Можно ли усыпить человека как собаку
Процедура добровольного прекращения жизни, которая называется эвтаназия, принята не во всех странах. Существуют индивидуальные правила для проведения эвтаназии, а также виды и показания. Рассказываем, какой бывает эвтаназия, как проходит процедура и какие для этого существуют препараты.
Читайте «Хайтек» в
Что такое эвтаназия?
Эвтаназия — это процедура добровольного прерывания жизни человека по его же просьбе. Обычно для проведения процедуры есть показания в виде неизлечимой болезни или невыносимых мучений.
Аналогичный термин используется для ветеринарной процедуры, однако она более распространена, нежели эвтаназия.
«Эвтаназия» произошла от греческих слов «смерть» и «хорошо». Впервые эти понятия в медицинском контексте были использованы ученым Фрэнсисом Бэконом в конце XVI века. Он заявил, что врач должен не только исцелять пациента, но и избавлять от мучений, вызванными недугами, от которых нет лечения.
Какая бывает эвтаназия?
Происходит преднамеренное действие с целью прерывания жизни, и это всегда трактуется двояко. Бывает умерщвление из сострадания — врач прерывает жизнь пациента, переносящего жуткие страдания и не имеющего надежды на исцеление.
При пассивной эвтаназии жизнеподдерживающее лечение не начинается или пациент отказывается от ранее намеченного курса лечения.
В таком случае пассивная эвтаназия — это когда смертельно больному человеку прекращают оказывать медицинскую помощь, что ведет к скорой естественной смерти. Такой вид эвтаназии называют методом отложенного шприца. Также сюда входит недобровольная эвтаназия — проводится без согласия больного (если он находится в бессознательном состоянии), решение принимают его родственники на основании соображения облегчить тяжелое состояние.
Где разрешена эвтаназия?
В 2002 году парламент Нидерландов утвердил список состояний, при которых врач может выступить ассистентом добровольному уходу больного из жизни путем смертельной инъекции или таблетки. Однако для того, чтобы провести процедуру, нужно дождаться одобрения решения от специального «комитета по этике».
В стране эта процедура популярна среди иностранцев. Так как разрешено проводить ее не только представителям местного населения, но и гражданам других стран. Помощь в искусственном умерщвлении больных осуществляется в специализированных клиниках.
Эвтаназия в США легализована в нескольких штатах. Первым стал штат Орегон. Там приняли закон «О достойной смерти», где указано, что врач прописывает тяжелобольному человеку смертельную дозу, а введение лекарства (инъекции) осуществляет больной. В 2008 закон приняли в Вашингтоне, еще через год — в Монтане. Позже присоединились Вермонт и Калифорния. Вообще эвтаназия на данный момент легальна в десяти штатах: Калифорния, Колорадо, округ Колумбия, Гавайи, Монтана, Мэн, Нью-Джерси, Орегон, Вермонт и Вашингтон.
В начале 2017 года Мексика решилась на легализацию «смерти по желанию». Тогда в Мехико приняли первую в истории Конституцию города, включающую «Закон о достойной смерти».
Также сегодня стало известно, что жители Новой Зеландии на референдуме проголосовали за разрешение эвтаназии. Ее одобрили более 65% населения. Закон о ее легализации вступит в силу в 2021 году.
Как происходит процедура?
Для начала нужно написать заявление, часто требуется делать это с определенными интервалами, чтобы подтвердить желание человека. Специальный комитет, в состав которого входят психологи, юристы и врачи, рассматривает показания к эвтаназии на основании истории болезни.
Далее необходимо подтвердить осознанность решения человека и оценить его психологическое состояние. Врач должен увериться, что недуг неизлечим и физические муки пациента невыносимы. Важно удостовериться и в отсутствии другого способа избавить человека от мук.
Если запрос на проведение эвтаназии одобрен и человек подтверждает намерение расстаться с жизнью, запускаются юридическое оформление процесса и медикаментозная подготовка.
Процедуру проводит исключительно врач и лишь с применением медицинских средств. Как происходит эвтаназия людей — зависит от законодательства тех стран, где легализована процедура, и от медицинской организации.
Перед тем как делают эвтаназию людям, им вводят обезболивающие препараты. Препараты для эвтаназии человека делают на основе барбитурата. Смертельные таблетки могут вызвать тошноту и рвоту. Поэтому большую эффективность имеет инъекционная форма.
Препараты для эвтаназии
Такие препараты, разумеется, не продают в свободном доступе. Они есть только в специализированный медицинских учреждениях.
Первым снова ставится укол барбитурата, чтобы погрузить человека в наркоз. Вторым уколом вводят антиаритмические препараты, которые останавливают сердце. При этом бывают сильные судороги, поэтому такой способ сейчас почти не применяется.
