Мышление как акт усмотрения отношений

МЫШЛЕНИЕ КАК ДЕЙСТВИЕ

Раздел «психология мышления», отличный от более широко по­нимаемого учения об умственной, деятельности, впервые выделяет­ся психологами, относящимися к так называемой Вюрцбургской школе (О. Кюльпе, Н. Ах, К. Марбе и др.), которые в противоположность ассоциационизму рассматривали мышление как внут­реннее действие (акт). Начинаются экспериментальные исследова­ния мышления, которые, однако, были очень ограниченными, так как заключались исключительно в использовании метода система­тического самонаблюдения. Испытуемые, обычно квалифицирован­ные психологи, должны были сообщить о процессах собственного мышления при выполнении заданий типа толкования сложных v текстов и выражений (например, нужно было передать смысл та­кого выражения: «Мышление так необычайно трудно, что многие предпочитают просто делать заключения»), установления отноше­ний («часть—целое», «род—вид»), выяснения соотношений я усмотрения отношений между объектами и восприятия конкрет­ных членов этого отношения и др. Вместе с тем начался поиск объективных методов исследования, например Н. Ахом была создана первая методика образования искусственных понятий.

Были сформулированы следующие представления о процессах человеческого мышления. Мышление — это акт усмотрения отношений. Под отношением понималось «все, что не имеет характера ощущений», все разнообразие категориальных синтезов, вся систе­ма категорий. Усмотрение отношений считалось до некоторой степени независимым (с психологической точки зрения) от восприя­тия членов этого отношения. Было констатировано, что процесс понимания (т. е. мышления) происходит без существенной под­держки случайно всплывающих чувственных представлений, т. е. безобразен. «К числу явлений, чувственно несозерцаемых, относится не только то, что мы сознаем, мыслим, или то, о чем думаем, с ‘их свойствами и отношениями, но также самая сущность актов суждения» (цит. по: [195, с. 24]).

Считалось, что знание развивается. Это развитие начинается с усмотрения отношений между материальными элементами опыта. Процесс развития мыслей понимался как процесс усмотрения все новых отношений между мыслями, причем усмотрение этих отно­шений выводилось в значительной мере из «ненаглядного знания» прежних мыслей. Мышление—это работа «Я», подчиненная опре­деленной задаче, из которой исходит детерминирующая тенденция. Рассматривая мышление как процесс решения задачи, исследова­тели сделали шаг к разделению собственно мышления и умствен­ной деятельности (как деятельности в уме). Под задачей имелось в виду превращение даваемых испытуемым инструкций в самоин­струкции, функционирование которых определяет его избиратель­ный характер (усиление одних и торможение других ассоциаций). Задача продолжает действовать и тогда, когда она перестает осознаваться испытуемым. В задаче выделялись два компонента: «детерминирующая тенденция» и «представление цели». Под влия­нием инструкции при появлении упомянутого в ней раздражителя у испытуемого образуется представление цели. От этого представ­ления исходят некоторые специфические влияния, названные детер­минирующими тенденциями, которые направляются на представ­ление того раздражителя, который должен появиться—соотнося­щееся представление. Образуется связь между представлениями цели и образом ожидаемого раздражителя, создающая намерение. Наиболее важной формой проявления действия детерминирующих тенденций является детерминированная абстракция (отвлечение под влиянием задачи от одних сторон раздражителя и восприятие, запоминание, осознаванне других). Именно детерминирующие тен­денции и придают мышлению целенаправленный характер, упоря­дочивая ход мысли. Представители Вюрцбургской школы исполь­зовал также понятие установки (Set, Einstellung) для обозначе­ния состояний, возникающих у испытуемого, принявшего задачу. Под установкой понимались неопределенные, трудно анализируе­мые состояния сознания, регулирующие в соответствии с задачей отбор и динамику содержания мышления.

Источник

Ближайшие тренинги

Новости синтона

Новое на сайте

Подпишитесь
на нашу рассылку!

