Народный еврейский танец как называется
Еврейский народный танец: история, особенности, виды
Еврейский народный танец является важной частью культурного наследия евреев. Изначально танцы были тесно связаны с религиозными церемониями и обрядами. В течение веков они развивались и формировались, выражая эмоции народа в радости и скорби.
Предания, связанные с еврейскими танцами
Традиции еврейских танцев
Еврейские народные танцы развивались в определенных традициях и канонах. Например, по религиозным правилам на официальных мероприятиях считались недопустимыми совместные танцы с противоположным полом – женщины и мужчины должны были танцевать отдельно. Но не все придерживались этого правила. Отдельные направления иудаизма считали это вполне допустимым.
Танцы и танцевальные вечера считаются для евреев местом, где парни знакомятся с девушками и выбирают себе невесту. По еврейским обычаем период знакомства и ухаживаний не затягивается на долгое время, пара встреч считается достаточной, чтобы определиться и принять решение.
Самыми известным жанрами еврейского танца являются израильский танец, сочетающий в себе различные формы, включая балетные, праздничный танец Хава Нагила и круговой еврейский народный танец Хора, популярный на свадьбах и религиозных обрядах. Особой любовью пользуется Хава Нагила.
Хава Нагила
В переводе с иврита название этой пляски звучит как «давайте радоваться». Первоначально это было только песней. Ее автором является Авраам Цви Идельсон. В основу песни легла старинная хасидская мелодия, а слова написаны были им позже. Песня была посвящена празднику, связанному с Бальфурской Декларацией, в соответствии с которой еврейский народ обрел право создания собственного государства на части Палестины.
Эта жизнерадостная песня, естественно, обрела и танцевальную форму. Начало танца медленное, затем мелодия постепенно ускоряется и заканчивается мощным темпом. Эту зажигательную песню поют и танцуют на всех праздничных мероприятиях и не только в еврейских общинах, она стала популярна во всем мире.
Хора – танец еврейского Возрождения.
Этот танец, «Хора», прижился мгновенно. Задорный, стремительный, он отвечал самому духу времени, он открывал в репатриантах 20-30-х годов ХХ века такую жизненную силу, о которой они сами не подозревали. Еврейские праздники – свадьба, бар-мицва, фестиваль народного танца, любое большое торжество – немыслимы без этих зажигательных звуков, они стали частью радости народа, строившего, построившего и живущего в своём государстве уже более 60 лет.
Новое время требовало новой поступи, а в танце, фигурально выражаясь, новая поступь требовала от халуцим новых «па». Так считал Агадати. Менаше Раввина, его современник, замечательный музыкант и один из «организаторов» всей музыкальной жизни тех лет: «Самой тяжёлой проблемой в нашем национальном возрождении является проблема создания ивритского, то есть израильского искусства. Среди работающих на этом поприще важное место занимает Агадати. Он из тех, кто не остался за границей, хотя его звали, чтобы возделывать чужие поля, а приехал в страну Израиля работать для неё. Он посвятил себя развитию национального танца – а-рикуд-а-иври – ещё там, в России. Он наблюдал, как танцуют евреи в разных местах, верующие и неверующие, и искал своих решений. «.
А вот слова писателя Ашера Бараша: «На долю Агадати, и это надо признать, выпал самый трудный участок строительства Дома национального искусства в Эрец Исраэль. У поэзии есть традиция – какой бы дикой, разномастной и размытой она порой ни казалась, но всё-таки она существует, у музыки путь адаптации проторен прямиком из Европы без родильных схваток и творческих мук».
У Агадати часто спрашивали, как зарождаются идеи его танцев, и он приводил в пример танец «Рабби Меир»: «Мысленно рабби снова видел себя в Одессе. Представьте: исход Субботы. Еврей возвращается из синагоги. Он чувствует приближение завтрашнего дня – заурядного и постного. Царица Суббота удаляется от него, и ему тяжко это расставание. Но вдруг он вспоминает, что хасиду заказано сожалеть и тосковать, всё надо принимать с радостью и благодарностью».
