Метро 2033 как пройти рейх
Метро 2033
В туннеле становилось все холоднее: мы с Мельником поднимались все ближе и ближе к поверхности. Через минуту мы должны были оказаться наверху, наедине с воющим ветром, наедине с чудовищами, наедине с самой судьбой… я был почти у цели.
Поднимаясь по лестнице, осматриваемся с помощью мыши. Осваиваемся в управлении. Открываем ворота, удерживая английскую «Е». Присев проходим через ворота. Слева обыскиваем ящики в поиске патроном. Идем дальше. Выбравшись на поверхность надеваем противогаз. Появляются стражники, убиваем их. Следуем за Мельником. Открываем дверь. Встретившись со второй группой, на нас неожиданно нападают враги. Отстреливаем парочку, на большее не хватает ни людей, ни припасов.
Метро – это наш дом. Это все, что у нас осталось. Да, жизнь тут не сахар, но ты всегда знаешь, что на твоей станции каждый человек тебе – как родной, тебе есть, ради чего и ради кого жить. Но с тех пор, как появились эти мутанты, все изменилось. Мы стали другими. Нами правил страх. Пока не пришел он, Хантер. Он изменил все – и в особенности мою жизнь.
Хантер не вернулся. Сбежать с ВДНХ было непросто, но я ведь дал ему слово. На следующий день к Рижской уходил караван. Караванщик набирал охранников, и я завербовался.
Идем в оружейную, держась стрелки компаса. Получаем необходимое снаряжение и отправляемся в путь.
Так я покинул родную станцию в первый раз с далекого детства. Мне было неловко, что я не сказал отчиму всей правды. Я не собирался возвращаться домой к Рижской. Но я не мог подвести Хантера.
Едем по рельсам на повозке. По пути нас останавливает Петя. Он сообщается о застрявшем караване, поэтому придется ехать через служебный туннель. В дороге с членами отряда происходят странные вещи. Смотрим ролик. Очнувшись, быстро отстреливаемся от врагов. Срываемся с повозки. Добегаем до блокпоста.
На моем пути Рижская была только первой остановкой. Но дальше я должен был идти один. Перед тем, как расстаться, мы выпили за то, что остались в живых. Говорят, водка делает храбрее, но мне было все также страшно. Зато я нашел нового попутчика… Поначалу он мне очень не понравился.
Выпиваем за столиком. Далее спускаемся по лестнице и сразу поворачиваем направо. Говорим с мальчиком. Он сообщает нам, что нас ищет некий человек. Даем ему пулю и следуем за ним. Дойдя до места, садимся на стул и знакомимся с Бурбоном. Получаем немного патронов. Следуем за ним.
Самая лестная характеристика, которую можно было дать Бурбону – «подозрительный тип». Идти с ним вместе в заброшенный туннель – глупо, говорил я себе. Но что мне оставалось? Другого пути с Рижской не было…
Идем за Бурбоном по туннелю. Внутри станции множество ловушек. Если их обойти, то можно будет внезапно напасть на врагов и перебить их. А можно идти штурмовым путем.
Я думал встретить на своем пути мутантов, чудовищ… Но простые люди иной раз ведут себя страшнее монстров. Сколько еще «братьев по разуму» попытается прикончить меня, пока я доберусь до Полиса.
Поворачиваем направо, спускаемся вниз по лестнице, надеваем противогаз. Убиваем монстров. Поднимаемся наверх, идем по рельсам. Прячемся и ждем, пока проедет охранная тележка. Доходим до конца. Бурбон активирует лестницу, быстро спускаемся и бежим. Если в инвентаре есть гранаты, самое время их использовать.
Проспект Мира был всего в паре сотен метров, но Бурбон предупредил, что дорога идет по «затерянным катакомбам».
Обыскиваем трупы. Снова эти странные ведения. Открываем решетку и проходим дальше. Добравшись до «Проспекта Мира», сдерживаем толпу монстров. Входим на станцию.
Никогда прежде я не видел такого базара. На нем можно было купить вообще все, что угодно. Жаль, Бурбон задолжал денег солдатам Ганзы и не хотел задерживаться.
Пока Бурбон разбирается со своими долгами, у нас есть возможность немного отовариться на рынке. Найти его можно следуя по стрелке компаса. Вместе с Бурбоном поднимаемся на поверхность.
