Как выглядит окно в европу
В Европу прорубить окно
«В Европу прорубить окно» — крылатая фраза из поэмы А. С. Пушкина «Медный всадник», характеризующая основание Петром I города Санкт-Петербурга — первого морского порта Московского государства.
Содержание
Происхождение
 | Здесь будет город заложен Назло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. |  |
Пушкин в примечании к поэме ссылается на фразу Альгаротти фр. Pétersbourg est la fenêtre par laquelle la Russie regarde en Europe — «Петербург — это окно, через которое Россия смотрит в Европу».
Современное использование
См. также
Примечания
Полезное
Смотреть что такое «В Европу прорубить окно» в других словарях:
В Европу прорубить окно — см. Окно в Европу. Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. М.: «Локид Пресс». Вадим Серов. 2003 … Словарь крылатых слов и выражений
Окно прорубить — (иноск.) дать доступъ просвѣщенію (какъ окно свѣту). Ср. Петербургъ тотъ же сынъ Москвы, съ тою только особенностью, что имѣетъ форму окна въ Европу, вырѣзаннаго цензурными ножницами. Салтыковъ. Сборникъ. Дѣти Москвы. 3. Ср. На берегу пустынныхъ… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)
окно — а; мн. окна, окон, окнам; ср. 1. Отверстие в стене здания или стенке какого л. транспортного средства для света и воздуха; застеклённая рама, закрывающая это отверстие. Широкое, просторное, распахнутое о. Двустворчатое, стрельчатое, вытянутое,… … Энциклопедический словарь
Окно в Европу — Из сочинения «Письма о России» («Lettere sulla Russia», 1759) итальянского писателя, знатока искусств и естественных наук Франческо Альгаротти (1712 1764). Выражение приобрело популярность после того, как его использовал А. С. Пушкин в своей… … Словарь крылатых слов и выражений
Окно в Европу (значения) — Окно в Европу: В Европу прорубить окно крылатая фраза, описывающая основание Санкт Петербурга Петром I. Окно в Европу (серия памятных монет) серия памятных монет банка России. Окно в Европу (кинофестиваль) кинофестиваль в Выборге … Википедия
ОКНО — окна, мн. окна, окон, окнам, ср. 1. Отверстие в стене здания для света и воздуха. Комната в три окна. Окно выходит на двор. Двойные рамы в окнах. Каюта с круглым окном. В окне показалась чья то голова. Выбросить что н. в окно или за окно.… … Толковый словарь Ушакова
Окно в Россию — URL: http://rus.ruvr.ru/window to russia Коммерческий: Нет Язык(и): Русский … Википедия
окно прорубить — (иноск.) дать доступ просвещению (как окно свету) Ср. Петербург тот же сын Москвы, с тою только особенностью, что имеет форму окна в Европу, вырезанного цензурными ножницами Салтыков. Сборник. Дети Москвы. 3. Ср. На берегу пустынных волн Стоял он … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона
окно в европу — О возможности знакомства с европейской жизнью, бытом и культурой. * Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно (из поэмы А. С. Пушкина Медный всадник ; 1833 г.) По Ништадтскому миру со Швецией (30 августа 1721 г.) как результат Северной… … Словарь многих выражений
Расшифровка Окно в Европу — взгляд снаружи
Содержание третьей лекции из курса Ирины Карацубы «Россия глазами иностранцев»
Ни одни записки иностранцев о России, написанные после Петра I или современные Петру, не обходятся без того или иного обращения к его образу, к его реформам, к тому, что эти реформы означали, какие у них были причины и последствия. И получается так, что Петр Великий — это как бы современник всех поколений иностранцев, писавших о России.
Они пишут про Екатерину II — и сравнивают ее с Петром. Они пишут про Николая I — и сравнивают его с Петром. Они пишут про последнего русского императора — и тоже его сравнивают. И Ленина сравнивают, и Сталина, и Горбачева. То есть это архетип, инвариант, я даже не знаю, какое слово умное употребить.
Какой смысл они во все это вкладывали? Почему Петр у них — фигура таких гигантских масштабов? И как их восприятие Петра повлияло на русскую историческую мысль, которая начала складываться примерно через 50 лет после смерти Петра и которая тоже очень много писала про Петра?