Какое медицинское лекарство будет использовано при эвтаназии, определяет врач, исходя из ранее проведенного курса лечения и результатов анализов и обследований больного.
Эвтаназия: что это и почему её запретили?
Умереть нельзя вылечить
Умереть нельзя вылечить
Что такое эвтаназия?
Эвтаназия — это помощь в прекращении жизни безнадежно больного человека из сострадания. Однако на деле речь не обязательно идет об убийстве — гораздо чаще подразумевается предоставление пациенту возможности умереть самостоятельно, с достоинством (например, рецепт на смертельную дозу обезболивающего препарата)
В чем разница между эвтаназией и самоубийством?
К тому же, многие тяжелобольные люди и хотели бы, возможно, совершить самоубийство, да не могут, поскольку очень слабы или парализованы.
В каких странах эвтаназия разрешена?
В Нидерландах, Бельгии, Швейцарии, 6 штатах США, Люксембурге и Колумбии.
В Германии, Швеции, Индии, Японии, Израиле, Канаде и некоторых других странах при определенных условиях допускается отказ от реанимационных мероприятий или — отсутствие наказания за участие в эвтаназии. А во Франции недавно сочли возможным проводить терминальную седацию — погружение пациента в медикаментозный сон до наступления естественной смерти.
Как проводят эвтаназию?
Доступна ли эвтаназия детям?
В двух странах — Нидерландах и Бельгии — эвтаназию могут осуществить в случае неизлечимой болезни ребенка. В голландской версии — с 12 лет (при учете согласия родителей), в бельгийской — без ограничений по возрасту.
Что по этому поводу думает церковь?
Внутри христианской церкви единства позиции по данному вопросу нет. Католики эвтаназию отрицают, протестанты считают допустимым прекращение лечения при полном отсутствии надежды на успех.
Православная же церковь, несмотря на отрицание эвтаназии, допускает отключение аппарата ИВЛ при зафиксированной смерти головного мозга. Позиция иудеев и мусульман по этому вопросу примерно такая же.
Как обстоят дела с эвтаназией в России?
В нашей стране эвтаназия запрещена законом. Вместе с тем, отказ от реанимации у нас тоже возможен — при терминальных стадиях неизлечимых болезней или в случаях, когда больной заранее сам подписал распоряжение на этот счет.
Однако не стоит путать отказ от реанимации с эвтаназией — никто не в силах по своей воле решить, когда у него остановится сердце.
Что остается делать безнадежным больным?
Единственным вариантом помощи людям со смертельным диагнозом в нашей стране являются хосписы и отделения паллиативной помощи, целью которых является снятие боли и улучшение качества жизни таких пациентов.
В нашем крае подобных государственных учреждений всего два — одно находится в Красноярске (выездная бригада паллиативной помощи на базе больницы № 2), а другое — в Норильске. Еще одна организация — «Выездной Железногорский хоспис им. Василия и Зои Стародубцевых» — работает на частной основе.
Еще один — правда, далеко не каждому доступный вариант — швейцарские клиники, занимающиеся ассистируемыми самоубийствами на территории этой европейской страны.
По законам Швейцарии, приехать туда на эвтаназию может иностранец. Стоимость комплекса услуг по консультированию, обследованию и введению смертельной инъекции составляет по некоторым данным от 4 до 7 тысяч евро (306-535 тысяч рублей).
#ЗСФ_мифы_ветеринарии — Эвтаназия (усыпление)
Сложная тема, и нам заранее хочется извиниться перед читателями за то, что приходится ее поднимать.
Необходимость написать об эвтаназии в рубрике «мифы» обусловлена тем, что вокруг усыпления животных распространено довольно много заблуждений, а у владельцев домашних животных есть важные вопросы без ответов.
Чувствует ли животное боль во время эвтаназии?
Осознаёт ли оно то, что с ним происходит?
Как должна проходить эта процедура и можно ли нарваться на мошенников, которые проведут ее негуманно?
Эти страхи и вопросы — одна сторона медали.
Смерть питомца — невероятно тяжелое и болезненное испытание для человека. Для того, чтобы оно не осложнялось ещё и ужасными мыслями, складывающимися из отсутствия ответов на важные вопросы, сомнений и веры в мифы, мы решили написать этот пост.
Решение о прерывании жизни животного принимается его хозяином совместно с ветеринарным врачом.
Эвтаназию проводят строго по медицинским показаниям, а именно:
невыносимая боль, которую невозможно купировать,
невозможность животным самостоятельно поддерживать функции жизнедеятельности,
подтвержденный неизлечимый диагноз на поздней стадии заболевания,
низкое качество жизни (на фоне неизлечимого заболевания), которое невозможно повысить.