Как описать чувство, когда после двадцати лет в туннелях видишь небо? Когда видишь город, в котором когда-то родился, и в котором теперь властвуют чудовища? «Вот он, мертвый город»,— сказал мне Бурбон. – «Добро пожаловать домой».
Слева собираем припасы с трупа. Поворачиваем направо, потом налево и вверх по лестнице, там еще немного полезных вещей. Поднимаемся на поверхность, возле арки встречаемся с Бурбоном. Следуем за ним. Убиваем парочку монстров и убегаем.
Мы возвращались в метро. И я чувствовал, что мне в нем уютнее, спокойнее, чем в городе, где я когда-то родился. Где же мой настоящий дом? Да хоть на Сухаревской – тем более, у Бурбона там были друзья.
Ползем по вентиляционной шахте. Бурбона захватывают бандиты. Выходим из шахты, продвигаемся к концу помещения, попутно убивая противников. Смотрим кат-сцену, в которой главарь банды убивает Бурбона. Неожиданно на помощь приходит неизвестный человек. Представившись Ханом, он зовет нас проследовать за ним.
Появление Хана стало для меня полной неожиданностью… Хотя и чувствовал, что кто-то помогает мне из тени, когда я сражался с бандитами. Хан сказал мне, что я не виновен в гибели Бурбона… Но мне все равно было жаль моего первого напарника.
Идем за Ханом по таинственному туннелю. Лучше всего не отходить от него и не выключать фонарь.
Хан был удивительным человеком, не очень похожим на других людей. И даже не очень похожим на человека вообще. Я бы скорее назвал его… Магом… Только их не бывает.
Продолжаем идти за Ханом. Встретив аномалию, замираем на месте. Идем на противоположную дорожку, убиваем мутантов. Чуть погодя на помощь приходим аномалия. Проходим через вагон.
Хан привел меня на Тургеневскую, Проклятую станцию. Ее жители были обречены, но боролись за выживание до последнего.
Человек остался человеком даже после конца света. Он все также готов был грызть глотки своим собратьям из-за абстрактных идей… Даже война, на которую я ехал теперь, была эхом какой-то древней войной между красными и фашистами…
Итак, уровень можно пройти двумя способами: в стелсовом режиме или прорываясь напролом. Если патронов мало, то естественно логичнее будет выбрать первый вариант. Чуть пройдя вперед, поворачиваем налево и спускаемся по лестнице, потом еще налево, а затем налево и поднимаемся по лестнице. После лестницы направо и идем прямо до ворот. Слева будет дверь, входим в комнату. Впереди еще одна дверь, не успев открыть ее, нас ловят фашисты.
Когда я пришел в себя, надежды у меня не осталось. Пленные в фашистских концлагерях использовались как рабы – или мишени.
Смотрим кат-сцену. Следуем за парнями, которые спасли нас. Садимся в дрезину в роли стрелка. Едем, попутно расстреливая другие дрезины. На мосту стреляем в опоры, чтобы танк провалился вниз. Доехав до ворот, слезаем, проходим через границу станции и пересаживаемся на другую дрезину.
После нашего боя с фашистскими дрезинами, нам казалось, что впереди нас уже не ждет ничего страшного. Какая ошибка!
Убиваем фашиста, пока он не успел сообщить о нас. Садимся, чтобы враги не смогли добраться до нас. Прибыв в депо, предстоит сражение с монстрами. Напарнику не удается выжить, его утаскивают эти твари. Спрыгнув с дрезины, продвигаемся вперед и прыгаем в трубы. Поворачиваем налево и ползем.
После смерти Павла, я опять остался один… И я должен был как-то добраться до Черной Станции – меня там ждал Ульман.
Говорим с капитаном отряда «Дети подземелья». Он просит о помощи в борьбе с монстрами. Со схрона забираем патроны. Отбиваемся от атаки монстров. Далее говорим с капитаном, он отдает нам пленку с аудиозаписью.
Не случилось бы с моей родной станцией то же, что произошло тут, вот все, о я мог думать. В этом кошмаре я неожиданно встретил нового путника…
Говорим с ребенком, сажаем его к себе на спину. Следуем по стрелке компаса, по пути убивая кикимор. Взбираемся на верхушку, отдаем ребенка матери. В знак благодарности получаем патроны. Пообщавшись с людьми со станции, закупаем экипировку и отправляемся на поверхность.