Психология мышления

Принцип ассоциаций как всеобщий объяснительный принцип вызвал позднее серьезные возражения, но сама ассоциация как факт интерпретируется как бесспорная психологическая реальность, [98]. Л. С. Выготский, возражая против ассоциационистической трактовки понятия, более простые формы обобщения (комплексы) прямо связывал с образованием ассоциаций (по сходству и по кон­трасту). В отечественной литературе ассоциационистический под­ход развивался Ю. А. Самариным и П. А. Шеваревым [164; 203]. Значение ассоциаций как механизма мышления подчеркивается А. Ф. Эсауловьш [206; 207].

§ 2. МЫШЛЕНИЕ КАК ДЕЙСТВИЕ

Раздел «психология мышления», отличный от более широко по­нимаемого учения об умственной, деятельности, впервые выделяет­ся психологами, относящимися к так называемой Вюрцбургской школе (О. Кюльпе, Н. Ах, К. Марбе и др.), которые в противоположность ассоциационизму рассматривали мышление как внут­реннее действие (акт). Начинаются экспериментальные исследова­ния мышления, которые, однако, были очень ограниченными, так как заключались исключительно в использовании метода система­тического самонаблюдения. Испытуемые, обычно квалифицирован­ные психологи, должны были сообщить о процессах собственного мышления при выполнении заданий типа толкования сложных v текстов и выражений (например, нужно было передать смысл та­кого выражения: «Мышление так необычайно трудно, что многие предпочитают просто делать заключения»), установления отноше­ний («часть—целое», «род—вид»), выяснения соотношений я усмотрения отношений между объектами и восприятия конкрет­ных членов этого отношения и др. Вместе с тем начался поиск объективных методов исследования, например Н. Ахом была создана первая методика образования искусственных понятий.

Были сформулированы следующие представления о процессах человеческого мышления. Мышление — это акт усмотрения отношений. Под отношением понималось «все, что не имеет характера ощущений», все разнообразие категориальных синтезов, вся систе­ма категорий. Усмотрение отношений считалось до некоторой степени независимым (с психологической точки зрения) от восприя­тия членов этого отношения. Было констатировано, что процесс понимания (т. е. мышления) происходит без существенной под­держки случайно всплывающих чувственных представлений, т. е. безобразен. «К числу явлений, чувственно несозерцаемых, относится не только то, что мы сознаем, мыслим, или то, о чем думаем, с ‘их свойствами и отношениями, но также самая сущность актов суждения» (цит. по: [195, с. 24]).

Считалось, что знание развивается. Это развитие начинается с усмотрения отношений между материальными элементами опыта. Процесс развития мыслей понимался как процесс усмотрения все новых отношений между мыслями, причем усмотрение этих отно­шений выводилось в значительной мере из «ненаглядного знания» прежних мыслей. Мышление—это работа «Я», подчиненная опре­деленной задаче, из которой исходит детерминирующая тенденция. Рассматривая мышление как процесс решения задачи, исследова­тели сделали шаг к разделению собственно мышления и умствен­ной деятельности (как деятельности в уме). Под задачей имелось в виду превращение даваемых испытуемым инструкций в самоин­струкции, функционирование которых определяет его избиратель­ный характер (усиление одних и торможение других ассоциаций). Задача продолжает действовать и тогда, когда она перестает осознаваться испытуемым. В задаче выделялись два компонента: «детерминирующая тенденция» и «представление цели». Под влия­нием инструкции при появлении упомянутого в ней раздражителя у испытуемого образуется представление цели. От этого представ­ления исходят некоторые специфические влияния, названные детер­минирующими тенденциями, которые направляются на представ­ление того раздражителя, который должен появиться—соотнося­щееся представление. Образуется связь между представлениями цели и образом ожидаемого раздражителя, создающая намерение. Наиболее важной формой проявления действия детерминирующих тенденций является детерминированная абстракция (отвлечение под влиянием задачи от одних сторон раздражителя и восприятие, запоминание, осознаванне других). Именно детерминирующие тен­денции и придают мышлению целенаправленный характер, упоря­дочивая ход мысли. Представители Вюрцбургской школы исполь­зовал также понятие установки (Set, Einstellung) для обозначе­ния состояний, возникающих у испытуемого, принявшего задачу. Под установкой понимались неопределенные, трудно анализируе­мые состояния сознания, регулирующие в соответствии с задачей отбор и динамику содержания мышления.

