Метелкиной. Мишка от природы был здоровенный бугай, а Люба за пять лет занятий плаваньем нарастила такие плечи, что за ней любой старшеклассник мог спрятаться.
Антоха умоляюще посмотрел на Севку Рогова. Если кто и мог удивить математичку, то только он. Но Рогов, как назло, что-то увлеченно писал. Наверняка не по теме, но к нему Полина вряд ли придираться будет. Антохе казалось, что иногда она Севку побаивалась, а один раз даже смутилась, когда тот нашел у нее ошибку. Рогов ей очень тихо сказал на переменке, только Антоха и слышал, но математичка залилась краской и еще больше стала похожа на одиннадцатиклассницу.
Антоха обвел класс полным отчаяния взглядом. «Пара» перед самыми каникулами ему была нужна, как шпоры зайцу. Он уже почти убедил отца в необходимости приобрести новый мобильник для сына, а тут такой облом. Все старательно отводили глаза. Только новенькая девчонка со смешным именем Лёля смотрела на него ободряюще и даже подмигнула.
«Дать бы тебе в глаз, – мрачно подумал Антоха. – Нашла время подмигивать!»
Но почему-то продолжал смотреть на нее, хотя смотреть было особо не на что: девчонка как девчонка. Роста среднего, не толстая и не худая. Белобрысая, ресницы и брови почти не видны, только глаза какие-то странные, сразу и не поймешь, куда они смотрят. Прикрывшись от учительницы книгой, Лёля занималась обычной девчоночьей ерундой – быстро-быстро вязала хитрый узелок из какой-то ниточки. При этом губы ее шевелились, словно она рассказывала стихотворение на скорость, а серые глаза стремительно наливались свинцом. Зрелище оказалось таким завораживающим, что Антоха, несмотря на всю серьезность ситуации, не мог оторвать от него взгляд.
– Ну, раз так… – зловеще начала математичка.
У Волкова все внутри сжалось от обиды и несправедливости.
Пальцы и губы Лёли зашевелились с еще большей скоростью.
– …будет логичным, Волков…
«Не имеете права!» – хотел возмутиться Антоха, но не успел. Лёля резко дернула за кончики нитки, та распрямилась без единого следа узелка… и Полина Андреевна вдруг сбилась с мысли. Учительница замолчала, явно пытаясь вспомнить, о чем она сейчас говорила, потерла лоб и с некоторым изумлением уставилась на Антоху.
А весь класс уставился на нее. Полина славилась своей логичностью и непрошибаемостью.
К счастью для всех, тут грянул звонок. А то неизвестно еще, чем бы все это закончилось.
– Все свободны, – пробормотала математичка и стремительно выскочила из класса.
На большой перемене Антоха сначала отругал Севку:
– А? – уточнил Севка, испуганно озираясь. – А где геометрия?
Рогов принялся торопливо забрасывать в рюкзак книжки:
– Ух ты… А я, понимаешь, тут одну формулку ковырял…
Антоха только вздохнул. Севка вообще-то хороший: верный и покладистый. Только очень недотепистый. Длинный, нескладный, ни капли мускулов, голова как у инопланетянина, да еще очки эти несуразные. Трудно, что ли, родителей на линзы раскрутить? Они на своего вундеркинда надышаться не могут. И еще худой, как изголодавшаяся щепка. Даже на фоне суховатого Антохи Севка казался колоском на ветру.
– Пока ты со своей физикой развлекался, твоему лучшему другу чуть «пару» в последний день четверти не влепили!
– Не физикой, а химией. Там, понимаешь… – Севка спохватился, даже рюкзак из рук выпустил. – Как
Гимназия №13 (3 стр.)
– Эй, мелюзга, вам уже спать пора…
– Чтоб вас больше на этих шабашах не видели!
Их не пускали родители:
– Я тебе во сколько дома быть сказала, а?!
Но именно поэтому наглым семиклассникам сходка была как медом намазана. И даже если вечером они собирались где-то в другом месте, то постепенно дрейфовали в сторону школы, как будто кто-то ворожил по вечерам на школьном крыльце.
