Мировое соглашение как крупная сделка
Можно ли квалифицировать мировое соглашение как договор купли-продажи?
Можно ли квалифицировать мировое соглашение как договор купли-продажи? В Телеграм-канале «Закон.ру», посвященном практике Верховного суда, это дело описывалось следующим образом: «Можно. Это #ЛикбезотВС. Интересны обстоятельства этого дела. Супруги решили через суд разделить имущество и заключили мировое соглашение, по которому жена покупает у мужа его долю в общей собственности на дом, оплачивая ее только за счет маткапитала. Конечно, сособственниками также становились двое детей супругов. Пенсионный фонд отказал в выплате капитала, суды поддержали. Однако ВС сказал, что это тоже договор продажи. Похоже, что найден неплохой способ получить маткапитал. http://vsrf.ru/stor_pdf.php?id=1860142»
Бывшие супруги прошли через два судебных процесса – сначала инициировали процесс о признании совместно нажитым в браке и подлежащим разделу общего имущества, в том числе земельного участка с жилым домом и хозяйственными постройками. Как сообщается в судебных актах, в процессе спора мужчина согласился на предложение бывшей жены о выкупе его ½ доли в совместно нажитом недвижимом имуществе за счет средств материнского капитала, и стороны заключили мировое соглашение. Согласно определению суда об утверждении мирового соглашения, с момента его утверждения судом к жене и общим несовершеннолетним детям перешло право общей долевой собственности на долю супруга из расчета по 1/3 доли каждому.
На основании данного определения Росреестром был зарегистрировал переход права собственности и право общей долевой собственности на недвижимость, после чего женщина обратилась в Управление Пенсионного фонда (далее – УПФ) с заявлением о распоряжении средствами материнского капитала, представив вступившие в законную силу судебные акты и сведения о произведенной государственной регистрации перехода права общей долевой собственности на недвижимое имущество. Однако УПФ отказал в использовании средств материнского капитала ввиду непредоставления договора купли-продажи жилого помещения, прошедшего государственную регистрацию.
И тут пришлось ввязываться в новый процесс – по оспариванию отказа УПФ. Супруга подала административный иск, руководствуясь указанием на возможность использования средств материнского капитала на приобретения жилого помещения в результате совершения любой не противоречащей закону сделки (абз. 2 п. 2 Правил направления средств (части средств) материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий). Что примечательно, Ответчик строил свою позицию на тех же Правилах, но ссылался на необходимость представить прошедший государственную регистрацию договор купли-продажи жилого помещения (подпункт «а» пункта 8 Правил) как единственно возможный документ, и утверждал, что утвержденное судом мировое соглашение не может являться договором об отчуждении недвижимого имущества.
Суд первой инстанции согласился с истцом и признал отказ незаконным и необоснованным, обязал УПФ направить средства материнского капитала на оплату спорной доли. Кроме указанных выше Правил суд сослался на общие положения статей 153, 160, 164 о сделках, а также на пункт 2 статьи 218 ГК РФ о том, что право собственности на имущество может быть приобретено на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества. Таким образом суд первой инстанции фактически расширил толкование отдельного пункта Правил, устранив недостатки юридической техники, допущенные при составлении Правил.
Апелляционный суд с таким подходом не согласился, отменил решение нижестоящего суда и принял по делу новое решение, которым отказал в удовлетворении требований истца. Суд апелляционной инстанции повторил позицию ответчика и пришел к выводу о нарушении истцом установленного порядка подачи заявления о распоряжении средствами материнского капитала ввиду непредоставления договора купли-продажи (пункт 2 статьи 8 Федерального закона от 29.12.2006 № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей», а также подпункт «а» пункта 8 Правил).
Однако Верховный суд с апелляцией не согласился.
Как указал ВС РФ в своем определении от 4 февраля 2020г. № 18-КГ19-161, отказ Управления Пенсионного фонда Российской Федерации был необоснованным, поскольку средства материнского капитала по заявлению держателя сертификата могут направляться на приобретение (строительство) жилого помещения, осуществляемое гражданами посредством совершения любых не противоречащих закону сделок и участия в обязательствах (включая участие в жилищных, жилищно-строительных и жилищных накопительных кооперативах), путем безналичного перечисления указанных средств организации, осуществляющей отчуждение (строительство) приобретаемого (строящегося) жилого помещения, либо физическому лицу, осуществляющему отчуждение приобретаемого жилого помещения, либо организации, в том числе кредитной, предоставившей по кредитному договору (договору займа) денежные средства на указанные цели (пункт 1 части 1 статьи 10 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. № 256-ФЗ).