Мы знаем, что спор о Петре Великом — это начало формирования двух наших главных школ мысли, западников и славянофилов. Они столкнулись именно на оценке реформ Петра и их последствий.
Радищев это отлил в бессмертной формуле «Мог бы Петр славнее быть… утверждая вольность частную». И об этот же вопрос, о проблему личных прав и свобод человека, очень часто спотыкались иностранцы, когда они писали о реформах Петра.
Мы знаем, что в ходе Петровских реформ крепостное право чудовищно интенсифицировалось и фактически начало превращаться в рабство. В XVII веке у крестьян еще есть права. Например, в Соборном уложении Соборное уложение — свод законов Русского царства, принятый Земским собором в 1649 году. есть штраф за бесчестие крестьянина — один рубль, не такие маленькие деньги. Но к середине XVIII века какие бы то ни было права были потеряны, и русский крестьянин оказался в положении абсолютного рабства. Более ста лет русская нация была нацией рабов и рабовладельцев. Это один из главных факторов русской истории, и он потом много раз нам аукался и в XIX веке, и в XX, и до сих пор аукается — я в этом глубоко уверена.
Все это было очень важной и обширной темой в записках иностранцев о Петре — и дальше, в записках второй половины XVIII века, XIX века, начала XX века. Это проблема царя-реформатора в России. Каким должен быть этот человек? Какими средствами он должен управлять страной? Как мы анализируем эти средства? Как мы их оцениваем — со знаком плюс или со знаком минус?
Так ли Петр сказал на самом деле — неизвестно, хотя степень достоверности того, о чем пишет Вебер, довольно высокая. Надо сказать, что были среди иностранцев такие бароны Мюнхгаузены — врали полные, были люди, которые описывали Россию, не выезжая из Европы; но были и очень достоверные авторы.
Это проблема целей и средств: все ли средства хороши для достижения высоких целей, для реформы страны, для европеизации, для преобразований? Вот это крепостное право в его радикальной форме — такая крайняя форма мобилизации всех сил нации, которая, как раковая опухоль, разъедает само русское общество, — годится ли оно для того, чтобы сделать из страны великую империю, или нет?
«Окно в Европу»
С первых лет правления Петра I Россия искала выход к морю. В ходе Азовских походов 1695-1696 гг. штурмом была взята турецкая крепость Азов, российский флот вышел в Азовское море. Но важно было установить прямые связи выход к Балтийскому морю. На Балтике в то время хозяйничал мощный флот шведского короля Карла XII. Уверенность Карлу придавала 150-тысячная армия, превосходившая по боевым качествам почти все европейские войска того времени. Противостояние вылилось в Северную войну, продолжавшуюся 21 год (1700-1721).
В октябре 1700 г. Петр I осадил город-крепость Нарву, считавшуюся ключом к южному берегу Финского залива. Осада длилась полтора месяца, но на помощь осажденным прибыли основные силы шведов. В произошедшей битве потери России были огромны, кроме того, шведы захватили всю русскую артиллерию. Но поражение под Нарвой не остановило Петра, он сумел в короткий срок вновь собрать армию и вооружить ее. Первой крупной победой русских было взятие в 1702 г. крепости Нотебург (Орешек), переименованной Петром I в Шлиссельбург (Ключ-город, т. е. «ключ» к Балтике).
Петр понимал, что без морского флота Россия не может стать великой державой. С 1693 г. на верфях в Воронеже, а потом и в Санкт-Петербурге шла закладка кораблей. К концу царствования Петра Россия стала одной из сильнейших морских держав Европы.
