зангиатинская инфекционная больница телефон
Зангиатинская инфекционная больница телефон
По Вашему запросу не найдено ни одной организации. Проверьте написание Вашего запроса и повторите поиск.
Пример поиска: Например, если Вы хотите найти » продажа компьютеров в Ташкенте и/или в Узбекистане «, то Вы можете:
1. Набрать в поисковике «основное» слово. В данном случае это слово будет » компьютер » и в результатах поиска Вы сможете выбрать подходящий Вам вид деятельности с левой стороны или сразу по центру выдачи ознакомиться со списком компаний содержащих в своем виде деятельности или названии компании слово «компьютер».
Если Вы уверены в правильности запроса, свяжитесь с нашей службой поддержки info@goldenpages.uz.
Если Вы хотите добавить компанию в базу данных справочника Узбекистана Golden Pages нажмите на ссылку: Добавить компанию
«Значит, вас устраивает, что люди умирают». Первый замглавы Минздрава — о работе больниц в Зангиате
В сети распространилась аудиозапись, на которой первый замминистра здравоохранения Абдухаким Хаджибаев критически высказывается о работе двух инфекционных больниц в Зангиатинском районе, где лечатся пациенты с COVID-19. Он отмечает безответственность и халатность медперсонала и предупреждает, что при выявлении нарушений в заполнении историй болезни надбавки медработникам будут возвращены обратно. Главное.
В социальных сетях распространилась 50-минутная аудиозапись встречи первого заместителя министра здравоохранения Узбекистана Абдухакима Хаджибаева с сотрудниками двух инфекционных специализированных больниц в Зангиатинском районе Ташкентской области. «Газета.uz» приводит главные цитаты из речи первого замглавы Минздрава.
«Для начала спасибо вам… В начале своей речи скажу вам, что для похвалы нет основания. Начиная с меня, первого заместителя министра здравоохранения, и сидящих здесь — никто из нас не сделал такого, чтобы похвалить. Никто… Но очень много претензий от руководства и населения. Большинство работают плохо».
«Больницы Зангиата-1 и Зангиата-2 — это уникальные объекты… Они сделаны идеально. 98% работы сделано на „пять“, идеально. Но 2% снижают 98% работы до нуля. Это организация [работы]. Организация здесь — ноль. В первую очередь, виноваты эти два директора».
«Я сейчас прибыл в Зангиату. К своему стыду я здесь в первый раз, и я ошарашен безобразием, идиотством… Вы в курсе? Это здание построено под COVID с учетом всех требований СЭС. Есть приемное отделение. Почему пациентов не обследуют там? Почему на улице? Так задумано? СЭС говорит, что дали разрешение. Отправь две комиссии и дай мне заключение».
«Сколько пациентов прошло в сентябре? Пишите: Мамедов никакой информацией не владеет. Почему пациентов не пускают внутрь? Кто вам запретил? Пишите объяснительную».
«В сентябре прошло 1483 пациента в нашем блоке… Вы смотрели историю болезни? Почему не соблюдается стандарт? Почему после поступления пациента его история болезни день, два, три не заполняется. В течение 30 минут пусть принесут мне по 50 историй болезни из архивов за сентябрь. Я проверю».
«Я работаю 20 лет руководителем. Из них 10 лет я работал руководителем в Минздраве. Еще ни одного врача не передавал прокурору. Десятки врачей я вытащил из тюрьмы, даже если они были виноваты! Я считаю, что врач не должен сидеть в тюрьме. Я говорю, что пациент может умереть от ошибки врача, но никто умышленно не умер. К сожалению, сейчас мое мнение меняется. [Теперь] я говорю, что врачей нужно сажать! Я сам посажу их! Начнем с Зангиаты. Сегодня прибудут две комиссии. Я заставлю проверить все от и до!»
«Бессовестные. Вы же в месяц получаете годовую зарплату. Так или нет? Хоть немного совести должно быть! Почему не заполняете историю [болезни]? Если история не заполнена, значит, больной не получал лечения. Только так. По-другому никто не докажет. Пациент прибыл, три дня не заполняли историю — значит, три дня и собака не смотрела, никто не приходил к нему, не назначал лечение! Твой лист назначения никакой юридической силы не имеет! Юридический документ — только история болезни!»