Кроме этого, ВС РФ напомнил, что вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти и иных лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации (пункт 2 статьи 13 ГПК РФ).
Исходя из этого, суд пришел к выводу, что непредставление истцом договора купли-продажи недвижимого имущества не могло стать основанием для отказа, поскольку истец представила вступившее в законную силу определение суда об утверждении мирового соглашения, определение о разъяснении его исполнения и сведения о произведенной на основании указанных судебных актов государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество.
Дополнительно к этому суд разъяснил, что мировое соглашение по своей правовой природе содержит элементы гражданско-правовой сделки, поскольку представляет собой волеизъявление сторон, направленное на изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей. Заключенное сторонами спора мировое соглашение влечет правовые последствия с момента утверждения его судом.
Необходимо добавить, что данный подход к трактовке мирового соглашения не является новым. Высшие суды и ранее высказывали свою позицию о том, что мировое соглашение является сделкой, к которой применяются положения не только процессуального, но и гражданского права о договорах. Примером могут быть не только Постановления Пленума ВАС РФ (см., например, Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, позволившее оспаривать мировые соглашения должника в рамках дела о несостоятельности; Постановление Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28, распространившее на мировые соглашения положения о порядке одобрении крупных сделок и сделок с заинтересованностью; Постановление Пленума ВАС РФ от 18.07.2014 № 50, указавшее, что в отношении мировых соглашений применяются нормы гражданского права о договорах), но и Постановления Пленума ВС РФ (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27, повторяющее разъяснения, изложенные в Постановлении Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28).
Недавняя практика Верховного Суда по конкретным делам также поддерживает этот подход. (Определение Верховного Суда РФ от 13.02.2020 № 300-ЭС19-26826 по делу № СИП-809/2018, Определение Верховного Суда РФ от 22.04.2019 № 309-ЭС18-23448 по делу № А50-16709/2017).
Учитывая то, что действующим законодательством не предусмотрен запрет совершения между близкими родственниками сделок по купле-продаже жилых помещений с помощью средств материнского (семейного) капитала, данное Определение ВС развивает уже имеющуюся практику по распоряжению средствами материнского капитала (см., например, Обзор судебной практики по делам, связанным с реализацией права на материнский (семейный) капитал, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 22.06.2016).
При новом рассмотрении данного дела апелляционный суд учел доводы Верховного Суда и оставил решение суда первой инстанции без изменения.
Можно ли квалифицировать мировое соглашение как договор купли-продажи?
Можно ли квалифицировать мировое соглашение как договор купли-продажи? В Телеграм-канале «Закон.ру», посвященном практике Верховного суда, это дело описывалось следующим образом: «Можно. Это #ЛикбезотВС. Интересны обстоятельства этого дела. Супруги решили через суд разделить имущество и заключили мировое соглашение, по которому жена покупает у мужа его долю в общей собственности на дом, оплачивая ее только за счет маткапитала. Конечно, сособственниками также становились двое детей супругов. Пенсионный фонд отказал в выплате капитала, суды поддержали. Однако ВС сказал, что это тоже договор продажи. Похоже, что найден неплохой способ получить маткапитал. http://vsrf.ru/stor_pdf.php?id=1860142»
Бывшие супруги прошли через два судебных процесса – сначала инициировали процесс о признании совместно нажитым в браке и подлежащим разделу общего имущества, в том числе земельного участка с жилым домом и хозяйственными постройками. Как сообщается в судебных актах, в процессе спора мужчина согласился на предложение бывшей жены о выкупе его ½ доли в совместно нажитом недвижимом имуществе за счет средств материнского капитала, и стороны заключили мировое соглашение. Согласно определению суда об утверждении мирового соглашения, с момента его утверждения судом к жене и общим несовершеннолетним детям перешло право общей долевой собственности на долю супруга из расчета по 1/3 доли каждому.
На основании данного определения Росреестром был зарегистрировал переход права собственности и право общей долевой собственности на недвижимость, после чего женщина обратилась в Управление Пенсионного фонда (далее – УПФ) с заявлением о распоряжении средствами материнского капитала, представив вступившие в законную силу судебные акты и сведения о произведенной государственной регистрации перехода права общей долевой собственности на недвижимое имущество. Однако УПФ отказал в использовании средств материнского капитала ввиду непредоставления договора купли-продажи жилого помещения, прошедшего государственную регистрацию.