На этой основе он построил и хореографию танцев, близких к миру религиозному – «Симхат мицва» («Радость благодеяния») и «Тфилат шахарит» («Утренняя молитва»). Менаше Раввина скажет, что «шаг Апполона» у него превалирует над «шагом Диониса», то есть эстетика выше эмоций. Ни единого движения всуе, всё подчинено замыслу и выверено с геометрической точностью. Таковы же его танцы о возрождении земли Израиля, следующий этап жизни и творчества – о халуцианской жизни наших предшественников – репатриантов начала ХХ века. Это и танец «Ора Глилит» – о пробуждении Галилеи, и «Ехи таймани рокед» («Да будет или да здравствует танцующий йеменит»).
И так, через художественный танец, он пришёл к хоре – танцу всенародному, массовому, танцу еврейского Возрождения.
Где, как и когда хореографический рисунок Агадати ожил в хороводе ног, рук и плеч? Вот как это было. Шёл 1924-й год. Агадати собрал в своём дощатом тель-авивском доме-сарае, что стоял прямо на песчаной дюне, рядом с морем, всю молодую поросль весёлого и рискового театра «Охель», выстроил ребят хороводом, велел вытянуть руки и положить их на плечи соседей – партнёров и, напевая что-то необыкновенно простое и весёлое, сегодня это можно изобразить в мультике, стал переносить рисунок на движения своего тела…
Он плясал на цыпочках, чуть-чуть изгибая тело, он снимал свои руки с плеч подразумевающихся соседей, выбрасывал их одновремённо вверх, вправо, влево, ноги беззвучно и стремительно выделывали несложные и изящные «па», то взлетали над полом, то вес тела переходил с пятки на носок, то с прискоком – в обратном направлении. Юные танцоры были увлечены лёгкостью, яркостью нового танца, хотелось повторить в себе гибкость и уверенность хореографа и исполнителя.
Так родился израильский танец «Хора». Мне удалось найти сборник «Сидрат рикудей Эрец Исраэль», изданный в далеком 1946 году, где его редактор Гурит Кедман, начинавшая когда-то танцевать в группе Агадати, писала о том, с какой истовостью они отрабатывали каждый шаг и каждое движение.
«Вот мы медленно сходимся, рука к руке, плечо к плечу – возникает круговая цепочка, она смыкается. Общий ритм объединяет и движения ног, и вот это уже не отдельные танцоры, а единое целое – танцующая единица. И автор этого коллективного танца, смешавшего в одном порыве элементы и деревенского румынского танца, и русского балета, и отголоски молдавской мелодии, был почти счастлив. Не обошлось без курьёза. Мелодия, которую напевал Агадати, была вполне случайная, он не помнил, как она навязла на его зубах, ему важен был ритм – 6/8 и только. И каково же было его удивление, перешедшее в полную растерянность, когда его приятель, композитор Александр Боскович, с изменившимся в ужасе лицом сказал ему, что это румынская антисемитская студенческая песня. И он тут же написал другую, новую мелодию, сохранив нужный автору ритм и размер, и такой дошла до нас первая израильская хора – «Хора Агадати», а участники театральной группы «Охель» разнесли её по всему ишуву – и в Эмек Израэль, и в Галилею, и в Негев».
Танец Хора во временном лагере движения Эйн Шофет, 1934-1937.
(фото из архива кибуца Эйн Шофет)
О месте хоры в жизни строителей этой страны написано не одно исследование. В отличие от других танцев, тоже ставших популярными, казалось, что её никто никогда не придумывал, она была всегда. В ней всё было естественным, настоящим: хоровод объединял души и думы, руки на плечах товарища и его на твоих давали ощущение братства, стойкости, близости и прочной связи с этой землёй…
Писатель Элиэзер Смоли в книге «Они были первыми» приводит рассказ о празднике в семье начинающих неопытных земледельцев, руки которых всегда натружены, а заботами и трудностями полнятся сутки. Сегодня они уже не те 18-20-летние парни и девушки, весело начинавшие жизнь на пустом месте… Сегодня они обременены семьёй, они – фермеры, всегда озабоченные, вынужденные думать о детях. Но вот к ним приходят гости. Мужчины засучили рукава и приготовились к пиршеству. Принесли два кувшина с вином и наполнили чашки и стаканы. Пили за здоровье жителей новой фермы, желали им успеха. Эти рано состарившиеся люди с натруженными руками и широкими лбами на время забыли свои заботы и трудности. Они вспомнили беззаботные дни, когда двадцать лет тому назад они работали батраками на фермах Галилеи. Тогда они были молоды, а их девушки – нежны и ласковы, и в них ещё было очарование далёкого отцовского дома… Все они тогда были вольными птицами – днём работали, а вечером танцевали до упаду.