К началу июня 1708 г. Карл XII сосредоточил основные силы у Минска, откуда шведы предполагали двинуться на Москву. 1 апреля 1709 г. шведские войска начали осаду Полтавы. Два месяца гарнизон города выдерживал натиск противника, тем временем русская армия подошла к Полтаве и 27 июня 1709 г. вынудила шведов принять бой. Хотя шведов было меньше, им удалось пробиться к русскому лагерю. Здесь Петр сосредоточил основные войска. В центре он расположил артиллерию и пехоту, на флангах — конницу. В опасный момент, когда противник прорвал линию обороны, Новгородский полк во главе с царем бросился в бой и восстановил равновесие. С победой в Полтавской битве в войне наступил перелом в пользу России. Но необходимо было выиграть у шведов и на море. Это произошло в сражении у мыса Гангут 27 июля 1714 г. Гребная флотилия Петра, воспользовавшись отсутствием ветра, блокировала шведские парусные суда, а затем атаковала их. Главный корабль шведов — фрегат «Элефант» («Слон») — был взят на абордаж, а остальные 10 судов сдались. После ряда поражений Швеция вынуждена была начать переговоры о мире. Победа в Северной войне поставила Россию в число крупнейших европейских держав и позволила навсегда закрепиться на Балтике.
Всё, что нужно знать о кинофестивале «Окно в Европу»
С чего всё началось?
Фестиваль традиционно проходит в Выборге в первой декаде августа.
Аллея славы
В 1998 году зарождается традиция: открывается Аллея славы кинофестиваля, на которой первыми отпечатки своих ладоней оставляют Станислав Ростоцкий, Вячеслав Тихонов, Анатолий Ромашин, Георгий Жжёнов и Алексей Петренко. На сегодняшний день на выборгском аналоге Голливудской аллее славы свои звезды получили такие известные актёры как Карен Шахназаров, Людмила Гурченко, Ролан Быков и Жерар Депардье, а также режиссеры Алексей Балабанов и Кшиштоф Занусси. Всего аллея насчитывает 33 звезды.
Места проведения
Гостиница «Дружба» и кинотеатр «Выборг» стали центром проведения фестиваля. С 1994 года зародилась традиция массового совместного шествия гостей фестиваля и жителей города — от гостиницы по набережной и до кинотеатра. Помимо этого показы и встречи с актерами и режиссерами проходят в деловом центре «Виктория», Доме культуры и библиотеке Ааалто.
Конкурсная программа
На кинофестивале представлены четыре конкурсные программы:
Специальные призы
На фестивале предусмотрено вручение специальных наград:
Победители-рекордсмены
Больше всех наград из Выборга увёз Станислав Говорухин. За 24 фестиваля именитый деятель кино становился победителем целых пять раз.
Абсолютным рекордсменов среди анимационных режиссеров стал Константин Бронзит. В его коллекции четыре награды кинофестиваля.
Что такое ОКНО В ЕВРОПУ, как прорубить «ОКНО В ЕВРОПУ»?
Как прорубить «ОКНО В ЕВРОПУ» и достиг ли Царь тех результатов, которых хотел достигнуть?
Оригинальный фразеологизм используемый в роли метафоры европейской интеграции с подразумеванием Санкт-Петербурга » как «окна в Европу» впервые употребил в 1759 году Франческо Альгаротти (итал. Francesco Algarotti; Венеция — 3 мая 1764, Пиза) (1712– 1764) в «Письмах о России» (1739).
Данное выражение приобрело широкую известность после того, как его в 1833 году использовал в произведении « Медный всадник» (1833) Александр Сергеевич Пушкин
«Природой здесь нам суждено / В Европу прорубить окно»;
при этом следует ссылка на фразу Альгаротти: «Pétersbourg est la fenêtre par laquelle la Russie regarde en Europe» (« Петербург » – это окно, через которое Россия смотрит в Европу»). В контексте многомерно развиваемой в поэме темы Судьбы («Судьба с неведомым известьем,
Как сзапечатанным письмом») Александр Сергеевич Пушкин, оправдывая воздвижение Невской столицы исторической необходимостью так слагающегося нового русского пути, именует дело царя Петра «сужденным», что придает его инициативам характер роковой необратимости.
о гипотезе М.Г. Талалая, фраза о Санкт-Петербурге » как «большом окнище, вновь открытом на севере, из которого Россия смотрит в Европу», родилась в беседе итальянца с лордом Балтимором. В письме к Вольтеру от 10 окт. 1739 г. Фридрих II, говоря о встрече с лордом, процитирует его высказывание:
«Петербург − это глаз России, которым она смотрит на цивилизованные страны» (Альгаротти Ф. Русские путешествия: Письма о России / Пер. с итал., сост., комм. М. Талалая. СПб., 2006). Не обошлось и без легенд: одна из них рассказывает: когда в 1697−1698 годах царь Петр обучался в Нидерландах, Лефорт пожаловался: «Сидя в сей европейской дыре, не видать Европы». На что Петр, сказавши – «вот тебе окно в Европу!», топором самолично вырубил дыру на пару венцов в глухой стене дома. «Окно в Европу» понадобилось, чтобы превратить русский народ из сухопутного в морской.