И тут пришлось ввязываться в новый процесс – по оспариванию отказа УПФ. Супруга подала административный иск, руководствуясь указанием на возможность использования средств материнского капитала на приобретения жилого помещения в результате совершения любой не противоречащей закону сделки (абз. 2 п. 2 Правил направления средств (части средств) материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий). Что примечательно, Ответчик строил свою позицию на тех же Правилах, но ссылался на необходимость представить прошедший государственную регистрацию договор купли-продажи жилого помещения (подпункт «а» пункта 8 Правил) как единственно возможный документ, и утверждал, что утвержденное судом мировое соглашение не может являться договором об отчуждении недвижимого имущества.
Суд первой инстанции согласился с истцом и признал отказ незаконным и необоснованным, обязал УПФ направить средства материнского капитала на оплату спорной доли. Кроме указанных выше Правил суд сослался на общие положения статей 153, 160, 164 о сделках, а также на пункт 2 статьи 218 ГК РФ о том, что право собственности на имущество может быть приобретено на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества. Таким образом суд первой инстанции фактически расширил толкование отдельного пункта Правил, устранив недостатки юридической техники, допущенные при составлении Правил.
Апелляционный суд с таким подходом не согласился, отменил решение нижестоящего суда и принял по делу новое решение, которым отказал в удовлетворении требований истца. Суд апелляционной инстанции повторил позицию ответчика и пришел к выводу о нарушении истцом установленного порядка подачи заявления о распоряжении средствами материнского капитала ввиду непредоставления договора купли-продажи (пункт 2 статьи 8 Федерального закона от 29.12.2006 № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей», а также подпункт «а» пункта 8 Правил).
Однако Верховный суд с апелляцией не согласился.
Как указал ВС РФ в своем определении от 4 февраля 2020г. № 18-КГ19-161, отказ Управления Пенсионного фонда Российской Федерации был необоснованным, поскольку средства материнского капитала по заявлению держателя сертификата могут направляться на приобретение (строительство) жилого помещения, осуществляемое гражданами посредством совершения любых не противоречащих закону сделок и участия в обязательствах (включая участие в жилищных, жилищно-строительных и жилищных накопительных кооперативах), путем безналичного перечисления указанных средств организации, осуществляющей отчуждение (строительство) приобретаемого (строящегося) жилого помещения, либо физическому лицу, осуществляющему отчуждение приобретаемого жилого помещения, либо организации, в том числе кредитной, предоставившей по кредитному договору (договору займа) денежные средства на указанные цели (пункт 1 части 1 статьи 10 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. № 256-ФЗ).
Кроме этого, ВС РФ напомнил, что вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти и иных лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации (пункт 2 статьи 13 ГПК РФ).
Исходя из этого, суд пришел к выводу, что непредставление истцом договора купли-продажи недвижимого имущества не могло стать основанием для отказа, поскольку истец представила вступившее в законную силу определение суда об утверждении мирового соглашения, определение о разъяснении его исполнения и сведения о произведенной на основании указанных судебных актов государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество.
Дополнительно к этому суд разъяснил, что мировое соглашение по своей правовой природе содержит элементы гражданско-правовой сделки, поскольку представляет собой волеизъявление сторон, направленное на изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей. Заключенное сторонами спора мировое соглашение влечет правовые последствия с момента утверждения его судом.
Необходимо добавить, что данный подход к трактовке мирового соглашения не является новым. Высшие суды и ранее высказывали свою позицию о том, что мировое соглашение является сделкой, к которой применяются положения не только процессуального, но и гражданского права о договорах. Примером могут быть не только Постановления Пленума ВАС РФ (см., например, Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, позволившее оспаривать мировые соглашения должника в рамках дела о несостоятельности; Постановление Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28, распространившее на мировые соглашения положения о порядке одобрении крупных сделок и сделок с заинтересованностью; Постановление Пленума ВАС РФ от 18.07.2014 № 50, указавшее, что в отношении мировых соглашений применяются нормы гражданского права о договорах), но и Постановления Пленума ВС РФ (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27, повторяющее разъяснения, изложенные в Постановлении Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28).