Танец хора по случаю основания киббуца «Шамир», дек. 1944 г. (фото с сайта «Рокдим»)
Сердца от вина раскрылись, как цветы, глаза заблестели, сплелись руки, оживились ноги и началась хора – дружная, сильная галилейская хора, полная страсти и задора. Так плясать хору могли лишь рабочие Галилеи двадцать лет назад.
Сторожит кто Галилею?
Сторожим мы Галилею.
Кто построит Галилею?
Мы построим Галилею…
Руки распахнуты, головы запрокинулись, дыхание стало громким, песня прекратилась, и слышен лишь ритмичный топот ног: бушует запоздалая юность, сильно бьются полные жизни сердца.
Они не философствовали, не говорили, вот я – частица великой цепи, которая творит на старой земле новую жизнь, но прошлое становилось не только общим, но и личным воспоминанием, а судьба еврейского народа виделась как личная задача. И в чём-то этот танец означал включение себя в эту великую цепь.
Когда танец приживается, он становится символом самовыражения общества, даже если оно это не сразу осознаёт. Почему одни танцы вдруг умирают, другие возникают и распространяются как эпидемия? Меняется общество, и его стихийное самовыражение не может оставаться прежним.
Все, кто пришли после Агадати – и композиторы, и хореографы – старались сочетать древние элементы ближневосточного фольклора с восточноевропейскими движениями. У некоторых это получалось очень естественно и талантливо. Они были творческие люди, хотели, как скажет композитор Марк Лаври, «воспевать страну Израиля – юную, строящуюся, но также и древнюю, библейскую – столь далёкую и столь близкую».
Марк, кстати, был наш земляк, из России, учился в Петербурге, у Глазунова, и в Риге, и в Лейпциге. Стал композитором и дирижёром, писал серьёзнейшую музыку – оперы, симфонии, но отдал дань и израильской хоре, внеся в неё новые оригинальные элементы… Для меня он стал 
настоящим открытием. Услыхав голос незнакомой девушки, юной Ханы Ахарони, которую младенцем привезли из Йемена, он решил написать для нее песню. Казалось бы, что ещё можно придумать в танце, ритм которого задан несколько десятилетий тому назад? Но Марк Лаври, европеец, бывший рижанин, нашёл такую оригинальную форму, что его хору можно было с успехом исполнять на сцене самого миланского театра «Ла-Скала», так отрывался от земли и на такие выси взлетал своей колоратурой голос Ханы Ахарони. Кстати, позднее, когда она пела на идиш «Ойфн вэг штэйт а бойм», никто не верил, что она не землячка Марка Лаври…
Выходца из России, Украины, Румынии обычная звонкая плясовая хора мелодией не могла удивить, да и шаг её удавалось освоить без труда, и всё-таки это был новый танец, его фигуры, его такт, его живая цепочка молодых людей означала начало нового типа не только танца, но и самого человека, раскованного, нового – хозяина страны, ее строителя и воина.
Вот рассказ Цви Арада (Гирша-Гриши Рудника), поэта, писателя, приехавшего в Эрец Исраэль из Вильны (Вильнюса) в 30-годы прошлого века. Спустя 60 лет он вспоминает о роли хоры в его жизни и судьбе… Он был молод и стоял на перепутье – часть молодёжи объединялась вокруг языка идиш, это были культурные ребята, они любили свой народ, его язык, литературу. И Цви хорошо знал идиш, но влюблён был в иврит и мечтал о стране, текущей молоком и мёдом. Однажды ему попалась в руки брошюрка Мартина Бубера «Обновление еврейства», издание 1919 года.