Абдухаким Хаджибаев. Фото: Международный пресс-клуб.
«Заставлю проверить каждую историю болезни. Подписал пациент или нет… С июля поднимем все истории болезни. Если был нарушен стандарт, то заставлю вернуть все полученные вами деньги! Сообщу прокурору, премьер-министру».
«Сколько раз вы, два директора, выходили с рапортом: „Проблема с кислородом. Давление не поднимается выше 1,1−1,2, в результате пациенты умирают“? Ни разу. Значит, вас обоих это устраивает. Вас устраивает, что люди умирают! С 14 августа я на работе, я не получил ни одного рапорта. Вас это устраивает, что люди умирают? То было сказано устно, но документа нет. Когда мы обратились к министру строительства Ботиру Эркиновичу, он сказал, что никто не сообщал».
«Я не хочу вас запугать. Это не мои слова. Вчера некоторые сидящие здесь слышали слова заместителя премьер-министра. Я еще не все озвучиваю. К этому возрасту, к сожалению, я изменил свой принцип — теперь я сторонник того, чтобы врачей сажали, наказывали, штрафовали, лишали диплома. Это вы меня вынудили к этому своей преступной халатностью».
«На одну клинику здесь в месяц уходит 40 млрд сумов. Есть Республиканский научный центр экстренной медицинской помощи (РНЦЭМП), 760 койко-мест. В год 150 тысяч обращений. 65 тысяч госпитализируются. Туда тратится 10 млрд сумов в месяц. Годовой бюджет — 112 млрд сумов. Здесь уходит в четыре раза больше. Извините, какие здесь расходы на пациента? Ремдесивир — дорогое лекарство — вышло только недавно. До этого какое было дорогое лекарство? Необоснованно вы писали… Все это копейки. Все уходит на зарплату, 90%. Должна же быть совесть! Все истории болезни — трафарет».
«Российский врач во время визита удивился: «Почему у вас пациенты лежат 7−10 дней, но белье ни разу не меняется? Хотя бы раз в 3−4 дня нужно менять же… Почему не меняете? Потому что вы не ходите к пациентам, вы не знаете запаха этой вонючей постели… Профессор из России при мне говорит вице-премьеру об этом, не напрямую, поскольку он культурный человек, не может сказать «воняет»».
«Мне каждый день звонят столько людей, просят вытащить отсюда и перевести в другое место. Почему? Говорят, там врачей нет, никто за ними не смотрит».
«Как может быть, что восемь историй болезни имеют одинаковую нумерацию?! Вы же это видите, что из-за снижения давления умирает по несколько человек в день. Почему вы все молчите? Почему не идете в Минздрав? Я говорю про главврачей. Потому что вы безразличные, бессовестные. Все думаете о том, чтобы получить деньги… Каждый из вас понесет ответ за содеянное, строго всех проверят».
Больница в Зангиатинском районе. Фото: Пресс-служба президента.
«Я вчера трижды сказал [вице-премьеру по вопросам социального развития] Бехзоду Анваровичу, что никто не избежит наказания за содеянное, уйдя с работы… Если кто-то захочет сбежать, дадим [заявление] в прокуратуру. Или вы будете за собой чистить здесь, или дадим в прокуратуру».
«Сюда отправляли комиссии. Они вышли, но не дали заключений. Я вам говорил, что председатель должен быть из вашей структуры. Рапорт и наказание! Либо они купленные, либо… не пойман — не вор, хотя пойманные уже есть — кто получает миллионы за трудоустройство. Народ просто так об этом не говорит».
«Каждый пациент, который поступил вчера и сегодня, должны почувствовать изменение. Понимаете, о чем я? Они должны говорить: „О, врач начал заходить. Раньше ни разу не заходил, а сейчас три раза“. Отношение должно поменяться».
«Вы, два директора, я категорически запрещаю выписывать пациенту лекарства [для покупки]. Если какого-то лекарства нет, вы должны выходить на Минздрав… У каждого на руках должен быть стандарт».