Я снова поднимался наверх, в холодные и липкие объятия мертвой Москвы. У выхода из метро меня ждала фашистская засада.
Выходим из туннеля, убиваем фашистов. Поднимаемся на поверхность по трубе. В будке забираем патроны. Идем к зданию. Вмешиваться в борьбу демона и фашиста лучше не следует. Входим в здание следуем по компасу на крышу. Добравшись до крыши, вставляем пленку с аудиозаписью в магнитофон. Выходим к обратной стороне здания, ориентируясь по компасу. Пробегаем через парковку. Фашистов можно и не убивать, чтобы внимание демонов было полностью направлено на них. Спускаемся в метро.
Теперь мне было ясно, что Черную станцию уже заняли фашисты. Но раз Ульман ждал меня там, я должен был рискнуть.
Смотрим ролик. Получаем от Ульмана винтовку с глушителем, подбираем ее, слева находится прибор ночного видения. Проходим к КПП, минуя ловушки. Добираемся до дрезины, к Ульману.
Видение: выбираем либо убежать от монстра, либо пойти в его сторону, от этого будет зависеть концовка игры.
Трудно описать, что я чувствовал в тот миг. Я падал с ног от усталости, и в то же время не мог сдержать улыбки. Я справился! Я доставил послание Хантера в Полис! И теперь судьба моей станции была в руках куда более сильных, чем мои собственные. Я выполнил свою миссию.
Пока Ульман ищет Мельника, можно прикупить припасов. Смотрим ролик.
Решение Совета стало для меня ударом. Но план Мельника подарил мне надежду. И вот вновь я отправлялся наверх, в город, искать командный пункт…
Идем налево. Спускаемся вниз, ползем по трубе. Слева находятся патроны и аптечка. Выходим на поверхность. Не подходите близко к зданию! Надо переждать пока обломки рухнут вниз. У входа встречаемся с Мельником и Данилой.
Великая Библиотека была поразительным местом. Я словно оказался в замке из книжек с картинками. И, как в тех сказках, сокровища стерегли страшные чудовища.
Идем за Мельником. Нужно найти обходной путь и открыть дверь. Поднимаемся по лестнице, поворачиваем направо, идем, вперед расстреливая висящих тварей. Через проем проходим на другую сторону и через отверстие в двери стреляем по деревяшке удерживающей дверь. Еще одну дверь забаррикадировали монстры, поэтому поворачиваем налево, снова через дырку в стене проходим в зал и стреляем по люстре. Данилу ранит демон. Мельнику нужно срочно отнести его в Полис, поэтому нам придется идти самим.
Я снова был наедине с ужасом. И мне предстояло взглянуть ему прямо в глаза, в прямом смысле этого слова.
Убегать от библиотекарей нельзя, скрыться от них невозможно, остается только один единственный и проверенный способ – бить их любыми средствами. Добравшись до лифта, наблюдаем зрелищную битву между демоном и библиотекарем. В подвале появляется новый вид этих существ – загорелый библиотекарь. Он шустрее и более живучий.
Подземное хранилище было жутковатым местом. Я не знал ни где искать, ни даже как выглядело то, что я пытался найти. Но неведомый ангел-хранитель помог мне.
Прокрадываемся мимо библиотекаря. Спускаемся вниз по лестнице. Проходим через комнаты зараженные радиацией. Дойдя до архива, забираем нужные документы.
Я нашел планы Д-6 и карту командного пункта. Но Мельник все не возвращался. Смогу ли я выбраться из Библиотеки живым без его помощи? От этого зависела судьба моей станции.
Берем все необходимое и идем к Мельнику.
Темный тоннель, грохот колес, запах смерти. Так начался наш путь в Д-6. Мы приближались к цели с каждой секундой.
Видение: следуем за монстром.
Когда дрезина встанет перед воротами, садимся за огнемет и начинаем прожигать монстров. Высаживаемся с дрезины.
Весь хаос туннелей не мог проникнуть за этот могучий гермозатвор. Ворота казались незыблемыми… как те люди, которые шли со мной.
Продвигаемся вперед расправляясь с мутантами. Особенно бдительно присматриваем за Володей, а когда он зовет на помощь, быстро реагируем. Борю убивают.
Еще один человек погиб, чтобы помочь мне. Как мне отплатить умершим за их подвиги?