Эти слова как будто позвали его в другие широты, в другие края… Но литературы о поселенческом строительстве на Земле пророков еще не было. И в этот период навестить родных приехал в Литву гость, халуц из далёкой Палестины. Собрав молодых еврейских парней и девушек, он рассказал им о группе «Кинерет», о том, как они работают и как, после 14-часового изнурительного труда, едва умывшись и сменив рубаху, танцуют хору у костра… Звали его Мотке. Потомков его рода с фамилией Хадаш до сего дня можно встретить в кибуце «Квуцат Кинерет»… Кем был сам Мотке Хадаш? Пастухом у бедуинов, за овечьей отарой следил. Этот человек и стал для Цви воплощением идеи Мартина Бубера: «Я хочу свою будущность, хочу новую, цельную жизнь для себя, для народа во мне, для себя в народе».
Хора в кибуце «Далия»
В своей автобиографии (она нигде не публиковалась, перевожу с рукописи) Цви пишет:
Хора отразила чаяния и мечты тех, кто её создавал и исполнял, она объединяла, она учила: вместе мы – сила, и в этом её историческое значение.
Когда вы сами выйдете в круг, или будете наблюдать других танцующих, или просто слушать звуки хоры, горячая волна радости зальёт ваше сердце. А если оно не наполнится радостью, то вот вам совет Цви Арада: и вам пора начинать всё сначала.
А для начала хорошо бы научиться танцевать хору…
«Семь сорок» и другие танцы, еврейские и. нееврейские. Часть Вторая.
А теперь почитаем. Почитаем небольшую публикацию посвященную еврейскому танцу в журнале «Мигдаль». Этот журнал издает одесская еврейская община.
В Одессе есть еще евреи, правда их немного, но все не уехали. Те, кто не уехал даже журнал издают.
Меня там тоже печатали:
http://www.migdal.org.ua/times/56/5100/
Мигдаль Times №59
Еврейский танц-класс, или фрейлехс, мицва и не только
Как известно, танец существует как вид искусства — когда артисты на сцене, а зрители — в зале. Знакомо нам также понятие ритуального танца как выражения религиозного экстаза. Но что сразу приходит в голову, когда мы слышим слово «танцы»? Конечно, танцы для развлечения, дискотека. А «еврейские танцы» для многих, прежде всего, — это отплясывание под «Хава Нагилу» и «Семь-сорок», хотя, конечно, ими список не исчерпывается. На современных дискотеках их, правда, не встретишь, но, тем не менее, мы помним, что они были.
Что танцевали наши бабушки и дедушки, когда им было хорошо? И почему им это нравилось?
Еврей, живущий сегодня, может выбирать: ассимилироваться ли ему, заимствовав у соседей обычаи, привычки, мировоззрение, культуру — в том числе танцы, или сохранить свои, унаследованные от предков.
Наши предки вовсе не лили слез по поводу того, что им нельзя многого из того, что можно австрийцам, чехам или русским, они не делали из этого драмы, зная, что у них есть свои ответы на те же вопросы — как житейские, так и культурные, — и руководствовались этими ответами, между прочим, с большим успехом. Для них не было никакой потери в том, что никто из них не танцевал, скажем, вальс, шимми, самбу или ча-ча-ча. Зато веселиться до упаду, от души они умели не хуже, чем самые продвинутые ди-джеи нашей пестрой эпохи.
Это самый известный (по фильмам и пластинкам, мюзиклам и балетным постановкам) коллективный танец евреев Восточной Европы, танец еврейского местечка. Еще этот танец называется карагод, рейдл и даже «Семь-сорок».
Танцуют фрейлехс на свадьбах и бар-мицвах. Вы можете встретить его в старых фильмах, там он танцуется обычно на характерный ритм раз-два-три, раз-два-три, раз-два — то есть в тактовом размере 8/8 = 3/8 + 3/8 + 2/8. Любопытно, что этот же ритмический рисунок (без еврейской интонации в мелодии, только движения ног — без рук и головы) потом перешел в модный танец твист, тот самый стильный танец середины и конца ХХ века, который, например, разучивали герои в фильме Леонида Гайдая «Кавказская пленница». По ритму это местечковый фрейлехс, но только по ритму.