«У истории болезни есть порядок. Обязательно осмотр в приемной, предварительный диагноз. После поступления в отделение — клинический диагноз. А потом диагноз при выписке… Обязательно нужно это печатать, а не от руки писать. От руки не буду принимать. Ваш почерк никто не понимает, сами не понимаете… А вот дневник должен быть написан от руки».
«К вам поступает 150−180 пациентов в день. У вас 32 отделения. Если поделить 150 на 32, то приходится по 5 пациентов на отделение. Круглосуточно работают три врача, верно? Пять историй болезни на троих врачей. Это много?»
Голос другого человека: «У пациентов лекарства лежат в тумбочке. Больной сам приходит, сам принимает лекарства и сам выздоравливает, грубо говоря. Где медсестра? Она должна смотреть за этим… Заведующие отделениями, будете отвечать головой. Мы будем требовать с вас как с главного лечащего врача, как проходит лечебный процесс. Как будете организовывать работу ординаторов. Бывают случаи, когда нужно выйти за рамки протокола, индивидуальность есть. Консолидировано, это должен решить главврач».
«Вы дадите мне информацию о каждом пациенте. Если здесь, в двух больницах, лежат 3500 пациентов, то информацию по каждому».
Больница в Зангиатинском районе. Кадр «Узбекистан 24».
«Они воруют, через шесть месяцев говорят, что [пациент] умер, и списывают [постельное белье]. Это их старый прием. Воруют, не использовав. Все воры. К сожалению, должен это сказать, потому что об этом говорят факты».
Голос другого человека: «Если заведующий отделением заходит к пациенту, не сложно ведь спросить про тумбочку, постель, назначение, обильное питье, температуру…»
Тот же незнакомый голос: «И заведующий отделением, и главный врач не знают об имеющихся лекарствах, поэтому прописывают на руки [пациенту]. У нас есть информация, поступает сигнал. Здесь лежат 1000−2000 антибиотиков, но на местах пишут на руки пациентам. Почему пишут? Значит, старшая медсестра не знает, либо между ними есть сговор».
«Я посмотрел две кислородные станции. Расход кислорода неимоверный. До открытия больниц я приходил сюда с премьер-министром. Практически над каждой койкой был кислород. Я абсолютно уверен, что в два-три раза расход не по показаниям. Я не сомневаюсь. Здесь такого расхода кислорода не может быть. Значит, пациенты, медперсонал сами открывают. Что нужно сделать? С момента госпитализации нужно сразу определить, кто нуждается в оксигенотерапии (кислородотерапия), а кто нет. Если вы скажете, что они нуждаются в 100% случаев, я никогда в это не поверю… Возможно, в 30% или в 50% случаев, вот их надо раздельно положить… Я не сомневаюсь, что в два раза можно сократить расход кислорода. Реанимационную и отделение интенсивной терапии не отключаете, а других у пациентов можно пересмотреть».
«Ахангаран выпускает 35 тонн кислорода. 32 тонны уходит на вас. На рынке нет кислорода. Я не верю в такую необходимость. В два-три раза нужно сократить расход».
Незнакомый голос: «[Коронавирус] — не временная вещь. Либо вы приведете все в порядок, либо другого пути нет».
«Я бы очень не хотел давать в прокуратуру. Если не будет кардинального изменения, тогда министерство будет вынуждено дать… Пока ни одного главврача, заведующего не будете увольнять… Нельзя убегать. Будем проверять 7 дней, 10 дней. Все выясним по ним, а потом скажем, что делать».
«Сейчас уже холодает. Завтра в ноябре тоже будут с открытыми дверями скорой машины проверять пациента пульсоксиметром? Врач же внутри „скорой“ уже проверил, на фиг здесь мерить? Что вы здесь измените?»
«Кто вам дал право грубо нарушать проект. Именно у тебя заставлю вернуть деньги, полученные с июня. Пишите: именно его передам прокурору за то, что написал. За то, что не почувствовал свою вину. У человека должно быть чувство раскаяния. Человека можно понять, если он даже частично признает вину».