§ 3. МЫШЛЕНИЕ КАК ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ

Постановка цели, по Зельцу, ведет к актуализации более или менее общих интеллектуальных операций, которые пригодны для осуществления определенной цели. В простейшем случае задача прямо актуализирует уже имеющиеся у человека готовые спо­собы решения. При решении новых задач интеллектуальные опе­рации определяются структурой общей задачи и антиципацией ре­зультатов этих операций. Задача не является лишь пусковым ме­ханизмом, а контролирует и направляет ход осуществления опе­раций, человек периодически возвращается к предметному содержанию задачи с целью ее более глубокого анализа. Основ­ными интеллектуальными операциями, по Зельцу, являются сле­дующие: дополнение комплекса, абстракция и репродукция сход­ства. Различные комбинации этих операций и образуют методы решения задач. Первая операция—дополнение комплекса, абст­ракция и репродукция сходства. Различные комбинации этих опе­раций и образуют методы решения задач. Первая операция — до­полнение комплекса — может включать в себя визуализацию дан­ного предмета. Абстракция — это выделение различных характе­ристик предметов и вычленение отношений между членами, комплекса. Наконец, существенной частью третьей операции — репродукции сходства — является расчленение данного предмета или понятия на определенные признаки. О. Зельц специально под­черкивал необходимость открытия новых методов решения, хотя само это открытие описывал лишь как то, что «отношение цели и средства между целеполаганием и известным методом решения внезапно входит в сознание» (цит. по: [195, 32]). В наиболее слож­ных формах творческой деятельности открытию требующего мето­да предшествует целеполагание.

В целом для работ О. Зельца характерно то, что впервые в ис­тории экспериментальных исследований мышления он стал иссле­довать его как процесс, последовательно развертывающийся во времени, в котором предыдущие его стадии подготавливают и обусловливают последующие этапы, с постоянным возвращением к условиям задачи. Также первым в истории психологии О. Зельц поставил проблему основных интеллектуальных операций и попытался детально исследовать их состав.

Л. И. Анцыферова, давая тщательный анализ работ Зельца, справедливо отмечала, что у него «структура, и состав каждой из основных операций «мало дифференцированы», «в теории Зельца вообще нет понятия простых, далее не разложимых и в этом смы­сле основных операций» [124, с. 97]. Правильно выделена сущест-. венная ограниченность подхода Зельца к исследованию творческо­го мышления: когда Зельц говорит об образовании задач ил» проблемного комплекса, то по существу речь идет лишь о дифференциации и уточнении уже полностью сформулированной проб­лемы; суть же мышления заключается не столько в заполнении, сколько в создании проблемных комплексов, в вычленении собст­венно условий задачи, в нахождении переменных, которые как-то определяют искомое, неизвестное [124, с. 98].