Домашних животных не усыпляют из-за поведенческих проблем, нежелания владельца продолжать совместную жизнь с питомцем, из-за старости или без подтвержденного диагноза.
Чтобы провести процедуру эвтаназии гуманно, необходимо ввести пациента в медикаментозный сон. Это производится внутривенно через катетер с помощью короткодействующих препаратов снотворного действия (гипнотиков).
Животное не просто засыпает (как, например, когда кошка или собака дома спит, ее погладили и она от этого проснулась), а вводится в состояние глубокого медикаментозного сна, из которого невозможно выйти раньше, чем закончится действие препарата.
После этого доктор с помощью фонендоскопа прослушивает сердцебиение до его полного отсутствия.
Это сложная процедура, требующая участия опытного врача, так как рассчитать передозировку останавливающего сердцебиение препарата тяжело, нет какой-то конкретной дозы мг/кг, которая точно возьмёт всех. Присутствующие на эвтаназии люди могут увидеть на столе рядом с пациентом множество набранных шприцев, которые доктор будет по очереди вводить в катетер животного, до тех пор, пока сердцебиение не закончится.
К сожалению, бывают случаи, когда после неграмотного проведения процедуры усыпления животное, отходя от медикаментозного сна, просыпается.
У анестезиолога нашей клиники был случай, когда к ней обратились люди, усыпившие своего кота на терминальной стадии болезней почек, и усомнившиеся в том, что животное погибло. На вопрос «Почему вы думаете, что ваш кот не усыплен?» люди ответили «Потому что он кушает свой корм из миски». Этот кот прожил еще полгода перед тем, как умер своей смертью.
Но 99% некачественного проведения эвтаназии заканчиваются не так позитивно, а бОльшими мучениями для животного и его владельцев.
Обезболивание при проведении гуманной эвтаназии не требуется, потому что остановка сердца в глубоком медикаментозном сне — это не больно.
Негуманное проведение эвтаназии, мошенничество
К сожалению, распространено и негуманное усыпление животных с помощью миорелаксантов вместо снотворных препаратов.
От гуманной такая процедура отличается тем, что животное остаётся в сознании, но теряет возможность дышать. Понимая что с ним происходит и чувствуя это, оно в агонии задыхается.
Мы не являемся мошенниками, не используем такой метод эвтаназии, поэтому нам сложно объяснить почему некоторые организации предпочитают такой метод усыпления (чаще всего уверяя владельцев питомца в том, что оно не почувствует ничего, так как это очень распространённый вопрос).
Понять мотивы этих людей тяжело, ведь по стоимости препаратов проведение гуманной эвтаназии если и отличается от негуманной, то незначительно.
Мы можем лишь предположить, что причина в неумении сотрудников таких организаций устанавливать внутривенный катетер, вводить внутривенно инъекции, поэтому они могут пользоваться другими препаратами, которые можно вводить внутримышечно.
Визуально отличить гуманное усыпление животного от негуманного возможно
Не гуманно:
препарат вводится не внутривенно, животное после введения препарата находится в сознании, но не может двигаться, при наступлении смерти в этом случае животное будет испытывать агонию, может биться в судорогах, издавать звуки, явно выражать дискомфорт.
Также одним из мифов, относящихся к эвтаназии, относится боязнь людей оставлять тело своего питомца в клинике на кремацию. Кто-то думает, что над трупом будут проводить опыты, кто-то боится, что тело его животного выбросят в ближайшую мусорку, другие просто хотят «похоронить по-человечески».
На самом же деле, согласно Ветеринарно-санитарным правилам сбора, утилизации и уничтожения биологических отходов (утв. Главным государственным ветеринарным инспектором Российской Федерации 4 декабря 1995 г. N 13-7-2/469) (с изменениями и дополнениями),
ветеринарные клиники обязаны упаковывать, взвешивать, маркировать и передавать тела животных (и, кстати, не только тела, но и ампутированные конечности, и даже матки и семенники после кастраций) в соответствующую организацию.
Нарушение этих норм грозит клинике огромными штрафами.
Чтобы процедура эвтаназии животного прошла без осложнений и без риска ее негуманного проведения, мы рекомендуем обращаться в знакомые Вам ветеринарные клиники, которым Вы доверяете. Возможно вызвать оттуда ветеринарного врача домой, чтобы не подвергать животное в последние часы жизни стрессу от поездки в клинику.
К сожалению, жизни наших кошек и собак гораздо короче, чем наши, и многим из нас уже приходилось или ещё придётся столкнуться с потерей питомца.
Однако, не стоит зацикливаться на этом, ведь гораздо важнее то время, что вам отведено провести вместе.
Мы надеемся, что ответы на вопросы, которые Вас волновали, снизят уровень негативных эмоций и сомнений, которых и без того достаточно в такое тяжёлое время.