«Они пытаются сберечь себя. Тебе платят надбавку в 25 млн сумов, чтобы ты работал в „красной зоне“. Какое у тебя право не пускать пациента [в приемную]?».
Комментарий пресс-службы Минздрава
Пресс-секретарь Министерства здравоохранения Фуркат Санаев на запрос «Газеты.uz» сообщил, что в условиях пандемии требовательность играет важную роль.
«Слова первого заместителя министра здравоохранения Абдухакима Муминовича могут показаться немного нервными и грубыми, но все они обоснованы и правильны. Все это сказано во благо народа, чтобы пациенты быстрее выздоровели. Конечно, могло быть какое-то преувеличение или запугивание для большего эффекта, но для этого есть веские причины. Самое главное, чтобы сотрудники системы правильно поняли эти требования и по-новому подошли к работе», — заявил представитель Минздрава.
Зангиатинская инфекционная больница телефон
В реанимации каждый бокс рассчитан на шесть коек. Это отделение больше других напоминает сцены из популярного сериала о гениальном враче. Мы были здесь в период пика, когда свободных коек не было совсем – их только ждали те, кто нуждался в экстренной помощи. Писк медицинской техники сливался в колыбельную.
Врач-реаниматолог Джахонгир Ульмасов рассказывает, что течение болезни в этом году сильно отличается от прошлого года – это вариант «дельта».
«Течение болезни другое, быстрое. В прошлом году были светлые промежутки. А сейчас их нет. Тогда многие не обращались, а сейчас если человек заболевает, то сразу в тяжелом состоянии оказывается. Не могут встать с постели, через четыре дня делают МСКТ, а там уже 60%. И слишком много молодых пациентов попадают в реанимацию. От 25 до 40 лет с поражением до 90% – без сопутствующих, невакцинированных», – говорит реаниматолог.
Джахонгир Ульмасов продолжает, что привык к такой нагрузке и смертям. Раньше он работал в Центре экстренной медпомощи (16-я больница).
«Сентиментальность мешает работе, – говорит он. – Нужно отодвинуть все чувства и работать как машина, как робот. Но я люблю эту работу – помогать людям».
Врачи помогают людям нередко во вред себе. Вся старая школа «Зангиаты-2» несколько первых месяцев пандемии жила в контейнерном городке на территории больницы. Затем многие снимали квартиры. Большинство вернулось в семьи только после получения вакцины. Но Джахонгир Ульмасов не вернулся. У него младенец, за которого врач опасается.
«Люди видят только красивую сторону и думают, что врачи – герои», – сетует Яхъё Зияев.
«А врачи – не герои?» – спрашиваю я.
«Герои, но мы не боги. Если вам дадут один кусочек торта, вы съедите. Пять – и вам станет плохо. 20 – и вы захлебнётесь», – отвечает он и добавляет, что период пика в Ташкенте под ковид был перепрофилирован ряд больниц, хотя другие болезни никуда не делись. Другие больные не могли получать медуслуги, потому что кто-то не вакцинировался. Яхъё Зияев считает, что отказываться от вакцинации негуманно.
«У нас даже цыгане делают прививки, – рассказывает директор больницы Дониёр Миразимов. – Главный санврач страны ходит к их барону на приём и договаривается о вакцинации, например, от полиомиелита. И все молча делают, ведь никто не хочет, чтобы его ребёнок заболел полиомиелитом».
Он призывает вакцинироваться. Глава учреждения уверен, что у противников вакцинации нет аргументов.
«Люди говорят, что вакцина мало испытана: “А что с нами будет через год-два?” Они не ставят вопрос: “Что со мной будет через две недели”, они не думают о косвенных жертвах, когда вся система здравоохранения бросает силы против ковида».
Пик – это страшное напряжение, нехватка коек в стационаре и реанимации, ежедневные скандалы с близкими больных, продолжает Дониёр Миразимов.
«А попробуй объясни человеку, у которого бабушка с 60% поражением лёгких, что нет мест. Во время самой большой волны в Италии была сортировка – это военно-медицинский термин. К ней прибегают только в военное время. Отдают силы медиков только тем больным, у которых перспектива выздороветь выше. Слава богу, у нас такого не было».