Недавняя практика Верховного Суда по конкретным делам также поддерживает этот подход. (Определение Верховного Суда РФ от 13.02.2020 № 300-ЭС19-26826 по делу № СИП-809/2018, Определение Верховного Суда РФ от 22.04.2019 № 309-ЭС18-23448 по делу № А50-16709/2017).
Учитывая то, что действующим законодательством не предусмотрен запрет совершения между близкими родственниками сделок по купле-продаже жилых помещений с помощью средств материнского (семейного) капитала, данное Определение ВС развивает уже имеющуюся практику по распоряжению средствами материнского капитала (см., например, Обзор судебной практики по делам, связанным с реализацией права на материнский (семейный) капитал, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 22.06.2016).
При новом рассмотрении данного дела апелляционный суд учел доводы Верховного Суда и оставил решение суда первой инстанции без изменения.
Пленум Верховного суда о крупных сделках: как его применяют на практике
Вместе или по отдельности
Крупной могут считать не только одну сделку, но и ряд взаимосвязанных сделок в целом. Как их определить, говорится в п. 14 постановления Пленума. О том, что сделки взаимосвязаны, могут говорить единая хозяйственная цель при заключении сделок, консолидация всего имущества у одного лица, непродолжительный период между несколькими сделками.
Это разъяснение применил АС Западно-Сибирского округа в деле о банкротстве МУП Осинниковского городского округа «Водоканал». Его конкурсный управляющий хотел признать недействительными несколько зачетов встречных требований с ПАО «Южно-Кузбасская ГРЭС» в 2018 году. Зачеты проводились на суммы от 1,8 млн до 3,3 млн руб., а всего – 38,2 млн руб. Управляющий доказывал, что «ЮК ГРЭС» знала о предбанкротном состоянии должника и следовала схеме, которую разработали аффилированные лица, чтобы получить долги в обход других кредиторов. При этом заявитель предлагал считать сделки взаимосвязанными. Их общая сумма превышала 1% от стоимости активов должника, что позволяло рассматривать их как крупные (временный управляющий подсчитал, что общая стоимость активов «Водоканала» составляет 365 млн руб.).
Но две инстанции не согласились с его аргументами (дело № А27-1310/2018). Они отказались рассматривать сделки как взаимозависимые. А если рассматривать суммы зачетов отдельно, то крупными эти сделки нельзя было назвать. Ничего подозрительного в них суды не увидели. Они указали, что зачеты были обычными текущими сделками, а должник расплачивался за электроэнергию, что важно для продолжения хозяйственной деятельности.
С этим не согласился управляющий, который подал жалобу в АС Западно-Сибирского округа. Он настаивал, что его подозрения обоснованные. Кроме того, управляющий обратил внимание, что нижестоящие инстанции отказались считать сделки взаимосвязанными и никак не обосновали свое решение.
Суд округа согласился с доводами заявителя. В том числе с тем, что необходимо «объединить» зачеты, чтобы оценить итоговую сумму (превышает она или нет 1% от стоимости активов должника). Здесь АС ЗСО сослался на п. 14 Постановления Пленума № 27, где говорится, что взаимосвязанные сделки может объединять единая хозяйственная цель. В качестве сделок может выступать ряд хозяйственных операций. «Поскольку суды установили, что зачеты объединены единой целью погашения задолженности за электроэнергию, надо было брать общую сумму, чтобы узнать, превышен однопроцентный барьер или нет», – указал АС ЗСО. С этими и другими указаниями он вернул материалы в первую инстанцию (спор пока не рассмотрен).
Обычная сделка или нет
Любая сделка общества считается совершенной в пределах обычной хозяйственной деятельности [а не крупной], пока не доказано иное, говорится в п. 9 Постановления Пленума № 27. Это разъяснение нашло применение в деле № А34-11207/2017, где участник управляющей компании «Дом» Сергей Забава требовал признать недействительным соглашение о переуступке долга. Его 1 мая 2017 года заключили УК «Дом», УО «Риск ЖЭУ» и «Шуховской полигон ТБО». «Риск ЖЭУ» – это прежняя управляющая компания нескольких многоквартирных домов в Кургане, которая обанкротилось. Раньше она платила «Шуховскому полигону ТБО» за вывоз твердых бытовых отходов. УК «Дом» – новая управляющая организация, которая заключила свой договор с «Шуховским полигоном». Кроме того, она обязалась отвечать за долги старой управляющей компании в размере 279 537 руб. Это и было написано в соглашении о переуступке долга, которое оспаривал участник УК «Дом» Забава (одновременно был участником обанкротившейся компании «Риск ЖЭУ»).