Каких только сплетен тут не рассказывали!
Каких только планов не строили!
Какие гениальные прожекты разрабатывались в мельчайших подробностях!
Какие страшные способы отомстить и наказать!
Или, наоборот, спасти и наградить…
Короче, придешь на сходку – и через пять минут ты уже полностью в курсе последних школьных событий.
– Слышали, Ирочку застукали вчера в кино с десятиклассником. Говорят, она чуть под стул не залезла от ужаса…
Красавица Ирочка, педагог-организатор, была известна тем, что по ней сохли почти все старшеклассники школы. Собственно, она была буквально на пару лет старше них, и мучительно краснела каждый раз, когда ее пытались пригласить на свидание. Но где она – типа учитель, а где они – еще школьники…
Сплетню пересказывали и перемалывали, она обрастала все новыми подробностями, девочки шипели ядом в сторону Ирочки, мальчики злобно завидовали ее кавалеру.
Перемыв все косточки бедной Ире, переключились на математичку Полину Андреевну, которая «вконец озверела» и «сегодня совсем с цепи сорвалась». Устроила в девятых классах такой блиц-опрос, что даже отличники выходили из кабинета с испариной на лбу и дрожью в коленках. Бедные троечники погибали смертью храбрых еще до окончания урока.
Потом разговор почему-то переместился на дуб. Обсудили, что с ним пытались сделать горе-лесорубы и что они при этом говорили. Пришли к выводу, что дуб вроде как и не мешает, только из-за него во внутреннем дворике гимназии всегда тень и ни во что не поиграешь. Редкий воланчик долетал до середины дуба и возвращался назад, редкому мячу удавалось не застрять в ветвях.
А каждую осень дуб представлял собой развеселое зрелище. Листва опадала, покрыв ровным толстым ковром весь двор, зато становилось видно, что на ветках висят: самолетики, ленточки, чьи-то штаны, чьи-то кеды, тетрадки… Очистка дуба была важной частью традиционного осеннего субботника – и шикарным развлечением.
В общем, гимназисты дуб любили, и непонятно почему все принялись обсуждать, как можно свалить несчастное дерево. Вариантов было предложено множество, все они поражали изобретательностью и кровожадностью.
Именно тут Антоха в разговор и влез, не удержался. До этого еще получалось не обращать на себя внимание, но когда речь пошла об организации направленного взрыва… Тогда-то он и понял, что без него такое мероприятие состояться просто не может!
– Ты-то куда лезешь, малой? – попытался отодвинуть Антоху какой-то десятиклассник. – Не видишь, тут взрослые дяди разговаривают.
– Во-во… Разговаривают. А сделать ничего не могут.
Десятиклассник собирался было отвесить наглому пацану «леща», но почему-то не стал. Только спросил ехидно:
– А ты, значит, можешь?
Перед глазами Волкова промелькнули формулы в тетрадке Севки.
Теперь на него смотрели с интересом. Десятиклассник, с которым Антоха зацепился первым, недоверчиво оттопырил губу:
– Ага… Мог один такой. Болтун.
Антоха почувствовал, как набухла жилка на виске и начало гореть лицо.
– Забились? – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
У него всегда дрожал голос, когда он заводился. Кое-кто считал, что это от трусости – за что и получал по полной программе. Десятиклассник, кажется, тоже решил, что у Антохи поджилки затряслись. Поэтому он согласился быстро и весело.
– Забились! – он протянул Волкову руку. – Если завтра…
– …послезавтра! – возразил Волков, пожимая руку.
Его соперник усмехнулся:
– Ладно. Если послезавтра дуб будет стоять на месте – получишь пенделя. При всех, прямо тут!
Антоха только крепче сжал руку и добавил:
– А если не будет – тебе пенделя!
– Не вопрос! Разбейте, мужики!
«Мужики» с готовностью разбили.
Волков стремительно пошел, почти побежал, от крыльца.