Принцип фрейлехса очень прост. Люди становятся в одну линию или в круг, и каждый двигается под музыку. Есть определенный набор движений, своеобразная походка. Круг может двигаться влево или вправо, как бы извиваясь. Некоторые могут выходить на середину круга, если они особенно искусно танцуют. Чем больше народу участвует, тем лучше.
«Иголочка» — одна из разновидностей фрейлехса. Основное отличие этого танца в том, что танцующие двигаются по комнате цепочкой, «разматываясь», как катушка. Ведущий направляет людей, выстроившихся в одну линию влево, потом поворачивается вправо, но не проходит сквозь живое кольцо, образованное другими танцующими, а обходит их слева, и они кладут правую руку ему на плечо. Иногда несколько пар образуют ручеек, а другие проходят под их поднятыми руками (стоящие в «ручейке» могут пританцовывать в такт музыке); когда они выходят из «ручейка», женщина становится впереди мужчины, и несколько пар выстраиваются таким образом. Теперь начинается движение по комнате «змейкой», затем женщины становятся справа от мужчин, и можно начать движение по кругу. Также можно двигаться, образовав два круга, при этом пары быстро перемещаются по комнате и проходят в непосредственной близости друг от друга.
На протяжении веков в различных еврейских общинах сохранялся унаследованный с древности танец-заповедь для увеселения жениха и невесты. Раввин Симха Бен Шмуэль из Витри (Франция, 11 в.) описывает такой танец как Б-гоугодное дело: «Собираются к дневной молитве Минха, если это суббота. И после чтения Торы, и после того, как некоторые помолятся перед женихом и совершат там дневную и вечернюю молитву Маарив, закончат они молитвенный устав и приведут жениха и невесту, и усадят их на возвышение, один напротив другого, и устроят пляски вокруг них, радуя их танцами, старики и юноши совместно». В венецианской книге обычаев (1590 г.) «мицва» описана как групповой танец, который мужчины танцуют с женихом, а женщины — с невестой.
Иногда его танцуют с невестой и женихом, а иногда — только с невестой. Чтобы не прикасаться друг к другу, обычно использовали платок или поясок от платья невесты. При этом очень важно, чтобы невеста не поднимала глаз, то есть не встречалась взглядом с мужчинами, с которыми она танцует. Также этот танец мог танцевать раввин со своими учениками.
Иногда люди, танцующие с невестой, меняются, чтобы остальные не скучали, и не было повода спорить, кому танцевать с ней. Иногда могут танцевать все вместе, но в этом случае следует знать особый шаг, чтобы во время танца меняться партнерами одновременно. Во время этого танца пары становятся в круг, причем мужчины стоят к центру круга спиной, а женщины — лицом к мужчинам. Платок держат в правой руке, на уровне лица. Как женщины, так и мужчины двигаются одинаково.
Типичный музыкальный размер для этого танца — 4/4 или 2/4.
Замечательный исследователь еврейской музыкальной культуры — Береговский, считает, что именно из этого танца впоследствии произошел полонез.
Это старинный танец, в котором движения и мимика передают переход настроений от враждебности к примирению партнеров — своеобразная пантомима, допускающая импровизацию. Его танцуют в паре — мать невесты и жених. Мать показывает, что не желает отдавать дочь, но потом уступает настойчивости жениха. Принято считать, что бройгес танц исполняют только на свадьбах, но в некоторых исследованиях упоминается, что его также танцевали и на других праздниках. В книге «Клезмерская музыка: венчание неба и земли» подробно описано, какие инструменты использовались в качестве сопровождения к этому танцу.
Другое описание бройгес танц можно найти в книге «Из разрушенного сада» Дженка Кугельмаса. Там описывается разновидность этого танца, когда мать жениха думает, что сын ее женится на девушке, не равной ему по социальному положению. В этом случае в танце участвуют две женщины — мать жениха и бабушка невесты. После «спора» они примиряются — либо «понарошку договариваются», — и мать жениха соглашается с его выбором и убеждается в благочестии невесты; теперь они родственники и в знак примирения целуют друг друга. Сразу после завершения танца на невесту надевают фату.