Около миллиона россиян страдают смертельными заболеваниями. Треть из них задумывается о добровольном уходе из жизни, говорят специалисты. При этом эвтаназия в России запрещена, а поездка на процедуру в Европу стоит несколько тысяч евро.
Татьяне из Москвы 55 лет. Она обожает комедии Гайдая и практически наизусть знает Булгакова, увлекается раритетным парфюмом и часто вспоминает своих учеников — за 25 лет работы преподавателем физики их было немало.
В марте 2015 года женщина узнала, что у нее рак. Позже — что ее заболевание не реагирует на лечение и лишь прогрессирует. А недавно врачи обнаружили у Татьяны новую опухоль в легком.
— Стадия [заболевания] у меня поздняя. Ситуация пока не особенно критическая, но я знаю, что будет дальше. Страшная боль, беспомощность, ненужность никому — у меня нет родственников и близких. Некому бегать выбивать лекарства и обеспечить элементарный уход. Осталась только пара друзей, — рассказывает Татьяна.
На таком фоне москвичка задумалась о добровольном уходе из жизни: «Каждый человек имеет право на достойный уход. Лучше уйти цивилизованно, а не размазаться по асфальту, выйдя на улицу через балкон. И то, если сможешь до него доползти».
В России эвтаназия запрещена. Единственный выход для женщины — это поездка на процедуру за границу. Но стоит она несколько тысяч евро. «Я пытаюсь накопить на эвтаназию, но с пенсии получается не очень. Онкология — это очень дорого. Бесплатная медицина у нас отошла на второй план. За всё приходится платить. Если ты тяжело болен, государство стоит в сторонке. Накопить просто невозможно», — подчеркивает Татьяна.
Где разрешена эвтаназия и к чему приводит ее легализация
Эвтаназия запрещена в большинстве стран мира. Россия не является исключением: у больных есть только право отказаться от медицинского вмешательства, включая искусственное поддержание жизни.
Однако некоторые страны легализовали для своих граждан эвтаназию или ассистированное самоубийство (АС) — процедуру, при которой врач выписывает смертельное лекарство больному, но тот принимает его сам.
При этом количество людей, выбирающих эвтаназию или ассистированное самоубийство, от страны к стране серьезно разнится. Так, в Швейцарии в год насчитывается порядка 700 случаев добровольного ухода из жизни с помощью врачей, в Нидерландах – больше 5 тысяч, а в американском Орегоне — чуть больше сотни. Вместе с тем число смертельных процедур в таких странах год от года увеличивается. Например, в Швейцарии в 2014 году провели на 26 % больше эвтаназий, чем годом ранее.
Из статистики следует, что чаще других эвтаназию выбирают онкобольные. В 2015 году в Нидерландах больше 70 % из 5500 людей, выбравших эвтаназию (которое составило около 4 % всех смертей в стране), были больны раком.
При этом, согласно опросам, физические мучения не являются для таких больных главным фактором в пользу эвтаназии. Решившиеся на нее люди чаще всего указывают, что сделали такой выбор в первую очередь из-за депрессии и чувства «безнадежности».
Что является альтернативой эвтанзии и АС
Альтернативой в России считается паллиативная помощь больным. В задачи врачей, занимающихся паллиативной медициной, входит использование методов и процедур, которые могут облегчить состояние неизлечимо больного: например, обезболивание и купирование тяжелых симптомов.
— Паллиативная медицинская помощь развивается сегодня в России семимильными шагами. Однако если сравнивать уровень нашего развития с другими странами, то, конечно, мы сильно отстаем и будем наверстывать отставание еще какое-то время, — говорит исполнительный директор российской Ассоциации хосписной помощи Евгений Глаголев.
В России паллиативная помощь представлена в первую очередь хосписами: их в стране около сотни. Хосписы — это бесплатные медицинские учреждения для больных в терминальной стадии заболевания. Обстановка в хорошем хосписе напоминает кадры из голливудских фильмов, где показывают дома для пожилых людей. В таких заведениях небольшое число пациентов (порядка 30–50 человек), заботливые медсестры, психологическая помощь и индивидуальный подход к больным. Кроме того, у хосписов есть выездные службы, которые обслуживают и помогают пациентам, оставшимся дома: обычно их больше, чем тех, кто лежит в стационаре.
По последним данным Минздрава, который ведет учет только больных в терминальной стадии, сейчас в России до 600 тысяч нуждающихся в паллиативной помощи, включая 36 тысяч детей. На деле тех, кому требуется помощь, скорее всего, еще больше, говорит Глаголев. Назвать точные цифры сложно: существуют разные методики оценки. По одной из них, в такой помощи нуждаются как минимум 260 тысяч онкобольных и 520 тысяч пациентов с иными заболеваниями, а также около 200 тысяч несовершеннолетних. По оценке Глаголева, паллиативную помощь получают менее половины нуждающихся.