Он указывал, что участники не одобряли эту сделку, хотя она считается крупной и должна была быть одобрена. Она носит безвозмездный характер и не относится к сделкам в процессе обычной хозяйственной деятельности, обращал внимание участник. Две инстанции согласились, что материалы дела подтверждают необходимость признать сделки недействительными. 18-й ААС также отметил, что «Шуховской полигон ТБО» – монополист. Он знал о том, что сделка крупная, и согласился оказывать услуги только при условии перевода долга, а это недобросовестное поведение.
Иначе на дело взглянул АС Уральского округа. Он напомнил, что любая сделка считается совершенной в пределах обычной хозяйственной деятельности, если не доказано иное (п. 9 Постановления Пленума ВС № 27). Истец указывал, что договор был для УК «Дом» безвозмездным, но этого еще недостаточно, чтобы доказать его необычный характер, говорится в постановлении кассации. Ведь в деле нет доказательств, что сделка вынудила «Дом» прекратить деятельность, существенно изменить ее масштабы или вид. АС УО также принял во внимание, что Забава является участником обеих управляющих компаний. Также, по мнению кассационной тройки судей, ничем не обоснован довод, что «Шуховской полигон» мог знать о крупном характере сделки. А то, является ли он монополистом или нет, вообще к делу не относится.
С такими выводами суд округа отказал в признании перевода долга недействительным.
Баланс или бухгалтерская справка
Крупная сделка – это такая, которая выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности, а цена или балансовая стоимость имущества по сделке составляет от 25% балансовой стоимости активов общества (ст. 46 закона об ООО). П. 12 постановления Пленума ВС разъясняет, где найти балансовую стоимость активов. Это, согласно общему правилу, годовая бухгалтерская отчетность на 31 декабря года, предшествующего сделке. А если общество обязано составлять промежуточную отчетность, то надо ориентироваться на нее.
На это указал нижестоящим судам АС Дальневосточного округа в деле № А59-1801/2017. Там «Водолазная компания» требовала признать недействительным допсоглашение к договору аренды земельного участка с Южно-Сахалинском. Согласно этому документу, в 2017 году «Водолазная компания» с согласия собственника передала права аренды ПСК «Жилспецстрой». Но теперь прежний арендатор оспаривал соглашение, поскольку это является крупной сделкой, заключенной без надлежащего одобрения с его стороны.
«Водолазная компания» одержала победу в двух инстанциях. Рыночная стоимость прав и обязанностей по договору аренды, согласно отчету, составила 22,2 млн руб. Согласно бухгалтерской справке, стоимость участка и основных средств оценивалась в 9,6 млн руб. Из этого суды сделали вывод, что сделка крупная, и признали допсоглашение недействительным.
Но АС Дальневосточного округа указал на ошибки в решениях нижестоящих инстанций. Согласно Постановлению Пленума ВС № 27, балансовая стоимость активов устанавливается на основании годовой бухгалтерской отчетности. Бухгалтерская справка, которой руководствовались суды, не отражает состав и стоимость всех активов общества, отметила кассация в своем постановлении. Кроме того, справка не относится к документам, которые подтверждают балансовую стоимость активов общества. С такими выводами АС ДВО отправил дело на пересмотр.
Там первая инстанция отказала в иске. Согласно балансу на соответствующий год, активы «Водолазной компании» составляли 5,8 млн руб., а стоимость права аренды – 3,8 млн руб. Таким образом, цена сделки все равно превысила 25% стоимости активов. Но суд нашел неподтвержденный факт, что она привела к прекращению деятельности общества, изменению ее вида деятельности, существенному изменению масштабов. Решение устояло в апелляции.
Мировые соглашения: заключаем правильно
Статистическая выкладка Судебного департамента при Верховном суде показывает: стороны в арбитражном процессе все еще редко обращаются к мировым соглашениям. В 2018 году арбитражные суды первой инстанции утвердили лишь 31 059 таких соглашений – это 7% от общего числа рассмотренных споров.