Яхъё Зияев считает, что отечественная медицина всё равно выиграла от ковида, как наука от войны. Он ждёт, когда пандемия кончится и эти помещения передадут в руки медиков.
«Кому если не врачам? Что ещё тут можно сделать?», – он задаётся вопросом.
Больше всего Яхъё Зияев сожалеет о своих пациентах в онкологии, о том, что административная работа в «Зангиате-2» и требования к качеству статистики не позволяют ему лечить здесь.
«Я с удовольствием вернусь в онкологию», – говорит он.
«Зачем, если там нет ни этих административных ресурсов, ни операционной и лаборатории, ни таких денег?»
«Чтобы добиваться этого всего. Чтобы и там это было. У меня главная цель – создать хоспис. Поэтому я хочу вернуться. Умирающие люди страдают. У них нет никаких условий для комфортной смерти. Я получил здесь хороший опыт как организатор, теперь его можно использовать при создании хосписа».
На момент публикации этого материала Яхъё Зияев уже вернулся в республиканский центр онкологии. Должность главного статиста больницы занял его коллега Рустам Нарбаев.
Все права на текст и графические материалы принадлежат изданию «Газета.uz». Запрещается любое использование графических и иных материалов, размещенных на сайте www.gazeta.uz, принадлежащих «Газета.uz» и иным третьим лицам.
Знаете что-то интересное и хотите поделиться этим с миром? Пришлите историю на sp@gazeta.uz
Комментарии
Farruh Turgunov
Спасибо организаторам этого центра и врачам, которые самоотверженно там работают.
Алишер Раджапов
Врачи, медперсонал — молодцы. Надеюсь, что Зангиата в послековидном будущем (если такое будет) — станет передовой больницей РУз
Гузалия
Мы лично столкнулись с этой болезнью, положили маму с 50% поражением лёгких, возраст 69 лет.
С каким чувством я ложила маму в больницу ни словом сказать, ни пером описать, потому что за 10ть дней до этого мы похоронили 3 близких человека из-за этой коварной болезни..
Я была в шоковом состоянии когда уезжала оттуда..
К нашему огромному счастью, маму положили в Зангиоту 2 (блок 5а, палата 527) к Врачу с большой буквы — Бобиру Маматкуловичу Кураматову.
В тот же день обследовав маму и ее анализы он был единственным человеком, который смог успокоить меня, поддержать маму, что все будет в порядке, через неделю — 10 дней будет можно выписываться, он буквально заставил в это поверить и сдержал свое слово — маму выписали через неделю. Прошла неделя после выписки и до сих пор он поддерживает нас, отвечает на все звонки, на любые вопросы без тени недовольства в голосе, такой же доброжелательный голос.
Его родители могут им только гордиться, что воспитали такого достойного Человека, Врача от Бога. От всей нашей семьи желаем ему и всему персоналу, который помог нам в те тяжёлые дни, чтобы их всегда и везде окружали такие же замечательные люди как они сами.
Условия, уход, отношение питание выше всех похвал. Низкий поклон и самые лучшие пожелания добра, здоровья, благополучия Бобиру Маматкуловичу и всем, кто нам помогал, лечил, ухаживал. Медсестры, санитарки умнички все. Кругом чистота идеальная и порядок, дисциплина во всем.
Мира и добра, здоровья всему коллективу этой больницы.
Алексей Цой
Огромное спасибо всему медперсоналу работающих в ковидцентрах Узбекистана. Особо хочу поблагадарить медработников ковидцентра г. Нукуса. К сожалению не видел их лиц, (они все время в маске) и не знаю имен..
Indira Iskandarova
Горжусь тем, что дружу с Яхъё! Удачи тебе во всех начинаниях, друг мой!!
Ergash Tursunov
Спасибо врачам и медперсоналу за самоотверженный труд и помощь больным! Ну вот, оказывается, наша медицина может работать хорошо. Для этого надо всего лищь создавать нормальные условия работы для всех медработников. А в обычных поликлиниках и медпунктах таких условий нет, зарплаты слишком маленькие, а нагрузки и требования большие. Надо быстрее переходить на страховательную медицину — без изменения системы медобслуживания никак не удастся улучшить здоровье народа.