§ 4. МЫШЛЕНИЕ КАК АКТ ПЕРЕСТРУКТУРИВАНИЯ СИТУАЦИИ

Новый аспект мышления был выделен в трудах представителей гештальтпсихологии (М. Вертхаймера, В. Кёлера, К. Коффки, К. Дункера) — направления психологической науки, возникшего в Германии в начале нашего века и также выступившего с критикой ассоциационизма. Сильное влияние на представителей гештальтпсихологии оказали идеалистические концепции Э. Гуссерля и А. Бергсона, главным образом их положение о непосредст­венном созерцании сущности вещей. Центральным положением данной школы было следующее: первичным и главным содержанием всякого психического процесса являются не отдельные эле­менты — ощущения, но некоторые целостные образования — кон­фигурации, формы, или «гештальты». Главным объектом экспери­ментального изучения у представителей данного направления было восприятие, затем некоторые выводы были перенесены на изуче­ние мышления. Исходным фактом при исследовании восприятия было деление зрительного поля на фигуру и фон. Изучались фак­торы, способствующие восприятию «фигур», или гештальтов: бли­зость отдельных элементов друг к другу, сходство элементов, направленность к хорошей фигуре» (замкнутой, простой, симмет­ричной). Один из основных законов восприятия—это закон «прегнантности», т. е. стремление к хорошей форме—симметричной, замкнутой и т. п. В основе такого закона прегнантности лежит стремление возникающих в ходе головного мозга систем возбуж­дения к равновесию (подробнее см. [124]). Законы, первоначально изученные при анализе восприятия, были затем перенесены и на изучение мышления. Конкретно психологические представления о мышлении заключались в его интерпретации как внезапного, не подготовленного непосредственно предыдущей аналитической дея­тельностью понимания существенных отношений в проблемной си­туации. Это отношение непосредственно усматривается подобно ^непосредственному отражению сенсорных характеристик объектов. Исследования мышления охватывали очень широкий диапазон: от решения задач высшими животными до интерпретации фактов научного творчества (например, открытие Галилея).

В результате систематического экспериментального исследования интеллектуального поведения антропоидов (опыты с обход­ными путями, опыты с употреблением и изготовлением орудий и др.) В. Кёлер пришел к выводу о существовании у высших обезьян разумного поведения «того же самого рода, что и у человека» 176, с. 203], он абсолютизировал сходство м недооценил принци­пиальное качественное различие между поведением антропоидов и мыслительной деятельностью человека. В. Кёлер характеризо­вал интеллектуальное поведение как внезапное, независимое от предшествующей деятельности и совершенно противоположное «пробам» как случайным актам. Сам механизм «разумного» (в противоположность случайному) решения задачи заключается, по В. Кёлеру, в следующем: в оптическом поле организма существен­ные элементы ситуации образуют единое целое, гештальт; элемен­ты ситуации, входя в этот гештальт, приобретают новое значение, зависящее от того места, которое они занимают в гештальте (по­добно сенсорным структурам); образование гештальтов из суще­ственных элементов ситуации совершается под влиянием некото­рого напряжения, возникающего у организма в проблемной ситуа­ции. Принципиально те же самые положения были сформулирова­ны и при исследовании (экспериментальном и теоретическом) мыслительной деятельности человека (М. Вертхаймер, К. Дункер я Др.). Решение задачи заключается в том, что части проблемной ситуации начинают восприниматься в новом гештальте, в новых отношениях. Проблемная ситуация переструктурируется, в резуль­тате чего предметы поворачиваются новыми сторонами, обнаружи­вают новые свойства. Сущность решения задачи заключается в раскрытии нового свойства объекта, детерминированного воспри­ятием его в новых отношениях. Решение задачи выступает как гештальт, как целостное образование, которое определяет конкретные шаги.

Если представители ассоциационизма пытались вывести решение задач непосредственно из прошлого опыта (его актуализации), то гештальтисты, напротив, не отрицая прошлого опыта, видел» решающий фактор в организации условий задачи, подчеркивали, что само по себе наличие достаточного прошлого опыта еще не обеспечивает решения задачи. Прошлый опыт может оказать и: тормозящее влияние на решение новой задачи, что связано с «функциональной фиксированностью» используемых в решении предметов. Некоторые психологи этой школы использовали термин «направление», с которым связывали влияние прошлого опыта. «Направление» — это как бы общий подход к задаче, предвари­тельная ориентация, круг вычленяемых отношений между компонентами условий задачи. Использовалось понятие об «эвристиче­ских методах мышления» (анализ конфликтов, анализ цели, ана­лиз материала).