— Хосписы очень дороги в обслуживании. Естественно, государственного финансирования не хватает, как и везде, — говорит Глаголев. — Однако у Минздрава есть четкий план по развитию паллиативной помощи, согласно которому к 2020 году в стране будет достаточное количество паллиативных коек на душу населения. План успешно выполняется. Койки открыть легко, на это даже не нужно много денег, особенно с учетом идущей модернизации системы здравоохранения, когда закрываются многие отделения. А вот сделать так, чтобы на выделенных койках действительно оказывалась качественная паллиативная помощь со всеми составляющими, очень трудно — и в этом я вижу большую проблему.
Глаголев приводит следующий пример: государство выделяет около 1800 рублей на один койко-день для пациента хосписа, тогда как в реальности для качественной помощи больному ежедневно нужно около 10 тысяч рублей.
Специалист признает, что у пациентов с неизлечимыми заболеваниями нередко возникают мысли об эвтаназии. «В задачи паллиативной помощи не входит ни торопить, ни отдалять наступление смерти. Однако все исследования по этой теме говорят, что люди боятся не самого факта смерти, а связанных с умиранием мучений. Не только своих, но и своих близких. Никто не хочет быть обузой для родственников. Я точно знаю, что если купировать тягостные симптомы, убрать боль, облегчить болезненное состояние, то очень часто вопрос об эвтаназии уходит сам собой», — рассказывает Глаголев.
С ним согласна и педиатр Анна Сонькина, изучавшая опыт эвтаназии в Нидерландах: «Думать о легализации эвтаназии в России можно только после развития паллиативной помощи».
Однако с похожими проблемами сталкиваются не только больные раком. Более того, большинство бесплатных хосписов принимает только их, отказывая больным с другими диагнозами.
Почему РПЦ против эвтаназии и что об этом думают больные
Болеть Анастасия начала с рождения. В младенчестве она дважды перенесла заражение крови, после этого девочке сделали прививку против туберкулеза, а затем Настю парализовало. В 3,5 года ей диагностировали детский церебральный паралич.
Сейчас Анастасии 40 лет. У нее 1-я группа инвалидности — женщина не может ходить и обслуживать себя. За ней ухаживает ее пожилая мама. «Я знаю, что с 2-й или 3-й группой инвалидности люди с подобным диагнозом зачастую могут где-то учиться и социализироваться, иногда даже создать семью и родить здоровых детей. Но я могу только говорить, видеть и слышать, — рассказывает Анастасия. — Интеллект у меня нормальный, но от этого психологически, как ни странно, только сложнее. Понимаете, каково осознавать, что вам 40 лет и у вас в силу сложившихся обстоятельств не будет самостоятельной жизни, личной жизни, семьи? Вы зависимы от других в том, чтобы одеться, раздеться, помыться или сходить в туалет».
Выходов из такой ситуации женщина не видит, новых способов лечения Анастасии давно не предлагают. «В интернат меня мама не сдаст. Она категоричный человек: решила, что будет за мной ухаживать до конца жизни, сколько сможет. А я считаю, что неправильно делают, оставляя тяжелых инвалидов с пожилыми родителями до конца жизни. В интернате, возможно, проживешь меньше, но это в некоторых случаях к лучшему. Ведь никто не задумывается о том, что с возрастом проблемы лишь усугубляются, — так Анастасия объясняет, почему задумывается об ассистированном суициде. — Конечно, если была бы такая возможность, то я не отказалась бы, но я не знаю, как это в моем случае осуществить технически. Дальше собственной улицы я чаще всего не могу в коляске проехать, не то что за границу полететь».
Женщина признает, что в России о легализации эвтаназии говорить сложно: «Сейчас для многих важно мнение церкви, а верующие выступают резко против подобных методов. Но не все же поголовно должны быть верующими. Я считаю, что для тех, кто не считает себя верующим, должна быть какая-то альтернатива и право выбора в том, как человеку вести себя в случае тяжелого заболевания. Лично я, например, атеистка, хотя меня крестили в младенчестве в православной церкви. Не знаю, на что надеялись родители. Возможно, думали, что я выздоровею, но ничего не произошло».
Против эвтаназии выступают все основные мировые религии, заявляя, что только бог может давать и забирать жизнь. Так, в конце 2016 года глава РПЦ патриарх Кирилл и Папа Римский Франциск сделали совместное заявление, в котором осудили процедуру. Они заявили, что распространение эвтаназии приводит к тому, что престарелые и больные люди начинают ощущать себя чрезмерным бременем для близких и общества в целом.