Надеваем противогаз и спускаемся вниз по лестнице. Добравшись до Д-6, нас отправляют просмотреть комнату, ворота захлопываются, и мы остаемся одни. Найдя свою команду, узнаем о смерти Степана. Садимся в прибывший поезд.
Неужели мы нашли вход в легендарный бункер? Я никак не мог в это поверить. Но сколько человек отдали свои жизни, чтобы мы получили доступ к последним ракетам! Стоило ли это их жизней?
Выходим из поезда, идем за Мельником. Нужно восстановить подачу электроэнергии. Для этого поднимаемся вверх по лестнице, а затем открывает 4 люка. Слушаем команды Мельника и быстро активируем соответствующий генератор. Спускаемся вниз на лифте. Слева запускаем вагонетку, чтобы она протаранила дверь. Заходим в комнату с компьютерами. Снова отключается свет. Теперь уже нужно спуститься в самый низ. Это можно сделать на лифте. Выйдя из него, прикрываем Мельника от аномалий.
Мы опускались в самое чрево древней цитадели, и меня бил озноб. Мы были в шаге от обладания мощнейшим из оставшихся на земле оружий… Имели ли мы право воспользоваться им?
Продвигаемся вперед уничтожая аномалии. Взбираемся по лестнице. Добираемся до крана и извлекаем 3 стержня. Следуем за Мельником до лифта.
«Мы отвоюем наш мир – огнем и мечом». Мельник произнес эти слова, но будто бы уже слышал их от Хантера. Огнем и мечом… Но разве не так мы однажды уничтожили тот прекрасный мир? И вот огонь был в моих руках…
Встречаемся с Ульманом. Перетаскиваем прибор в вагон.
Сойдя с поезда, мы с Мельниковым выбрались на поверхность у концертного зала имени Королева. Теперь мы были совсем рядом с Останкинской телебашней. Именно тут и завязалась та битва, с которой я начал свой рассказ.
Сражаемся, пока можем. Далее быстро бежим к телебашне, не отходя от Мельника. На лифте добираемся до самого верха.
Лифт доставил нас прямо наверх. Мы теперь словно парили над этим миром. Он весь был у меня на ладони… И будто бы его судьба зависела от меня. И я сделаю все, что от меня зависит. Я установлю систему наведения… Так я думал. Но человек предполагает, а располагает кто-то другой.
По пути наверх лифт ломается и нас откидывает на один уровень ниже, чем Мельника. Пробуем добраться до него, особо не попадаясь на глаза демону. Добравшись, демон атакует Мельника, в то время мы должны расстреляет злостную тварь. Мельник ранен, придется всё сделать самим. Проходим еще несколько испытаний с использованием QTE и вот мы на самом верху. Устанавливаем прибор лазерного наведения.
Видение: ищем дверь с монстром.
Идем по длинному коридору вперед, не попадаясь черному монстру. Встретив его необходимо развернуться и бежать в другую сторону. Делаем 2–3 круга вокруг камней и разворачиваемся. Бежим дальше. При выборе 2-х сторон выбираем бойко стоящего мужчину, а не раненного и зовущего на помощь солдата. В конце стреляем из револьвера в черного. Смотрим ролик. Не забывайте, что в игре две концовки.
Препарация: В 2033-м мы будем пить Баварское — Metro 2033
Но вы не видели дичь,
И в андерграунде не были,
как Владимир Ильич.
На проводе город Таллинн (sic!), здравствуйте. В предыдущих двух статьях, касавшихся киберпанка и двух последних частей Deus Ex, я достаточно часто затрагивал тему фашизма, являющегося неотъемной частью толковой киберпанк-вселенной. Мое к нему отношение (подсказка: отрицательное) вполне понятно из них же. Однако, к стыду своему, я совершенно забыл фашизм определить и прошелся в основном по некоторым внешним признакам, не притрагиваясь к сути. Противостояние же Четвертого Рейха и Красной Линии в серии книг «Метро 2033» и игр по ним, как мне кажется, отличный повод порассуждать о сути явления, его понимании и воплощении. В том числе я предлагаю затронуть и его антипод — как в жизни, так и в мире Метро.