В апелляции стороны тоже могут пойти на «мировую», но делают это еще более неохотно: суды утвердили соглашения лишь 1642 раза за 12 месяцев. При общем количестве рассмотренных в апелляции дел, которое составило 323 802, лишь 0,5% споров (или каждый 200-й спор) в апелляции заканчиваются примирением сторон.
В деле № А40-66788/2016 экономколлегия запретила мировое соглашение, заключенное в период срока подозрительности сделок должника, совершенных с предпочтением. Кроме того, в этом споре кредиторы указывали и на признаки предпочтительности, имеющиеся в мировом соглашении, – удовлетворение требований общества к компании посредством зачета встречных однородных требований компании к обществу. ВС решил, что это достаточный повод для того, чтобы направить дело на новое рассмотрение.
Иногда стороны просят о заключении мирового соглашения непосредственно в ВС. Например, так произошло в деле «Дальней степи». В разбирательстве о субсидиарной ответственности три инстанции признали, что до банкротства «Дальнюю степь» довели организации, которые ее контролировали – это ООО «Эйч-эс-би-си Банк (РР)» и HSBC Management (Guernsey) Limited. Суды по заявлению конкурсного управляющего постановили взыскать с них 1,25 млрд руб. долгов по налогам, которые не уплатил должник (дело № А22-941/2006). Когда спор дошел до ВС, стороны попросили суд утвердить мировое соглашение, но получили отказ. В экономколлегии пояснили, что стороны не назвали «реальные цели» документа. Судей не устроил и пункт, который запрещает сторонам в дальнейшем оспаривать обстоятельства, установленные арбитражными судами по этому делу.
Почему мировые соглашения непопулярны?
Юрист корпоративной и арбитражной практики Качкин и Партнеры Качкин и Партнеры Федеральный рейтинг. группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Земельное право/Коммерческая недвижимость/Строительство Профайл компании × Алексей Елисеенко уверен: причина низкой популярности мировых соглашений в арбитражном процессе заключается в том, что до судебной стадии, как правило, доходят те споры, которые характеризуются высокой степенью интенсивности конфликта, когда противоборствующим сторонам достаточно сложно найти точки соприкосновения. «Споры, где стороны потенциально могут договориться, обычно разрешаются еще на досудебной стадии во избежание временных затрат и судебных издержек», – пояснил он.
По каким делам сложно «мириться»?
Это подтверждает и статистика Суддепа: подавляющее большинство мировых соглашений стороны заключают по гражданско-правовым спорам. Например, по делам о взыскании с контрагента оплаты по договору. В таких спорах стороны помирились в 95% от всех случаев заключения «мировой». В банкротных делах такие соглашения встречаются значительно реже – лишь 1275 раз. По административным спорам в 2018 году стороны «помирились» 268 раз, то есть на соглашения по этой категории дел приходится меньше 1% от общего количества.
Чем проще спор, тем больше вероятность заключить мировое соглашение: для сторон спора заранее понятен исход дела и издержки, связанные с разбирательством, и они могут путем несложных вычислений просчитать экономическую целесообразность заключения мирового соглашения.
По словам Алексея Елисеенко, довольно непросто заключить мировое соглашение в рамках сложных судебных споров. К ним можно отнести, например, комплексные корпоративные конфликты, когда спор достигает высокой степени эскалации, а стороны инициируют целый ряд параллельных судебных процессов.
Почему суды отказываются утвердить соглашение?
Закон предписывает два запрета по поводу условий мирового соглашения: они не должны противоречить закону и условия не должны нарушать прав третьих лиц, напоминает Сергей Савельев. Он же предупреждает, что под эти два запрета суды могут искусственно подтянуть внешне вполне безобидные условия соглашения.
«Например, по-прежнему технически сложно «закрыть» одним мировым соглашением совокупность взаимосвязанных и параллельных разбирательств, присущих корпоративному конфликту», – объясняет эксперт.
Самой острой и «по-исследовательски» интересной проблемой является невозможность в нашем правопорядке заключить соглашение об отказе от права инициировать новые судебные споры либо соглашение о воздержании от подачи исков.
Есть точка зрения (по-моему, не вполне взвешенная), что подобные соглашения противоречат конституционным положениям о праве на судебную защиту, а следовательно, ничтожны.
Иван Веселов отмечает: судебная практика отвергает возможность заключения мирового соглашения относительно нескольких споров. Суд откажет в утверждении такого мирового соглашения, так как действующее процессуальное законодательство допускает заключение «мировой» исключительно в отношении одного дела.