Работы представителей гештальтпсихологии внесли вклад в переосмысливание предмета психологии мышления и методов его исследования. Психолог, изучающий мышление, обращается те­перь не только к мышлению своего коллеги, но и к разуму его да­леких предков—антропоидов. К ним метод самонаблюдения не применим. Экспериментальное исследование сложных форм пове­дения животных включало подбор задач определенной трудности (диапазон трудностей) и определенного типа, внутри которых только и могут быть выявлены действительные возможности того или иного организма. Применительно к человеку был введен метод «думания вслух» (см. гл. 3), а также метод наводящих задач г (систематических «подсказок»), которые по-разному влияли на :- разных этапах решения задачи и могли тем самым служить косвенным индикатором происходящего процесса. Все это создало определенные возможности продвижения по пути объективного исследования мыслительной деятельности. Работы представителей гештальтпсихологии поставили ряд принципиальных вопросов пси­хологии мышления, хотя их собственное конкретное решение этих. вопросов и вызывало существенные возражения. Это прежде все­го вопросы о специфике творческого (или продуктивного) мышле­ния, о том, как создается новое в процессе мышления, о роли прошлого опыта при решении задач, о соотношении мышления и знания, постепенного и внезапного (дискретного и непрерывного) в процессе решения задач. Именно представителям гештальтпси­хологии (в большей степени, чем О. Зельцу) принадлежит заслуга внедрения идеи функционального развития в психологическое изучение мышления, а тем самым и в психологию в целом. Решение одной и той же задачи состоит из качественно различных фаз — фазы нахождения принципа, основной идеи решения и фазы ее проверки или реализации («функциональное» и «окончательное» решение задачи, по Дункеру). Функциональное развитие выража­ется не только в том, что процесс состоит из качественно разно­родных фаз, но и в том, что одни и те же элементы ситуации имеют разное значение для испытуемого на разных этапах реше­ния задачи. Именно с этим и связано явление переструктурирования, которое, однако, не было сколько-нибудь детально проанализировано представителями гештальтпсихологии, что привело к существенной критике, иногда несправедливо доводившейся до от­рицания самого феномена переструктурирования, и недооценке идеи функционального развития в целом. Проблема функциональ­ного развития в настоящее время является одной из центральных в современной психологии мышления, характеристика состояния ее разработки дана в гл. 3—5 этой книги.

§ 5. МЫШЛЕНИЕ КАК ПОВЕДЕНИЕ

Психология поведения, или бихевиоризм, одно из наиболее влиятельных направлений в зарубежной психологии XX века, оформившееся в начале века. Для Дж. Уотсона предмет психоло­гии — это поведение, которое должно изучаться строго объективно. Основная структурная единица поведения, по Уотсону, связь сти­мула и реакции (знаменитая формула S—R). Достижение полезного результата (подкрепление) не является необходимым условием образования этой связи. В сложном поведении образуются це­лые серии (системы) связей между стимулами и реакциями.

Мышление человека Дж. Уотсон понимал очень расширительно, отождествляя его с внутренней речью и даже средствами невербальной коммуникации. «Понятие мышления,— писал Дж. Уот­сон,— должно быть расширено включением в него всех видов скрытой речевой деятельности, а также и других замещающих ее деятельностей. В этом случае мышление охватывало бы беззвуч­ное пользование языком или любым другим родственным матери­алом. Понятие «словесный» в данном случае должно быть доста­точно широким, чтобы охватить процессы, замещающие словесную деятельность, как, например, пожимание плечами или поднятие бровей. Таким образом, мышление становится общим понятием, включающим все наше безгласное поведение» [187, с. 304].