Чтобы не быть голословным, я решил прибегнуть к подлости, совершить ход даже не конем, а скорее доской: я решил ознакомиться с программными документами главных идеологов, теоретиков и практиков коммунизма и фашизма, с «Манифестом коммунистической партии» (К. Маркс, Ф. Энгельс — 1848) и с «Доктриной фашизма» (Б. Муссолини, Д. Джентилле — 1932). Поговорим, что называется, предметно.
Важное примечание: несмотря на то, что оба документа абсолютно открыто размещены в сети, некоторые законы могут запрещать их публикацию и распространение, поэтому от прямых цитат и ссылок я воздержусь. Тем не менее, все сказанное вы можете проверить самостоятельно, если возникнет такое желание. Я же выступаю против запрета каких бы то ни было идеологических произведений, поскольку что для построения чего бы то ни было, что для борьбы с ним, необходимо знать, что мы строим и с чем мы боремся. В противном случае итог может быть печален, что нам и иллюстрирует предмет сегодняшнего разговора — серия Метро.
Я, кстати, придумал оправдание огромному временному промежутку между релизом обсуждаемых игр и статьями о них. Я не пытаюсь втолковать в неигравших свое мнение до того, как они ознакомятся с предметом сами, а лишь предлагаю вариант трактовки происходящего в этих играх. Скажем так, даю почву для размышлений и возможного переосмысления увиденного.
1. Коммунисты в жизни
Начну именно с них, поскольку фашизм во многом создавался как отрицание коммунизма, а потому во многом на него ссылается. Как уже было сказано, программным документом коммунистической идеологии является «Манифест коммунистической партии». В отличие от трех томов «Капитала», который является скорее теоретической и даже немного философской работой, «Манифест» — это конкретное изложение целей и принципов, которых должен придерживаться каждый, называющий себя коммунистом.
Если что, я читал сам «Манифест», а не этот комикс
Заранее оговорюсь: если среди читающих вдруг обнаружатся настоящие марксисты, всерьез изучавшие «Капитал», заранее прошу прощения, если в моем пересказе найдутся какие-либо искажения. Это не от зловредности, а лишь потому, что и без того поверхностные знания приходится упрощать и огрублять, чтобы не растягивать статью и не превращать заметку об игре в эссе «Маркс своими словами».
Коммунисты рассматривают историю как процесс развития общества, вызванный объективными предпосылками. Историю, по Марксу, движут не отдельные личности, а массы людей, группируясь, разделяя труд и толкая вперед научный и общественный прогресс. Немалую роль в развитии общества, с точки зрения марксистов, играют средства производства и собственность на них.
Не буду ударяться в марксисткое видение истории — это будет и долго, и нудно, и на данный момент незачем. Пропустим эпоху первобытно-общинного строя, рабовладение и феодализм и остановимся сразу на капитализме. В данный момент, как говорят нам коммунисты, весь мир разделен на два главных противоборствующих класса — это наемные рабочие и капиталисты.
Та самая карикатура
Рабочие — те, кто не владеет средствами производства и продает свой труд. Капиталисты — это те, кто владеет средствами производства и продает результаты чужого труда на их средствах производства. Между ними существуют непримеримые противоречия. В первую очередь, они заключаются в желании рабочих работать поменьше и получать побольше и в желании капиталистов гонять рабочих побольше и платить им поменьше.
В то же время, в руках капиталистов находится и государственная власть, поскольку богатство позволяет окружающих работать в твоих интересах. В тех же Штатах это вполне законно и называется лоббизмом. Поэтому коммунисты называют государство инструментом для проведения воли господствующего (владеющего средствами производства) класса в жизнь, а так же диктатурой правящего класса. Поэтому, в том числе, коммунисты выступают против современных демократий — дескать, отбором кандидатов руководит капиталистический класс, газетами и телевидением, где представляют кандидатов, руководит капиталистический класс и голоса считает тоже капиталистический класс.
Суть™
И еще Суть™
Таким образом, коммунисты выступают за обобществление средств производства. То есть, правящим классом должны стать рабочие — подавляющее большинство населения Земли-матушки. Соответственно, первые коммунистические государства должны управляться рабочими же. Например, по системе советов. То есть, когда колхозники выбирают председателя колхоза, он ездит на районные съезды, где другие председатели выбирают председателя съезда, который ездит на областные съезды, следующий — на республиканские, и таким образом в итоге получается, например, министр сельского хозяйства, которого могут отозвать на каждой ступени этой пирамиды. То есть, к управлению государством попадают не проплаченные кандидаты через выборы, итог которых многим заранее известен, а идут с самого низа, от рабочих. Причем, коммунисты не цепляются за государство, как это им приписывают. Они утверждают, что впоследствии, когда Земля вся станет коммунистической, как сейчас она вся капиталистическая, а когда-то раньше была феодальной, рабовладельческой или первобытно-общинной — так вот, когда вся Земля станет коммунистической, государства отомрут сами собой за ненадобностью.
