Мы совпали как птицы с небом
Роберт Рождественский Мы совпали с тобой
Мы совпали с тобой,
совпали
в день,
запомнившийся навсегда.
Как слова
совпадают с губами.
С пересохшим горлом —
вода.
Мы совпали,
как птицы с небом.
Как земля
с долгожданным снегом
совпадает
в начале зимы,
так с тобою
совпали мы.
Мы совпали,
еще не зная
ничего
о зле и добре.
И навечно
совпало с нами
это время в календаре.
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
Роберт Рождественский — Мы совпали с тобой: Стих
Мы совпали с тобой, совпали
в день, запомнившийся навсегда.
Как слова совпадают с губами.
С пересохшим горлом — вода.
Мы совпали, как птицы с небом.
Как земля с долгожданным снегом
совпадает в начале зимы,
так с тобою совпали мы.
Мы совпали, еще не зная
ничего
о зле и добре.
И навечно совпало с нами
это время в календаре.
Анализ стихотворения «Мы совпали с тобой» Рождественского
Стихи «Мы совпали с тобой» Роберта Ивановича Рождественского – обращение к его музе и супруге.
Стихотворение создано приблизительно в 1973 году. Его автору в этот момент чуть за сорок, в своей творческой судьбе он пережил и взлеты, и падения: после первого успеха попал в опалу, был вынужден покинуть Москву, заниматься больше переводами, чем собственной лирикой. Однако спустя несколько лет положение изменилось, поэт получил несколько престижных государственных наград, и даже возможность обращаться к читателям с телеэкрана. Его неизменной спутницей жизни со студенческих лет была Алла Борисовна Киреева, литературный критик. Вместе они вырастили двух дочерей, успел поэт понянчить и внуков. В конце жизни он даже назвал жену своеобразным соавтором всей своей поэзии. Действительно, значительная часть его стихотворений – о любви к ней. В жанровом отношении – любовная лирика, рифмовка смешанная, авторская, есть и нерифмованные строки; 2 строфы, одна из которых – финальное двустишие. Стихотворению предшествует посвящение «Алене». Именно таким было ласковое домашнее имя жены поэта. Подтверждением тому служит, к примеру, их переписка, где он частенько величает ее Аленушкой. Открывается произведение настойчивым рефреном, ставшим названием стиха. Поэт также сообщает, что помнит до мельчайших подробностей день, в который произошло их судьбоносное знакомство. Слово «любовь» в этом стихотворении не найти, однако именно оно читается между строк. Совпали именно сердцем, стали опорой друг для друга. Лексика нейтральная, сдержанно возвышенная. В интонации слышится благодарность жизни за эту встречу. Поэт сравнивает чувство с утолением жесточайшей жажды. Он уверен, что встреча была неизбежна. Череда сравнений продолжается: как птицы с небом. То есть, их любовь столь же гармонична, как сама природа, сам ход жизни. Как естественно ждать и увидеть снег в начале зимы, так и они, еще того не ведая, встретились неслучайно, вовремя и навсегда. «Не зная о зле и добре»: то есть, молодыми, в чем-то наивными, когда еще вся жизнь была впереди. Любовь стала главным подарком, источником вдохновения, смыслом прожитых лет. Эпитеты: долгожданным. Анафора: мы совпали. Местоимение «мы» — связующее звено всего произведения, знак единства двух людей.
Совпадение во времени – одно из главных чудес в человеческой жизни. Стихотворение «Мы совпали с тобой» Р. Рождественского – о любви, неподвластной годам.
Мы совпали как птицы с небом
Я тебя люблю, моя награда.
Я тебя люблю, заря моя.
Если мне не веришь, ты меня испытай, —
Всё исполню я!
Показать полностью.
Горы и моря пройду я для тебя,
Радугу в степи зажгу я для тебя,
Тайну синих звезд открою для тебя,
Ты во мне звучи, любовь моя!
Я пою о том, что я тебя люблю,
Думаю о том, что я тебя люблю,
Знаю лишь одно, что я тебя люблю.
Ты во мне звучи, любовь моя!