«Манипулирование человеческой жизнью — это покушение на основы бытия человека, сотворенного по образу божию», — пояснили в заявлении иерархи.
О негативном отношении к эвтаназии патриарх Кирилл говорил не один раз. Среди прочего он заявлял, что эвтаназия — это «путь по дехристианизации Европы» и «позор современной цивилизации».
В РПЦ часто указывали, что в странах, которые сначала легализовали эвтаназию для смертельно больных в терминальной стадии, постоянно увеличивается круг людей, которые могут воспользоваться этой процедурой. По мнению представителей церкви, такая тенденция может закончиться «принудительной эвтаназией» и легализацией убийств.
Действительно, в Бельгии со временем разрешили эвтаназию для несовершеннолетних и людей в депрессии, в Нидерландах проводят эвтаназии для «уставших от жизни» пожилых людей и психически больных, а также обсуждают легализацию эвтаназии для совершенно здоровых людей. При этом в более религиозных странах, например, в США круг людей, имеющих право на эвтаназию, не расширяется.
Согласны с решающей ролью религии в вопросе «права на смерть» даже менее системные православные священники. Например, епископ Григорий Михнов-Вайтенко, вышедший из РПЦ после того, как он публично раскритиковал войну в Донбассе, в разговоре с «Бумагой» подчеркнул, что христианство всегда будет на стороне паллиативной помощи, а не эвтаназии.
«Сейчас РПЦ — часть госаппарата»: священник — о том, почему он против передачи Исаакия и закона об оскорблении чувств верующих
Действительно ли священнослужители много зарабатывают и зачем они берут кредиты, почему священник выступает против закона об оскорблении чувств верующих и обращает ли церковь внимание на протесты против передачи Исаакиевского?
— Христианство всегда будет за жизнь и, соответственно, за развитие хосписов, — говорит священник. — Но нужно понимать, что это не вопрос законодательства или запрета на упоминание суицида в СМИ. Просто у человека всегда должна быть альтернатива уходу из жизни — это качественный уход и медицинская помощь. Потому что если говорить о тяжелобольных людях, которые испытывают страшные боли, мы не должны от них требовать продолжать жить, улыбаться и радоваться. Это по меньшей мере странно. И если они всё-таки выбирают уход из жизни, то осуждать нужно не его, а нас, окружающих, тех, кто не дал им этой альтернативы.
С важностью мнения церкви об эвтаназии согласна и 36-летняя Анна из Петербурга. Она, как и Анастасия, страдает тяжелой болезнью и выступает за легализацию эвтаназии в России.
Анна всегда любила петь. Несколько лет назад она могла часами играть на гитаре и напевать любимые рок-хиты — петербурженка обожает Цоя и «Сплин», «Арию» и ДДТ. Пение для Анны было всей жизнью, признает она в разговоре с «Бумагой«.
Сейчас из-за проблем со здоровьем женщина уже не может петь. У нее бронхиальная астма, хроническая обструктивная болезнь легких (одна из самых смертоносных болезней на Земле) и хронический гастродуоденит. Месяц назад петербурженке пришлось покинуть работу в ателье из-за очередного обострения болезни. «У меня бывает сильная одышка, даже если я просто сижу, не двигаясь. И постоянные боли в животе. Неделями. Иногда мне кажется, что я сейчас умру», — объяснила Анна.
Впервые мысль об эвтаназии возникла у женщины 15 лет назад. В 2002 году Анна в очередной раз попала в больницу, но за месяц лечения врачи так и не смогли помочь и снять боль. Выйдя из больницы в состоянии депрессии, Анна нашла в интернете информацию об асисстированном самоубийстве для иностранцев в Швейцарии и решила на нее накопить, но не смогла. А позже эту мысль отгоняла ради детей: сейчас Анна вместе с мужем Дмитрием воспитывают 10-летнего сына Тимофея и 5-летнюю дочку Алису.
Кроме семьи у петербурженки есть и любимые хобби — изучение культуры и языков Азии, живопись и научно-популярные книги. Несмотря на это, Анна признает, что, вероятно, вернется к мысли об эвтаназии: «Во время обострений я всегда думаю о смерти. Мысль о том, что так мучиться придется еще несколько десятилетий, не дает разумно относиться к жизни. Я и так практически постоянно чувствую симптомы своей болезни. Но, когда они невыносимы, хочется умереть».
На легализацию эвтаназии в России женщина уже не рассчитывает. «В России эвтаназию воспринимают очень критически. С этим я столкнулась, прося подписать петицию об эвтаназии в России своих друзей из сети. Практически всех я знаю лично, но только несколько из них подписали. Практически все отвечали, что это грех и никто не вправе отнимать чужую жизнь. Многие ссылаются на бога. Но ведь в ветеринарии никто на него не ссылается. И усыпляют, не спросив животное. Человек же может сам сказать, почему он хочет уйти из жизни», — пояснила она.