Конечно, квалификация рабочих в государственном управлении вызывает сомнения, но об этом говорил и, например, Ленин. Это его знаменитая цитата, где он говорит, что в данный момент (на начало ХХ века) не каждая кухарка способна управлять государством, но их (большевиков) цель в том, чтобы в будущем она эту способность получила. То есть, население необходимо образовывать.
Зачем это все коммунистам? Ответ на этот вопрос дают они сами. Это необходимо для обеспечения экономической независимости каждого отдельного члена общества и для обеспечения каждому члену этого общества возможности развиваться в том, что ему интересно, и самореализовываться так, как он того хочет. И я не могу не заметить определенной логики в этом: согласитесь, заниматься, например, музыкой гораздо удобнее тогда, когда всем вам доступны нужные инструменты, когда вы знаете, что студия завтра не закроется, когда у вас достаточно свободного времени и сил и вы знаете, что вам всегда будет, чем расплатиться за аренду помещения.
2. Фашисты в жизни
«Доктрина фашизма» — документ куда менее объемный, нежели «Манифест», и прочитал я его прямо перед написанием этой статьи. Он критикует все существовавшие до режимы и идеологии, называя различные причины их несостоятельности, однако главные постулаты таковы. Фашизм — это корпоративизм, тоталитаризм как примат государства, империализм и завоевательная политика.
Государство по Муссолини — это некая сущность, вмешивающаяся во все аспекты жизни граждан. Оно заведует и экономикой, и политикой, и морально-этической, и культурной, и духовной сторонами жизни населения. Здесь могут возникнуть определенные параллели с Советским Союзом, но есть весомая разница.
Фашизм отрицает принцип классовой борьбы, на котором основывались большевики. Государство в фашизме предположительно должно снимать разногласия между рабочими и капиталистами, поддерживая одних и умеряя аппетиты других. В фашизме нет разговора об уничтожении частной собственности на средства производства, что является основной целью марксистов. Наоборот, рабочие и капиталисты должны скооперироваться в интересах государства и захватывать жизненное пространство для нации, которую и формирует государство. Для людей, считающих, что фашизм и нацизм — это разные вещи, я подчеркну: впервые о захвате жизненного пространства в интересах нации говорил не Гитлер, а Муссолини.
Ситхов должно быть только двое
В теории, фашистское государство — это некая надклассовая структура, это дух нации. «Доктрина» Муссолини говорит, что нация — это и есть государство, и что интересы государства — это и есть интересы нации. Государство как бы берет под свой контроль предприятия, и таким образом выступает как единая корпорация, где каждый рабочий трудится уже не на свое благо или благо предприятия, а на благо нации, государства.
Поэтому, например, государство вполне может применять силовые методы для разгона забастовок и демонстраций, ведь рабочие, их устроившие, не доверяют государству, нации, которое о них позаботится, и вредят ему, нарушая работу предприятий — раскачивают лодку. Поэтому оно может отслеживать их деятельность, влазить им в головы, говорить, что читать, на что смотреть и кого слушать. Грубо говоря, если коммунисты говорят о том, что народ формируют государство, то фашизм говорит, что государство формирует народ.
Разгон забастовки на заводе Форда в Цитадели Демократии
Поскольку фашизм достаточно сильно опирается на разнообразную метафизику и духовность, одним из инструментов формирования народа при фашизме является религия. Муссолини предлагал брать наиболее подходящую народу, то есть, учитывать национальную специфику. В Италии, например, это был католицизм. В Германии — лютеранство. Русские же эмигранты, исповедовавшие фашистские идеи, во многом упирали на православие.
Вообще, фашизм предлагает меньше думать и больше действовать. Муссолини отдельно подчеркивал значение веры, которая, в отличие от раздумий, рождает действие. Когда теоретической доктрины фашизма еще не существовало, а были лишь организации, занимавшиеся наведением порядка в Фатерлянде, они, как писал Муссолини, руководствовались верой, а не теорией. И это еще одно, третье важное отличие фашизма от коммунизма — идеалистичный подход.