Дж. Уотсон выделял три основные формы мышления: а) прос­тое развертывание речевых навыков (воспроизведение стихов или цитат без изменения порядка слов); б) решение задач неновых, но редко встречающихся, так что они требуют пробующего, словесного поведения (попытки вспомнить полузабытые стихи); в) решение новых задач, которые ставят организм в тяжелое положение, тре­бующее словесного решения до того, как будет предпринято ка­кое-нибудь открыто выраженное действие. Третья форма мышления, по Дж. Уотсону, «представляет собой лишь небольшую часть поведения человеческого существа, которое, будучи освобождено (от несущественных, привходящих моментов, тождественно с поведением крысы, впервые помещенной в лабиринт. Человек есть животное речевого поведения» [187, с. 305]. Приход к выводу после рассуждения есть эквивалент получения пищи после поисков в ла­биринте. Навык (как всякое индивидуально приобретенное и зау­ченное действие) — центральное явление для всей психологии по­ведения. Мышление сближается с навыком (воспроизведение стихов тоже интерпретируется как мышление). Вместе с тем как особая первая стадия выработки навыка выделяется поведение на этапе, когда навык еще не выработан (поведение крысы, впервые помещенной в лабиринт).

Психология поведения Дж. Уотсона была внутренне противо­речива. Объективный анализ поведения первоначально не включал изучение познавательной или ориентировочной деятельности как опосредствующей процесс образования сложного навыка. Важная идея генетического подхода реализуется в механистической форме: процесс приобретения новых форм поведения понимается как простой механический процесс закрепления случайно удав­шихся реакций. Одна из наиболее ярких особенностей психологии поведения — ее натурализм. Родившись из исследований поведе­ния животных, американский бихевиоризм непосредственно пере­нес методы и принципы этого исследования на человека. При трактовке природы мышления и речи Дж. Уотсон не учитывал общественной обусловленности усвоения языка, качественных от­личий этого процесса от выработки навыков, не раскрывал слож­ной структуры самой речи и ее развития. Очень широко трактуя внутреннюю речь (как все «безгласно» поведение.), Дж. Уотсон подчеркивал связь речи с другими функциями, но в то же время утрачивал, специфику собственно мышления. Мышление и сознание рассматривались как особый вид поведения, т. е. как реаль­ная деятельность субъекта, которая подлежит столь же объектив­ному изучению, как и другие виды поведения. По аналогии с дви­гательным поведением речевая деятельность рассматривается как пробующая, поисковая. Этим подчеркивается общее в речи и по­ведении, их единство, вопрос же о качественном своеобразии по­ведения не получил разработки.

1. Как возникает целостный, интегрированный поведенческий акт? Что является интегратором при оформлении целостного по­ведения? Представители первой теории в качестве интеграторов последовательных поведенческих актов рассматривают ответные реакции организма или движения, т. е. периферические измене­ния в организме, поэтому данную теорию иногда называют «периферической». Представители когнитивной теории (S—S) в ка­честве интеграторов берут центральные процессы (память, «ожи­дание» или установка), поэтому такую теорию называют «цен­тральной».

2. Что является результатом научения? Ответ представителей первой теории таков: приобретение навыка как известной фиксиро­ванной последовательности движений. Ответ представителей вто­рой теории: важнейший результат научения состоит в образовании некоторой «познавательной структуры» (т. е. некоторого отраже­ния ситуации).

3. Как ведет себя организм в новых условиях, сталкиваясь с некоторой задачей? Какова роль прошлого опыта организма при решении новых задач? Представителя первой теории придают прошлому опыту организма решающее значение. Сталкиваясь с новой задачей, организм применяет прежде всего старые, ранее выработанные навыки, реагируя в соответствии со сходными эле­ментами данной ситуации по отношению к ситуациям, с которыми организм сталкивался ранее. Если применение такого старого на­выка не ведет к успеху, то возникает картина поведения, известная под названием «проб и ошибок». Представителя второй теории (S—S) подчеркивают, что при наличии всего необходимого про­шлого опыта нет гарантия, что обучающийся использует его, чтобы достичь решения. Решаемость задачи определяется прежде всего ее структурой, или организацией, от которой зависят актуализация прошлого опыта организма, понимание включенных в задачу существенных отношений.