Шер
или шерель — танец-«ножницы» («ножнички», на идиш)
Этот танец — еврейская интерпретация кадрили, которую танцевали в XVIII веке в Европе. Изначально это был танец гильдии портных, и в нем символически изображался процесс шитья. На еврейской свадьбе шер символизировал обычай стричь волосы невесте накануне свадьбы. В древности шер танцевали женщины, потому что женщинам и мужчинам обычно не разрешалось танцевать вместе. Молдавская версия этого танца называется «срейер». В Европе его часто танцевали на площадях.
Есть много вариантов этого танца в зависимости от того, в какой общине он возник. В большинстве версий танцуют друг с другом поочередно, то есть меняются партнерами, а затем вновь возвращаются к прежним. Фигуры танца периодически повторяются.
Джошуа Горовиц пишет, что две музыкальные версии танца шер стали каноническими после того, как они были официально записаны в 1978 году: филадельфийский и русский шер. Тем не менее, в некоторых еврейских общинах шер танцуют под другую музыку, с другим размером и другой продолжительностью.
Чтобы танцевать шер, требуется большое пространство и четыре пары. Они образуют квадрат и во время пляски меняются местами, как бы «отрезая» друг друга. Женщины справа от мужчин, причем все становятся лицом к центру площадки, но не в круг. Сначала берутся за руки и двигаются по кругу влево, потом вправо, и вновь занимают исходную позицию. Первая и третья пары подходят друг к другу и потом снова отдаляются; то же делают вторая и четвертая пары. Теперь, когда все поменялись местами, можно вернуться на исходную позицию.
Во время этого танца часто меняются партнерами. Делается это следующим образом: двое мужчин выходят вперед, поворачиваются друг к другу правыми плечами, затем левыми, и каждый встречается с женщиной. Таким образом, движение мужчин напоминает портновские ножницы. Затем снова продолжается парное движение. Иногда допускалось, чтобы женщины находились слева от мужчин. Учитывая расположение танцующих, таким образом можно было избежать прикосновения рук, если они не были женаты. Вообще, когда танцуют этот танец, обычно держатся за руки, но в общинах, где строго соблюдают традиции, часто следуют упомянутому варианту танца. Следует сказать, что от этого он не становится менее зрелищным или зажигательным. Что же касается обмена партнерами, то в этом случае мужчины танцуют с мужчинами, а женщины — с женщинами. После этого мужчины возвращаются к своим парам. Вообще, во избежание разногласий шер лучше всего танцевать женатым парам.
Этот танец обычно исполняли после брачной церемонии. Вперед выходила одна женщина и танцевала перед новобрачными. В руках она держала халу и соль как пожелание счастья и процветания. Из всех еврейских танцев койлич более всего допускает импровизацию. В некоторых версиях этого танца во время шествия несколько женщин сопровождают невесту и ее мать, держа в руках халы. Также свадебную процессию могут сопровождать родственники с халами в руках.
Этот танец символизировал то, что теперь невеста становится замужней женщиной и начинает новую жизнь. В танце может участвовать кто угодно — женатые и холостые, женщины и дети. Он создает атмосферу всеобщего веселья. По некоторым источникам, патч танц придумал раввин Зуши из Аниполи, причем он утверждал, что музыкального сопровождения не требуется вовсе и достаточно лишь ритмичного хлопанья в ладоши.
Ривкинд, один из исследователей еврейской танцевальной традиции, считает, что этот танец всегда танцевали только женщины. Невеста могла выбрать, с которой из них она будет танцевать.
Любой, кто знает традиционные балканские танцы, знаком и с этим. На Балканах в различных еврейских общинах он имеет различные названия. Например, в Румынии этот танец называется «сарба». Булгар наиболее распространен в современных американских еврейских общинах, хотя там традиционные танцы подвергаются значительной переработке.
Как танцевать булгар? Становятся в круг плечом к плечу. Темп музыки любой — от медленного до быстрого. Правая нога отставляется, левой делается перехлест, затем наоборот — левой ногой делается шаг в сторону, а правой — перехлест. Можно выбрать ведущего, и тогда он будет определять направление движения. Можно также варьировать размер шагов, сочетать шаги с небольшими прыжками и т.д.