– И учти: я тебя запомнил! – крикнул ему вслед десятиклассник.
Антоха не ответил. Ему нужно было срочно поставить задачу Севке. В темноте он проскочил мимо кого-то, но не стал останавливаться.
Глава 2. Как свалить дуб
Севка долго не мог врубиться, что от него хочет друг на ночь глядя.
– Формулы? – удивлялся он. – Какие формулы? Я сейчас тут одну программку пишу, причем тут формулы? И вообще, каникулы уже!
Тут Севка забеспокоился и уставился на настенный календарь – точно ли каникулы, или он опять что-то перепутал.
Севка от такого заявления вообще ошалел. Пришлось рассказывать ему все по порядку: про сходку, про спор, про то, что старшеклассников пора проучить…
– А чего ее придумывать? Все давно придумано. Пошли.
И началась морока. Сначала они час копались в интернете, потом выбирали самый верный способ… А потом пришел Севкин папа и отправил Антоху домой. Еще отчитал за то, что тот мобильник не берет, и Волкову-старшему приходится теребить Рогова-старшего.
Антоха выбежал из подъезда и чуть не наскочил на хмурую Лёлю.
Разговаривать с ней не хотелось, он собирался обойти ее, но Лёля схватила его за рукав и требовательно сказала:
– А то что?! – огрызнулся Антоха. – Застучишь?
Надо было бы вырваться, но он опасался за свою куртку – Лёля держала ее очень крепко. Скорее рукав оторвется, чем эта зануда.
– Не трогай дуб, – уже потребовала, а не попросила девочка. – А то плохо будет. Всем.
Антоха все-таки вырвал рукав.
– Да что плохо-то? Еще спасибо нам скажут, если мы его повалим! Вон рабочие целый день ковырялись…
Лёля покачала головой. Тут он понял, что оправдывается перед этой ненормальной, и рассвирепел.
– Да что будет-то?! Что?!
– Я не знаю, – сказала она тихо. – Но будет плохо.
Антоха фыркнул и зашагал к своему дому. Хуже всего, что он и сам в глубине души чуял, что не надо трогать дуб, что права Лёля. «И что теперь? – сердито подумал он. – Получать пенделя на сходке? Ну уж нет!»
Весь следующий день он провел бегом. Севка то и дело посылал Антоху то в магазин за ацетоном, то в аптеку за какими-то таблетками, то опять в хозмаг за всякой ерундой… Антоха злился про себя – неужели трудно было сразу сообразить, что понадобится?! Но возмущение держал при себе. Рогов в состоянии творческого подъема вообще мало что соображал. А если его, не дай бог, вывести из этого состояния – пиши пропало. Зависнет на полдня. В такие мгновения он напоминал какого-то жирафа-мутанта: глаза пустые, бессмысленные, только большая голова на длиннющей шее слегка покачивается.
Хорошо еще, что роговские родители с младшим братом Севки укатили по случаю хорошей погоды на дачу к Волковым – а то пришлось бы врать про домашнюю работу по химии. И удачно, что часть реактивов обнаружилась у Севки в кладовке, где он оборудовал настоящую лабораторию, иначе Антохе пришлось бы в два раза активнее бегать по магазинам.
А еще Антоху безумно раздражала Лёля. Она больше не пыталась с ним заговорить, просто сидела на скамейке у подъезда и смотрела в землю унылыми, как лужи, глазищами.
Наконец все необходимое было отобрано и проверено (Севка долго смешивал какие-то жидкости и придирчиво изучал получившийся при этом белый осадок).
– Потянет! – важно сказал Севка.
Антоха воодушевился, но оказалось, что это только начало. Дальше пошла работа нудная и кропотливая: Севка перелил содержимое большой вонючей бутыли в эмалированную кастрюлю и принялся аккуратненько растворять в ней таблетки, принесенные из аптеки.
– Да высыпь ты их все сразу! – не выдержал Антоха.
– Нельзя, – замогильно ответил Севка. – Реакция экзотермическая… Если перегреется – рвануть может.