Почему российские чиновники выступают против эвтаназии
Российские власти придерживаются крайне консервативных взглядов на эвтаназию и даже не начинали разрабатывать законопроект о ее легализации. Лишь в 2007 году СМИ сообщили о возможном принятии эвтаназии в России, но и тогда всё ограничилось слухами и запросами депутатов в медучреждения. После этого об эвтаназии в Госдуме говорили исключительно в осуждающем тоне, судя по стенограммам заседаний на сайте парламента.
Свою точку зрения российские власти объясняют не только религиозными догмами, но и неготовностью общества. Так, бывший вице-спикер Госдумы Владимир Катренко, когда в парламенте в последний раз всерьез обсуждалась легализация эвтаназии, заявил, что, по сути, это является разрешением на самоубийства и убийства.
— Нам говорят, что в России очень низок качественный уровень медицинской помощи, но это лишь доказывает необходимость этот уровень повышать, а не пытаться снять проблему разрешением самоубийства отчаявшихся больных. Разрешив эвтаназию, мы легализуем право на смертный приговор, вынесенный медициной человеку и человеком самому себе, — пояснял он.
Зампред комитета Госдумы по охране здоровья Николай Герасименко тогда заявлял, что эвтаназия станет «оружием в руках недобросовестных медиков, юристов и черных риелторов», которые «загубят тысячи людей ради квартир». «Какая, к черту, эвтаназия? Пенсионеры от голода дохнут. У нас эвтаназию государство осуществляет, но про это никто не говорит», — добавляла эксперт Координационного совета по социальной стратегии при председателе Совета Федерации Наталья Маркова.
При этом чиновники подчеркивали: идея легализации эвтаназии не найдет широкой поддержки в российском обществе. Их мнение частично подтверждается тем, что борьба за легализацию эвтаназии в России сейчас ограничивается постами в специализированных сообществах для смертельно больных в соцсетях и созданием петиций на сайте Change.org. Больше 200–300 подписей они не набирают.
«Бумага» пообщалась с создателем одной из таких петиций. Им оказался 37-летний безработный мужчина, который не болен никакими смертельными заболеваниями, а за легализацию эвтаназии выступает, так как считает «жизнь слишком дорогой, опасной и аморальной, чтобы ее всерьез проживать и оставлять потомство».
— Человечество — это, по сути, абсурдная биосекта с заповедью совокупления и размножения и с неизбежным финалом перенаселения. Это беспощадный паразитирующий монстр на лице Земли, не имеющий ни морали, ни цели, ни смысла. Я понял это в 15 лет. Я не хочу жить и не хочу никого склонять к чему бы то ни было, судить кого-то. Поэтому я просто продвигаю петицию и пытаюсь сделать общество свободным. Я добиваюсь полной свободы гражданина распоряжаться своей жизнью, не быть ничьим рабом, — пояснил он, подчеркнув, что каких-то других шагов для легализации эвтаназии он не делает из-за отсутствия «легальных и эффективных путей» решения проблемы в России.
При этом о введении эвтаназии в России мечтают не только смертельно больные люди, но и те, кто страдает психическими заболеваниями.
Почему за эвтаназию выступают не только смертельно больные
О настоящем 27-летний Руслан из Симферополя разговаривать не любит и живет только прошлым. Пять лет назад у него всё «было идеально». Тогда Руслан работал продавцом канцтоваров и подрабатывал на стройке, прыгал с парашютом и занимался единоборствами, обожал природу и встречался с девушками. Но когда молодому человеку исполнилось 22 года, всё изменилось: Руслана начала мучить социофобия — расстройство психики, характеризующееся боязнью находиться в обществе.
На фоне социофобии у Руслана развилась сильнейшая бессонница. Он горстями пил антипсихотические препараты и снотворное, чтобы заснуть, и думал о самоубийстве. «Я помню тот ужас, когда думаешь, что скоро настанет день, когда снотворное перестанет действовать, и ты будешь страшно мучительно умирать на протяжении недели с полным отсутствием сна», — пояснил он «Бумаге».
За два года лечения Руслану удалось победить бессонницу, но социофобия становилась всё сильнее. Сейчас мужчина живет на антидепрессантах, которые помогают всё меньше. «Я был вполне жизнерадостным человеком, но теперь я психологически сломлен. У меня больше нет надежды. Жизнью это не назовешь — я просто существую», — объяснил он, подчеркнув, что в будущем, скорее всего, покончит с собой, если социофобия не отступит, а эвтаназию в России так и не легализуют.