Это удалось вполне. В условиях эксперимента и варварскими способами осуществляемогореформаторства, были, с помощью инструментов европейского державоустроения, инкрустированы в самую плоть России такие новинки, как: городское зодчество, открытое всем направлениям, кроме кривого; законотворчество для принципиально нового народа; устроение нового Вечного града наперекор стихиям и здравому смыслу; сакрализация власти при десакрализации церкви (синодальный период начался с превращением клира в чиновников); иной отсчет времени и качественное переосмысление истории; модернизация гражданского шрифта и азбуки; ломка кровно-родственных привилегий и воспитание в нации чувства родства с европейскими народами; выведение научной мысли на простор созидательного энтузиазма; учреждение системы образования; ломка старых манер общения и бытового обихода; внесение новых культурных кодов в светскую жизнь; интенсивное развитие промышленности и торговли.
Рядом со всем этим – потешная евгеника и первый музей – Кунсткамера.
Главный итог: заглянув в европейское «окно», Россия обрела способность особого петербургского самоопознавания и идентификации своей национально-исторической сущности. В спорах западников и славянофилов было замечено, что преобразования Петра носили учебно-миметический характер, о чем говорил в «Дневнике писателя» за 1873 г. Ф. М. Достоевского характеризуя «всю отрицательность сущности петербургского периода», в частности, архитектурную эклектику: «В этих зданиях вы заметите все наплывы всех идей и идеек, правильно или внезапно залетавших к нам из Европы и постепенно нас одолевавших и полонивших» (21, 107). Однако даже для таких ненавистников Невской столицы, как К. Аксаков, было ясно, что европеизм новой жизни на петербургский манер и имманентно развившиеся в ней инородные качества не отменяют высокой историософской миссии Петербурга − быть для Европы и России не только учительным результатом безоглядного утопии. ческого прожектерства, но и обетованием трансцендентной надежды на сбывание Царствия Божьего здесь, в будущем Граде мировой приязни и сердечного сочувствия Другому. Образ «окна в Европу» пережил множество трактовок – от восторженных до сатирических, напр. М. Милонов («Послание в Вену к друзьям», 1818): «Во всем величье на параде / Мы видим нашего царя, / Как он, Европу созерцая, / Иметь мечтая перевес, Спокойно едет на конгресс» (Петербург в русской поэзии. Л., 1988. С. 72); И. Клюшников («Медный всадник», 1835): «Он Россию представляет, / Чрез Европу скачет он» (Там же. С. 125); Б. Фёдоров («Утром пред памятником Петра Великого», 1839): «Ты, мощный, Русь в Европу вдвинул, / Ей царств судьбы решать велел» (Там же. С. 127); А. Григорьев (« Прощание с Петербургом «», 1846): «С твоей претензией – с Европой / Идти и в уровень стоять… / Будь проклят ты…!» (Там же. С. 148); В. Курочкин («Письмо об России…», 1862): «Минуло столетье. Там, где были топи, / Выросли громады западных утопий»; поэт-сатирик видит себя в Городе «европейский модном, азиатски-диком» (Там же. С. 191–193). Особое место в этой коллекции заняло стихотворение А. Яхонтова «Окно в Европу» (1863); оно построено трехчастно: зачин: «Знать, одолел мороз трескучий, / Знать, было на Руси темно, / Коль сильным взмахом царь могучий / В Европу прорубил окно»; результат: «И вдруг шагнули мы далеко, / И заповедное окно / Дыханьем времени широко / Пред нами вдруг растворено!»; вывод: «Как быть? До нового потопу / Не лучше ль силы поберечь? / Не завалиться ли на печь, / Заколотив окно в