Коммунистическая теория опирается на материализм, на объективное познание мира, логику и критичный подход. В принципе, сам марксизм — это не столько теория или идеология, сколько метод познания мира. «Огнестрельный метод», — так о нем писал Маяковский. Фашизм же упирает на дух, на кровное родство, веру и прочее шаманство.
С ними Бог
Чтобы больше не возвращаться к теме фашизма, эту часть я хотел бы закончить тем самым определением Георгия Димитрова, данное им на Лейпцигском процессе, где ему пытались показательно присудить поджог Рейхстага. Не получилось.
Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала… Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть к другим народам.
Вот так вот. Фашизм — это не радикально новая общественно-экономическая формация, не альтернатива капитализму и уж тем более не какой-то там особый путь. Это и есть капитализм, в самом зверином его проявлении. Капитализм, направленный на тотальную войну. Согласитесь, даже существующая форма демократии для тотальной войны не очень-то эффективна. Только если вы не Соединенные Штаты, отгородившиеся от мира двумя океанами и не сидящие на заборе, раздумывая, кому бы сейчас выдать ленд-лиз: верным и преданным британцам или советским коммунистам? Да и то, кстати, фашистские росточки присутствовали в Штатах перед Второй Мировой Войной. Поинтересуйтесь как-нибудь судьбой американских японцев до и особенно после бомбардировки Перл-Харбор. Или разгоном забастовок на предприятиях Форда во время Великой Депрессии. В кризисных ситуациях капитализм склоняется к фашизму сам по себе, без каких-либо ярких вождей, тоталитарных лидеров и мутных доктрин.
У меня вот разрез глаз оленеводский, и знаете, че-то не прельщает меня такая демократия
3. Коммунисты в Метро
В книгах и играх серии Метро коммунисты предстают в совершенно ином качестве. Они строят планы по захвату всего Метро, заражают боевым вирусом мирную станцию, потом сжигают ее под предлогом пресечения распространения заразы… В общем, страшные люди.
Жители Красной Линии ходят строем, по всем их станциям шныряют чекисты, везде стоят комиссары в пыльных шлемах, готовые прямо на месте тебя схватить, вынести приговор и лично привести его в исполнение. Отсутствие документов говорит, что ты шпион, бегство за пределы Линии говорит, что ты шпион, осуждение генеральной линии партии говорит, что ты предатель, шаг вправо — попытка к бегству, шаг влево — попытка к бегству, прыжок на месте — провокация.
В то же время, станции Красной Линии пестрят красными же знаменами, советскими плакатами и растяжками с узнаваемым шрифтом. Коммунисты охотно используют советскую терминологию, аббревиатуры и всякий прочий новояз.
В концовке Last Light мелькает еще один штамп о коммунистах: штурм Д6 выглядит как натуральный зерг-раш, когда толпы простенько экипированных бойцов пытаются взять количеством защитников комплекса. Мне вспомнились рассуждения некоторых любителей истории касательно Великой Отечественной и победы Советского Союза в ней. Мол, СССР выиграл благодаря численному превосходству. Они, правда, не учитывают, что львиная доля потерь советской стороны — это нонкомбатанты, то есть, мирное население, уничтоженное Вермахтом и СС-овцами, а так же тот факт, что против СССР на его территории сражалась не только Германия, и в лоб сравнивать их потери было бы не совсем корректно, но тут уж что поделать. Слишком много разного было наврано в свое время, винить этих людей в незнании я никак не могу.
Мясом завалили
4. Фашисты в Метро
О них я могу сказать только одно: авторы честно пытались. У фашистов есть и мега-тюрьмы с системой подачи питательных ядов через вентиляцию, и концлагеря для мутантов, и замеры морд штангенциркулем. Есть и Фюрер, и всякие унтер/убер/оберст/шутрмбанфюрреры, и яркие эмоциональные речи начальников перед толпой, и стяги со стилизованной буквой «R», обозначающей «Райх» — вся внешняя атрибутика. Обывательское представление о фашизме.
Wollt Ihr den totalen Krieg?