Олег Буйко советует не включать в мировое соглашение отлагательные или отменительные условия, а также не регулировать вопросы, не связанные прямо с предметом спора.
Советы юристов: как заключить мировое соглашение
Несмотря на то, что ряд ограничений все же существует, Сергей Савельев отмечает, что в последние годы суды стали «крайне либеральны» к любым условиям мировых соглашений и стараются не вмешиваться в договоренности сторон.
По словам Евгении Червец, главное при заключении мирового соглашение – договориться с оппонентом и принять решение, что спор будет решен миром, осознать выгодность и эффективность именно такого решения. «В таких переговорах не надо пытаться кого-то «наказать» – я рекомендую думать в таких случаях только о защите своего права и быть нацеленным на будущее, а не на рефлексию прошлых, приведших к спору отношений», – посоветовала эксперт.
«Необходимо учитывать факторы, связанные с характером спора, возможностями переговорной позиции и настроенности оппонента действительно урегулировать спор на началах взаимовыгодного сотрудничества», – соглашается Иван Веселов.
А составление текста мирового соглашения – это часто уже вопрос юридической техники, считает Червец. Савельев добавляет, что мировое соглашение должно структурироваться командой при участии сильного процессуалиста, ведь это не простая сделка, а сделка с особым и осложненным порядком утверждения судом.
Веселов напоминает, что мировое соглашение – это гражданско-правовая сделка. А это значит, что к ней применяются нормы как процессуального, так и гражданского права. Из-за этого следует учитывать соответствующие положения законодательства при заключении мирового соглашения. Например, к мировому соглашению по делу, стороной которого является хозяйственное общество, применяются правила о порядке совершения крупных сделок и сделок с заинтересованностью. «Необходимо учитывать и общие нормы гражданского права о договорах», – рекомендует он.
Алексей Елисеенко советует при подготовке текста документа ясно и недвусмысленно формулировать условия мирового соглашения, избегая при этом отлагательных и иных условий, которые создают неопределенность в отношении объема обязательств сторон мирового соглашения.
Все договоренности должны иметь четкие сроки и устанавливать последствия неисполнения мирового соглашения, ведь его можно исполнить принудительно, обратившись в службу судебных приставов. Соглашение должно содержать четкие характеристики, чтобы третье лицо, ФССП, могло принудительно их исполнить.
Для суда соглашение должно быть максимально простым и понятным, соглашается Олег Буйко. Если в соглашении есть нестандартные конструкции, нужно представить суду письменные пояснения о мотивах их включения в соглашение, а также быть готовыми корректировать условия соглашения непосредственно в судебном заседании в соответствии с комментариями суда.
Как будет развиваться институт мировых соглашений?
Сейчас на рассмотрении Госдумы находится целый пакет законопроектов, направленных на совершенствование примирительных процедур. Реформу института инициировал Верховный суд в начале 2018 года.
По задумке ВС, суды должны активнее содействовать сторонам в примирении. Законопроект предлагает использовать примирительную процедуру на любой стадии процесса по ходатайству стороны или по предложению суда. Кроме того, законопроект четко прописывает принципы примирительных процедур: добровольность, сотрудничество, равноправие, конфиденциальность.
В документе подчеркивается, что суд не станет принуждать стороны к примирению, а лишь будет предлагать им попытаться урегулировать спор самим, оценив все плюсы такого способа. Разработчики документа предлагают и финансово стимулировать участников процесса, которые согласились помириться, заключив мировое соглашение: речь идет об изменении размера государственной пошлины, который возвращается истцу при подписании «мировой», отказе от иска или признании ответчиком иска. Сейчас он составляет 50%. В проекте предлагается возвращать 70%, если примирение произошло до принятия решения первой инстанцией, 50% – на стадии апелляции и 30% – когда дело дошло до кассации и надзора.
Законопроект внесли в Госдуму 14 месяцев назад, но с тех пор он прошел только одно чтение – в июне 2018 года. Дальнейшая судьба законопроекта неизвестна – тот факт, что о нем «забыли» почти на год, еще не говорит о том, что его не примут вовсе. Например, один из главных принятых Госдумой в 2018 году законопроектов, о зачете времени в СИЗО, внесли еще в 2008 году, первое чтение он прошел через семь лет после этого, а законом стал только спустя 10.