Почему в России нелегально делают эвтаназию и как за это наказывают
Первое громкое судебное разбирательство о неофициальной эвтаназии в России состоялось еще 13 лет назад. В феврале 2004 года 32-летняя Наталья Баранникова из Ростовской области попала в автокатастрофу и осталась парализованной. За прикованной к постели женщиной ухаживал ее муж, но потом стать сиделкой для Натальи он попросил соседскую девочку — 14-летнюю Марту Шкерманову. Та согласилась.
О предложении Марта рассказала своей 17-летней подруге Кристине Патриной. Школьницы решили помочь женщине. «Эвтаназию» назначили на 22 августа.
— Тетя Наташа лежала, как обычно, на кровати. Одежды на ней не было, лишь сверху она была укрыта халатом. Тут она начала плакать, просить, чтобы ее скорей убили. Мы испугались и отказались. Но она продолжала умолять, — рассказывала Марта во время следствия.
В итоге школьницы решились: Марта перетянула ремнем руку женщины, а Кристина сделала укол, введя в вену десять кубиков воздуха. Женщина не умирала и попросила девушек удушить ее. Подруги взяли веревку и убили парализованную Наталью.
Убедившись, что соседка мертва, девушки забрали драгоценности Натальи, обещанные за «эвтаназию»: обручальное кольцо, серьги, крестики и прочие маленькие украшения. Их подруги сдали в ломбард и получили 4575 рублей, которые потратили на мороженое и жвачку. Через два дня девушек задержали.
Несмотря на слова подруг, суд посчитал, что убийство девушки совершили только ради наживы. «На мой взгляд, никакой эвтаназией здесь и не пахнет. Об этом свидетельствует дальнейшее поведение девушек, когда они начали поспешно тратить „заработанные“ деньги», — говорил начальник отдела прокуратуры Ростовской области Сергей Ушаков. В конце декабря 2004 года Кристина получила пять лет тюрьмы за убийство, Шкерманова — четыре года.
При этом «эвтаназию» в России делают не только соседи или родственники, но и врачи: о такой неофициальной практике не раз анонимно говорили сами российские медики. Например, один из бывших руководителей НИИ скорой помощи имени Склифосовского сообщал «Коммерсанту», что легализация эвтаназии «узаконит фактически существующее явление: случаи эвтаназии в России есть, но официально об этом никто не скажет, потому что это преступление».
В странах, которые официально разрешили эвтаназию, также часто указывают, что подобное происходит по всему миру. «Закон об эвтаназии появился в нашей стране в 2002 году, чтобы защитить врачей, чтобы они могли проводить эвтаназию, не боясь уголовного преследования. И в России они тоже это делают, и в Киргизии, и в Чили, и в Лондоне, и в Вашингтоне. Практика [неофициальной] эвтаназии имеет место везде. Но в Голландии мы решили больше не делать этого украдкой за занавеской, а достойно и открыто», — пояснял голландский врач Берт Кайзер, проводивший эвтаназию больше 30 раз. Однако о каких-либо громких судах над российскими врачами, которые убивали пациентов по их просьбе, неизвестно.
По его словам, всего к нему обращались несколько десятков россиян, желавших покончить с собой (скриншоты переписок есть в распоряжении «Бумаги»). «Люди разные были: кто-то был смертельно болен, кто-то неизлечимо, кто-то устал жить. Почему я помогал последним? Я считаю, что любой имеет право на смерть», — поясняет он.
Активист, который общался с «Бумагой» на условиях анонимности, писал заинтересованным в его консультации, что у тех есть несколько гуманных вариантов. Это либо дорогая поездка в Швейцарию, либо покупка в Китае химического препарата, используемого при эвтаназиях, либо вполне легальное приобретение баллона инертного газа.
При этом он отмечает, что даже в странах, где разрешена эвтаназия, есть общественные организации, помогающие людям умереть. Действительно, за рубежом существуют десятки организаций, например, World Federation of Right to Die Societies, объединяющая активистов и общественников из 26 стран от Зимбабве до Новой Зеландии. Однако наиболее известной является организация Exit International, насчитывающая больше 20000 членов, и ее создатель Филип Ничке. Ничке и его коллеги дают консультации смертельно больным, борются за легализацию эвтаназии в разных странах мира, издают книги, снимают фильмы и даже дают рекламу эвтаназии по ТВ.
Собеседник «Бумаги» признал, что, в отличие от Запада, тема эвтаназии в России «никому не нужна» и ей мало интересуются даже смертельно больные. «Думаю, это вопрос менталитета и общественного устройства. Смертельно больному человеку проще прыгнуть из окна, чем хотя бы попытаться отстоять свои права, о которых, наверное, он и не задумывался даже. О праве на достойное окончание жизни. Это просто рабский менталитет», — подчеркнул он.