Жизнь моя теперь идёт иначе,
Не было таких просторных дней.
Вижу я тебя и становлюсь во сто крат
Выше и сильней!
Я живу одной твоей улыбкой,
Я твоим дыханием живу.
Если это — сон, то пусть тогда этот сон
Будет наяву!
Горы и моря пройду я для тебя,
Радугу в степи зажгу я для тебя,
Тайну синих звезд открою для тебя,
Ты во мне звучи, любовь моя!
Я пою о том, что я тебя люблю,
Думаю о том, что я тебя люблю,
Знаю лишь одно, что я тебя люблю.
Ты во мне звучи, любовь моя!
Рождественский: «Мы совпали с тобой»
Роберт Рождественский: Мы совпали с тобой
Алёне
Мы совпали с тобой, совпали
в день, запомнившийся навсегда.
Как слова совпадают с губами.
С пересохшим горлом — вода.
Мы совпали, как птицы с небом.
Как земля с долгожданным снегом
совпадает в начале зимы,
так с тобою совпали мы.
Мы совпали, еще не зная
ничего
о зле и добре.
И навечно совпало с нами
это время в календаре.
Анализ стиха «Мы совпали с тобой» Рождественского
Стихи «Мы совпали с тобой» Роберта Ивановича Рождественского – обращение к его музе и супруге.
Стихотворение «Мы совпали с тобой» создано приблизительно в 1973 году. Его автору в этот момент чуть за сорок, в своей творческой судьбе он пережил и взлеты, и падения: после первого успеха попал в опалу, был вынужден покинуть Москву, заниматься больше переводами, чем собственной лирикой.
Однако спустя несколько лет положение изменилось, поэт получил несколько престижных государственных наград, и даже возможность обращаться к читателям с телеэкрана. Его неизменной спутницей жизни со студенческих лет была Алла Борисовна Киреева, литературный критик.
Вместе они вырастили двух дочерей, успел поэт понянчить и внуков. В конце жизни он даже назвал жену своеобразным соавтором всей своей поэзии. Действительно, значительная часть его стихотворений – о любви к ней.
В жанровом отношении – любовная лирика, рифмовка смешанная, авторская, есть и нерифмованные строки; 2 строфы, одна из которых – финальное двустишие. Стихотворению предшествует посвящение «Алене». Именно таким было ласковое домашнее имя жены поэта.
Подтверждением тому служит, к примеру, их переписка, где он частенько величает ее Аленушкой. Открывается произведение настойчивым рефреном, ставшим названием стиха. Поэт также сообщает, что помнит до мельчайших подробностей день, в который произошло их судьбоносное знакомство.
Слово «любовь» в этом стихотворении не найти, однако именно оно читается между строк. Совпали именно сердцем, стали опорой друг для друга. Лексика нейтральная, сдержанно возвышенная. В интонации слышится благодарность жизни за эту встречу.
Поэт сравнивает чувство с утолением жесточайшей жажды. Он уверен, что встреча была неизбежна. Череда сравнений продолжается: как птицы с небом. То есть, их любовь столь же гармонична, как сама природа, сам ход жизни.
Как естественно ждать и увидеть снег в начале зимы, так и они, еще того не ведая, встретились неслучайно, вовремя и навсегда. «Не зная о зле и добре»: то есть, молодыми, в чем-то наивными, когда еще вся жизнь была впереди.
Любовь стала главным подарком, источником вдохновения, смыслом прожитых лет. Эпитеты: долгожданным. Анафора: мы совпали. Местоимение «мы» — связующее звено всего произведения, знак единства двух людей.
Совпадение во времени – одно из главных чудес в человеческой жизни. Стихотворение «Мы совпали с тобой» Р. Рождественского – о любви, неподвластной годам.
Читать стих «Мы совпали с тобой» Рождественского.