Ведущий ходит по комнате с палкой в руке, а все остальные — по кругу. Палка — это и есть «шток» на идиш. Когда ведущий роняет палку на пол, нужно успеть сесть на стул (одному должно не хватить места). Тот, кто оказался менее проворным, становится ведущим.
Этот танец происходит от румынской хоры. Отличие еврейской хоры от молдавской (румынской) в том, что еврейская хора не имеет серединных кадансов и доминанта берется только в заключительном кадансе. Хора подразделяется на два типа: медленный танец с трехдольной метрикой и сравнительно быстрый с четной метрикой. Ритм всех хор базируется на синкопах. Основной мелодический источник хоры — хасидский напев (нигун), впоследствии обогащенный другими тематическими элементами.
Изначально хора представляла собой женский танец. Сегодня хору танцуют и мужчины, правда, по-прежнему отдельно от женщин. В медленной хоре движения более плавные. Люди встают в круг или в одну линию, берутся за руки. Шаги вправо больше, чем шаги влево. По направлению к центру движения нет. С каждым шагом руки постепенно поднимаются вверх, при этом движение ног происходит то вправо, то влево, а корпус всегда поворачивается в противоположную сторону.
На протяжении десятилетий хора считалась символом новой жизни, строящейся в Израиле: в замкнутом круге положение всех участников одинаково, простота движений делает танец доступным для всех, сплетенные руки символизируют новые общие идеалы. Была даже сделана попытка ивритизировать название танца, сменив его на «ора». Сегодня хора остается основным израильским танцем: израильтяне самых разных возрастов танцуют ее на улицах в День независимости и на семейных торжествах.
Первые еврейские поселенцы Израиля пытались найти современные формы для древних сельскохозяйственных праздников. В поисках местного колорита они обратились к танцевальному фольклору арабов и бедуинов. Так появился мужской групповой танец «дебка». Цепочка танцоров движется по кругу, четко отбивая ритм каблуками. Ведущий группу танцор обычно держит в руке посох, платок или другой предмет. Эмоциональное содержание танца — сила и уверенность в себе.
А есть еще бобес танц — танец бабушек на свадьбе, мехотоним танц, исполнявшийся родственниками жениха и невесты; безем танц, который жених танцевал с метлой, изображавшей «выметание» сына из родительского дома; флаш танц — танец с бутылкой на голове, танцы с зажженными факелами или свечами. И невероятно красивые танцы в сефардском стиле «ладино», и йеменские танцы с их ярко выраженным восточным колоритом и мелкими шажочками, как будто ступаешь по раскаленному солнцем песку.
Обычно танцы сопровождаются песнями, текстами которых в большинстве случаев служат отрывки из Торы и других священных книг; это молитвы, обращенные к Всевышнему. И каждый раз, когда танцоры с мольбой вздымают руки к небу, возникает чувство, будто душа взлетает над землей и
устремляется к Б-гу.
В каждом танце — своя особенная прелесть, но объединяет их одно: в разных странах мира их танцуют евреи. Больше двух тысяч лет жили они в галуте, но не растеряли свою национальную культуру. Соединившись с танцевальными традициями других народов, она лишь обогатилась, не потеряв присущего ей колорита.
Теперь немного критики.
Абзац про твист, который по ритму совпадает с еврейскими танцами, явно ошибочный. Не понимаю, откуда автор это взяла.
Значит у нее чувство ритма подкачало. Ритм еврейских танцев, абсолютно точно будет показан в моей следующей части. Точно, потому что там приведены конкретные мелодии и показано, откуда взят музыкальный рисунок этих мелодий, в том числе и их ритм.
Закончим мы эту часть некоторыми танцами, которые упомянуты в тексте «Мигдаля». Фрейлехс мы уже видели выше, тот, который танцуют девочки, переодетые мальчиками, а потом уже сами девочки.
Посмотрите «Иголочку». Это только первые 1 мин. 45 секунд. Дальше идут другие танцы.:
Ну и свадебный танец Шер, который в этом тексте назван еврейской кадрилью. Я покажу не только шер, но и кадриль, в том числе откуда у неё ноги растут.
Оставайтесь с нами.