Вилли Токарев
Брат жены лежал с ковидом в реанимации Зангиаты 2, дней 10. Молодцы, мы им благодарны, они его вылечили. Вежливые, достойные ребята. А вот в Москве в Блохина мне врачи дважды заявляли: “человек рожден что бы умереть!“ и это перед облучением. А в Бурденко взяли за операцию около 5 по тарифу, а после попросили еще 2 в карман.,
Мухтар Газиев
Спасибо за репортаж.
Было бы очень интересно прочитать также репортажи с других закрытых мест — например, министерства и правительства изнутри, метро (служебные помещения и места закрытые для публики), телебашня, банки и монетный двор, и т.д.
Гапал Эргашев
Slava K
Господа!
Лица больных, с трубками во рту ЭТИЧНО было бы “размыть“, чтобы не публиковать.
Каково видеть их в СМИ их родственникам?
Это же этика журналиста!
Зангиатинская инфекционная больница телефон
Как была построена специальная больница?
Директор больницы Зангиата-2 Дониёр Миразимов рассказал Kun.uz, что больница была спроектирована и построена специально для лечения коронавирусных больных. Больница начала принимать первых пациентов с 6 июля. Также для борьбы с вирусом были созданы распределительные центры. К примеру, «Экспо марказ», «Ёшлик», «Атлас» в городе Ташкенте. Здесь применяются методы диагностики и временного лечения. После этого, выдаётся направление на процедуры. В специальных больницах больше возможностей для лечения больных и опыта в этом направлении.
По словам заместителя директора больницы по лечебной работе Нуриллы Тожиддинова, полная вместимость больницы, построенной на площади 18 гектаров, составляет 2 тысячи мест. Сейчас занято 1,2 тысячи мест. Тожиддинов предоставил подробную информацию о методе боксов.
Побывав в помещениях общего лечебного отделения, мы убедились в том, что на каждой кровати имеются устройства для централизованной подачи кислорода. Недалеко от больницы имеется кислородный завод со сложной структурой. Кислород поставляется туда тремя путями: в баллонах, в жидком состоянии, а также используется кислород, изготовленный на заводе.
Кто обеспечивает лекарствами?
Заведующая аптекой больницы Феруза Мамасиддикова также подтвердила эту информацию и показала нам аптечный склад. Там было много противовирусных препаратов, которые трудно найти в аптеках города, и продаваемых по заоблачным ценам, в частности, «Ремдесивир», «Фавипиравир» и «Ковипир».
По словам Мамасиддиковой, лекарственное средство «Плаквенил», бурно обсуждаемое в социальных сетях, в больнице не используется.
Заведующая лечебным отделением 1Б Барно Мусаева сообщила Kun.uz, что у пациентов или его близких не просят принести лекарства, используемые в лечении коронавируса. Но если у пациента имеются сопутствующие, хронические, редкие заболевания, и он принимает лекарственные средства против них, то можно порекомендовать продолжать их приём.
«В больнице есть места»
По словам заведующей отделением Барно Мусаевой, пациент, прошедший все соответствующие обследования в приёмном и диагностическом отделении больницы, срочно принимается в общее лечебное или реанимационное отделение.
Как утверждалось, по телефону, расположенному снаружи больницы, близкие пациента могут связаться с приёмным и диагностическим отделением, и запросить последнюю информацию о пациенте, внесённую в информационный портал. Также, можно пообщаться с пациентом через телефон, расположенный в его палате.
Корреспондент Kun.uz поинтересовался также составлением статистики смертности, сложностями при выносе трупов, судьбой пациентов в тяжёлом состоянии, находящихся в реанимационном отделении. Врачи постарались описать нам все действия, осуществляемые по цепочке, от приёма пациента до его лечения и содержания в реанимации.
Полный специальный репортаж можно посмотреть на канале YouTube.
Подготовил Алишер Рузиохунов,
операторы – Отахон Юсупов, Асад Алланазаров
перевод: Вадим Султанов,
Анастасия Ткачёва