Мы совпали как птицы с небом
Мы совпали с тобой (сборник)
С Робертом мы познакомились в Литинституте, где было сто двадцать юношей и человек пять-шесть девочек, так что на каждую приходилось достаточно кавалеров. Ребята были самые разные, в том числе и очень смешные. Были среди них и абсолютно неграмотные: учиться «на писателя» их посылали потому, что республике выделяли в институте сколько-то мест. Но конкурс тем не менее был огромный. Уже на следующий год после прихода в Литинститут я работала в приемной комиссии: принимали Юнну Мориц, Беллу Ахмадулину…
Жизнь в Литинституте кипела. На лестнице читали друг другу стихи, тут же оценивали все тем же: «Старик, ты гений». Особенно выделялся Евтушенко – он носил длиннющие сумасшедших расцветок галстуки. Они болтались у него между колен. Замечательный – уже тогда – поэт Володя Соколов привлекал своим удивительно интеллигентным обликом, чувством собственного достоинства, доброжелательностью. Поженян, поэт с легендарной биографией (со времен войны в Одессе висит мемориальная доска, где он числится погибшим), поражал огромным напором: о нем так и говорили: «Общаться с Поженяном все равно что стоять под брандспойтом». Однажды, когда он провинился, его вызвал к себе ректор, Федор Гладков, и сказал: «Чтобы ноги вашей в Литинституте не было!» Поженян встал на руки и вышел из кабинета.
Все мы были абсолютно нищими, ребята ходили – это страшно вспомнить! – в каких-то вытертых, выгоревших лыжных костюмах, рубашки у них почти всегда были застиранными. Нам всем приходилось считать деньги, кто-то брал переводы, кто-то шел в литконсультанты. Некоторые отвечали для журналов на письма графоманов, но деньги это приносило маленькие.
Роберт перешел на наш курс с филфака Карельского университета. До этого он уже пробовал поступить в Литинститут, но его не приняли – «за неспособность». Все зависело от вкусов приемной комиссии, а в нее входили разные люди. Робка смешным был: человек из провинции, боксер, баскетболист, волейболист (играл за сборную Карелии, сейчас там проходят игры памяти Роберта Рождественского). Он был буквально начинен стихами. По-моему, он знал наизусть все. Особенно к тому времени был увлечен Павлом Васильевым, Борисом Корниловым, Заболоцким, что в те времена, мягко говоря, не слишком поощрялось.
Он был плохо одет даже на том литинститутском фоне… Но выделялся своим добрым и очень внимательным взглядом.
Вот, мы учились на одном курсе, а потом, в один прекрасный день, что-то случилось. Сразу и на всю жизнь.
Поэма «Моя любовь» была опубликована еще во времена Литинститута, она сразу прославила Роберта. Как говорят, наутро он проснулся знаменитым. Но денег все равно не было. Хотя от улицы Воровского до Тверского бульвара мы иногда добирались на такси – трешку брали у мамы. У нас были повышенные стипендии, на них мы и жили. Ему немного помогали родители. Несгибаемые коммунисты: отчим – полковник, политрук, мать – военный хирург. Очень красивая, властная женщина. Настоящий отец Роберта, необыкновенно талантливый человек, погиб в сорок втором году на фронте, и молодая вдова через пять или шесть лет вышла замуж. Ее новый муж усыновил Робку, и тот очень уважал отчима и всегда испытывал к нему благодарность. Веру в рай коммунизма он впитал с молоком матери. В его ранних публикациях было много признаний в любви к Родине, к «флагу цвета крови моей». Он очень много писал о войне. Строки из «Реквиема» выбиты на сотнях памятниках погибшим во время войны. Он писал о том, что его поразило раз и навсегда.
Марлен Хуциев снимал «Заставу Ильича» и решил вывести поэтов на публику. Булат, Белла, Римма Казакова, Борис Слуцкий, Роберт, Женя и Андрей, кто-то еще выступали несколько дней подряд, вживались в зал, растворяясь в нем…
Политехнический, а ведь были еще и Лужники… Четырнадцать тысяч слушателей, толпы у касс, конные патрули… Шестидесятники читали стихи, а четырнадцать тысяч человек сидели, затаив дыхание. В то время в воздухе ощущалась нехватка поэтического слова. И не только в нашей стране. Я помню парижскую поездку шестьдесят восьмого года: Твардовский, Мартынов, Слуцкий, Андрей, Белла, Роберт. Они выступали в огромном набитом зале, и трансляция шла на улицу, у входа в здание стояла толпа. Поэтическая лихорадка легко перелетела границы.