Европу?» (Там же. С. 193–195). Традиция продолжена и в ХХ в.: В. Брюсов («Петербург», 1912) «Он повернул лицом к Европе / Русь, что смотрела на восток» (Там же. С. 239). Свои итоги трактовки «окна в Европу» Серебряный век подвел в статье В. Ходасевича «Колеблемый треножник» (1921): «…если на бунт бедного Евгения посмотреть как на протест личности против принуждения государственного, особый оттенок получит эта трагедия, если вспомнить, что именно пушкинский Петр смотрит на Петербург » как на окно в Европу; тут вскроется нам кое-что из проклятейшего вопроса, имя которому – Европа и мы» (Ходасевич В. Колеблемый треножник. М., 1991. С. 201). От блоковской «всеевропейской желтой пыли» («Флоренция», 1909) до строфы из песни А. Городницкого: «На Невском реклама кино, / А в Зимнем по-прежнему Винчи. / Но пылью закрыто окно / В Европу, ненужную нынче» («Ленинградская», 1981) слышна нота разочарования в петровском прорыве в Европу. И уж совсем разгильдяйски звучит эта тема в шлягере «Пост-интеллигент» группы ДДТ «О-па! О-па! / О где же, где же ты, Европа? / Смотрю задумчиво в окно, / Но заколочено оно». Исследователи образов Санкт-Петербурга в литературе ленинградского андеграунда (напр. М. Амусин) отмечают усиление амбивалентного восприятия Города как ослепительно прекрасного и враждебно отчуждающего (А. Битов: «Что за город. какая холодная, блестящая шутка! Непереносимо!»). В. Маркович отмечает раннюю поэму И. Бродского «Петербургский роман» (1961), где Евгений гоним рекой Невой, гонимой Городом; у С. Стратановского в «Гидроартерии» (1985), «оконная» инициатива Петра встает в один ряд с Беломорканалом и гигантскими стройками века; в поэме Е. Шварц «Черная пасха» (1989) Санкт-Петербург » исчезает в наплыве варваров-скобарей из провинции; аллегорией сатанинских сил предстает монумент Э. Фальконе в стихотворении Б. Ванталова «Застыл курносый корабел» (1975); он же – хтоническое чудовище у М. Еремина («Подобно медной орхидее», 1972). Образ «окна в Европу» успешно дискредитируется в названиях фантастичееких романов и детективов (В. Андреева. Окно в Европу, 2007; М. Ахманов. Окно в Европу, 2010), а также в современной журналистике (Чеурин Г.С. Для чего Пётр Первый «прорубил окно в Европу», построил новую столицу, а своего любимца, Демидова, отправил именно на Урал). Лит. Азадовский К.М. Город и Антигород в поэзии Серебряного века:
Основные тенденции Санкт-Петербург «: окно в Россию. 1900−1935. Мат-лы межд. конф. Париж, 6−8 марта. 1997. С. 153−163; Амусин М. «В Петербурге мы сойдемся снова…» (Ленинградская школа прозаиков и Петербургский текст русской литературы) // Russian Studies. Ежеквартальник русской филологии и культуры. Т. 2. № 2. 1996. С. 180−205; Маркович В.М. Реминисценции «Медного всадника» в ленинградской неофициальной поэзии 60−80 гг. (К проблеме петербургского текста) // ΠΟΛΥΤΡΟΠΟΝ. К 70-летию Владимира Николаевича Топорова. М., 1998. С. 696−708; Осповат А.Л., Тименчик Р.Ф. «Печальну повесть сохранить…». Об авторе и читателях « Медного всадника». М., 1987; Битов А.Г. Пушкинский дом. М., 1989; Перзеке А.Б. «Медный всадник» А.С. Пушкина: концептуально-поэтическая инвариативность в русской литературе XX в. (1917−1930-е гг.). Автореф. д-ра филол. наук. Н. Новг., 2011; Эткинд Е. Олигархическая эстетика // Петербург – окно в Европу / Ed. by N. Baschmakoff, E. Hellberg-Hirn, V. Krivulin, P. Pesonen. [Studia Slavica Finlandensia XIII]. Helsinki: Institute for Russian and East European Studies, 1996. Статья написана по оригинальному тексту К.Г. Исупова