Паноптикум, все как у Франциско Франко
Они тоже строят планы по захвату Метро, для чего, кстати, заключают союз даже с «ненавистными буржуями» с Ганзы — что, кстати, весьма интересная аллюзия на сотрудничество корпораций вроде Форда или Кока-Кола Компани с гитлеровской Германией перед началом Второй Мировой, несмотря на все запреты и эмбарго. Жаль только, что аллюзия, скорее всего, случайная.
5. Что не так в целом
Не очень понятно, что дает вождям Рейха и Красной Линии власть над своими гражданами. И если, допустим, три стоящие очень близко станции первого еще могут целиком подчиняться какому-либо яркому, харизматичному лидеру, то вот почему шестнадцать станций, растянутых по Метрополитену фактически от края до края, подчиняются одному центру — непонятно.
Понимаете, это как роман Кафки «Замок». Я сейчас не понтуюсь ни в коем случае, а лишь привожу пример такого же понимания власти. Мол, правит тот, кто правит. Почему он правит? У него есть власть. Что дает ему эту власть? А пес его знает, он просто главный. Кафка, критикуя в «Замке» бюрократический аппарат, попытался показать беспомощность человека в противостоянии с государственной машиной — но он не понял сам и не смог показать основания этой машины, на которых она правит. Грубо говоря, если я сейчас сяду во главе какого-либо государства, окажется, что я не могу сделать очень и очень многое — гораздо больше, чем могу.
6. Почему я не ругаюсь
Да, я на удивление спокоен, описывая Метро. Я просто внезапно понял, что это правдоподобно. Ведь действительно, разработчики на живом примере показали, что бывает, когда человек строит что-то, чего не понимает.
Какова вероятность, что из всех пятнадцати миллионов населения Москвы среди сорока тысяч спасшихся окажется хоть один настоящий марксист, понимающий, что такое коммунизм и как его делать? И какова вероятность, что среди них окажется, например, поклонник философа Ильина, понимающий суть фашизма? И действительно ли их стали бы слушать при желании построить Четвертый Рейх или Союз Советских Социалистических Станций? Вот то-то.
И персонажи Метро, переняв незнание разработчиков, создали действительно натуралистичные образы постапокалиптических идеологий. «Коммунисты» копируют эстетику и внешнюю атрибутику СССР, не понимая, что отличало его от остальных государств своего времени. «Фашисты» ищут мутантов и замеряют черепа, борясь за расовую чистоту Метрополитена. А потому они и получились такими похожими: в мире Метро они бы действительно были похожи, они действительно родственны тем, что ни первые, ни вторые не понимают, что делать, но и те, и другие чего-то хотят.
Мне кажется, что если взять прописанное Метро в постъядерной Москве и дать ему еще пару десятков лет настоятся, то, если принять выход на поверхность как нечто невозможное, мы увидим своеобразный Нижний Лондон из романа Нила Геймана «Никогде» — с подземным феодализмом, станциями-государствами, объединенными под более крупными сюзеренами. С подземными королями, рыцарями и крепостными. По-моему, вполне возможный исход. Предлагаю обсудить в комментариях.
7. Послесловие
Тяжелый материал. И для прочтения, и для написания. И я обещаю, что впоследствии я постараюсь избежать подобных портянок и буду писать о чем-нибудь более понятном и веселом. Например, мне есть очень много чего сказать об Андромеде, чего еще не было озвучено.
Скорее всего, эта простыня не найдет отклика в аудитории, но ее надо было написать. Во-первых, отдать должок по предыдущим статьям. Во-вторых, я не хочу, чтобы мои статьи были только лишь чем-то развлекательным. Мы живем в странное время, и я не хочу внезапно оказаться в окружении зигующих молодых людей, идущих наводить в государстве расовую чистоту. А для этого важно знать, как такое может получиться.
Авторы явно хотели намекнуть, что коммунизм и фашизм — явления одного рода. Вне Метро я с ними категорически несогласен, и подобные их заявления лишь приближают и без того возможную победу фашизма. Но внутри Метро я вполне готов поддержать их. Когда вы не знаете, что делаете, и пытаетесь скопировать лишь внешние признаки, внешнюю атрибутику, тогда без разницы, что вы строите: фашизм, коммунизм, монархию, демократию — вы все равно не получите желаемого. А потому мое вам пожелание: старайтесь разобраться, увидеть суть и тщательно фильтровать вкладываемое вам в голову.
Tallinn out. Live, die, repeat.