Роберт поражался тому, что происходит в его жизни: популярности, востребованности, бесконечным письмам, приглашениям. Он считал, что не заслужил такой популярности, такого успеха. Он думал, что эта популярность – ошибка. Неуверенность в себе была огромной. «Мне кажется, я взял чужой билет», – писал он. Многие хотели, чтобы им досталось как можно больше славы, а Роберт… Он не понимал, что творится вокруг него, и как-то этого даже побаивался. Когда он оказывался в толпе, он прикрывал свое узнаваемое лицо рукой, как бы пытаясь спрятаться от любопытных взглядов.
А все было просто: его поэзия, как и творчество других шестидесятников, совпала со временем, и слава пришла к ним сама.
При всех успехах, при шуме, который сопровождал их выступления, молодые с их первыми строчками, стихами, поэмами, с новыми знакомствами и со всей раскованностью сладкой жизни все-таки становились, не зная об этом, даже не подозревая ничего, историческими фигурами, но вместе с тем и жертвами своего времени. Веря в историческую справедливость, думая, что со смертью Сталина все переменится, в своей вере они не притворялись. Слишком глубоко были вбиты ржавые гвозди коммунизма в наше сознание.
Сегодня, когда шестидесятники вызывают у кого насмешку, у кого ироническую ухмылку, а порой и просто хамские высказывания, неплохо было бы задуматься и о том, что хоть малая толика того, во что верили и чего добивались шестидесятники, есть в сегодняшнем дне. И судить их надо не по законам сегодняшнего времени, а по законам того времени, когда наиболее полно раскрылись их дарования.
Строчки шестидесятников разлетелись по миру, осели в памяти уже уходящего поколения, имена (ими стреляли обоймами, как из автомата) зацепились в памяти. Книжки смирно стоят на полках, немые, забывшие ласковые прикосновения человеческих рук. Такие забытые, маленькие памятники…
Когда мы с Робертом поженились, мы жили в подвале во дворе Союза писателей, на Воровского, 52. Там была коммунальная квартира, четыре семьи: пара учителей с дочкой, немолодая женщина легкого поведения. Долгое время она была любовницей Мате Залки, а потом расширила профиль и отвечала тем, кто ей звонил, так: «Да, конечно. Приходите-приходите. Ой, а я забыла спросить, как вас зовут…» Ровесница века.
Еще там жили мои дядька с теткой, бабушка с дедушкой, мама, папа и я. Мы с Робертом заняли шестиметровую комнату, смежную с большой. Но эта малюсенькая комнатка, где помещались впритык только диван и письменный стол, вместила огромных поэтов. Твардовский, Самед Вургун, Светлов, Луговской, Луконин, Смеляков… Там, в подвале мы делали первый сборник «День поэзии».
Во дворе Союза писателей был и ресторан, который тогда размещался в небольшом закутке, и очень многие, недобрав, шли оттуда к нам. Читали стихи, говорили о литературе – нам ведь не надо было вставать в девять утра и идти на завод.
Отец мой был одаренным критиком. При Горьком служил директором Дома литераторов: тогда тот назывался Клубом писателей. Мама была артисткой оперетты, но не гнушалась никакой работой, во время войны она работала официанткой в театре Маяковского (ее театр был эвакуирован), шила по ночам, преподавала. Папа с мамой рано расстались, и мне пришлось жить между двумя смежными комнатами: в одной обитала мама со своим новым мужем, в другой папа с новой женой. Родители очень меня любили, но я чувствовала себя лишней и ненужной.
Мама и Роберт обожали друг друга. Недавно я нашла ее записку: «Робочка, если ты встанешь раньше меня, буди, я тебе сварю кашку». Она в нем души не чаяла, а он ее очень любил, посвящал ей стихи и часто шутил: «Черт знает, почему я с Алкой раньше познакомился, а то я бы на Лидке женился». Правда, она была неотразимой женщиной, и многие наши друзья были ею серьезно увлечены.