В когнитивной теории поведения используются такие понятия,. как «познавательная структура», «ожидание», «готовность»,. «цель», «значение», «отношение знака к обозначаемому», «познавательный план», «познавательное предрасположение». Процесс мышления как особый не выделяется в качестве самостоятельного. Внимательный анализ того, что собственно имеется в виду под когнитивными процессами, показывает, что речь идет обычно о фе­номенах восприятия («стимул, как он воспринимается организ­мом», «состояние потребности, как оно воспринимается организ­мом») и памяти («ожидание как актуализированная готовность»). В экспериментах в основном доказывается сам факт существова­ния «познавательных структур» и их важная роль в поведении, но нет анализа выработки, процесса порождения новых познава­тельных структур. В лучшем случае уточняются факторы, влияю­щие на их образование (например, роль мотивации). Когнитивная теория поведения остается натуралистической. Доказывается, что на уровне человека действуют те же закономерности (например, закономерности формирования феномена «ожидания» на уровне «вербального поведения»). «Цель» — это полезный результат пове­дения (например, кормушка). Цели как специфически человече­ские образования не выделяются. «Значения» — это сигнальные значения раздражителей, ориентиров, а не общественно вырабо­танные значения, усваиваемые индивидом.

Конкретизируя свое понимание структуры поведения, авторы вводят понятия «образ» и «план». «Образ» — это знания, прошлый опыт, опосредствующий поведение (а не просто «чувственное представление»). «План» определяется как указание о том, как достигнуть тот или иной результат, или, более полно, как «всякий иерархически построенный процесс в организме, способный контролировать порядок, в котором должна совершаться какая-либо по­следовательность операций» [111, с. 30]. Миллер, Галантер и Прибрам критиковали когнитивную теорию поведения Толмена: «Те познавательные процессы, которые постулировали Толмен и др., фактически недостаточны для выполнения той работы, ко­торую они должны, как предполагается, выполнять» [111, с. 22]. Планы представлены в любых психических процессах. При реше­нии мыслительных задач реализуются два вида планов: а) систе­матический план — осуществляется развернутый поиск, при кото­ром опробуются все объекты, б) эвристический план — осущест­вляется сокращенный поиск, при котором опробуется только часть объектов или их признаков.

Ограниченность подхода авторов «субъективного бихевиориз­ма» к характеристике мышления человека заключается в том, что оно рассматривается фактически как «процесс в организме», так как в качестве основного понятия используется понятие «план», а план, согласно концепции авторов, представлен в любом пове­дении организмов. «Устранение несоответствий» — это по сущест­ву адаптационный процесс. Концепция поведения в целом и мыш­ления в частности остается натуралистической. Нет анализа про­цессов порождения новых планов, порождения критериев, делаю­щих возможным избирательный (в отличие от систематического) поиск. «Образы» и «планы» оказались оторванными от мотивационно-эмоциональной сферы.

§ 6. МЫШЛЕНИЕ КАК МОТИВИРОВАННЫЙ ПРОЦЕСС

Проблема мотивов человеческого поведения была выдвинута на первый план психоанализом (3. Фрейд и его последователи). Считалось, что в основе человеческой активности, поведения ле­жат два основных, или базальных, мотива: первый связан с сек­суальной жизнью человека, а второй с его агрессивностью (секс и агрессия). Мотивы взрослого человека, его поведения являются продуктом трансформация, преобразования мотивов ребенка. По­нятия «секс» и «агрессия» трактуются очень широкого, например, применительно к ребенку «секс» выражается в удовольствии, соз­даваемом стимуляцией сензитивных зон тела, все те положитель­ные эмоции, которые возникают у ребенка при раздражении лю­бых сензитивных зон тела, трактуются как проявление врожденной сексуальности, постулируемой как факт. Ранние проявления дет­ской агрессивности — это укусы, драки, с годами агрессивность нарастает. Основные мотивы носят бессознательный характер, они имеют области своего проявления: сновидения, оговорки, обмолв­ки, симптомы болезни (особенно невроза).

Источник