Мельница испей меня как воду
Мельница испей меня как воду
Бес с Зелёного Мыса,
С повадкою лиса,
Без особого смысла,
Без гроша за душой,
Не надеясь на чудо,
Приходит ниоткуда,
Заводит своё вуду —
Винил под иглой.
Джига-Игла — нет, не вонзайте,
Лучше снова играйте,
Играйте же ещё!
Была ни была, давайте ещё раз,
Мы сыграем за чёрных
И выставим счёт.
Бес в пыльной одежде,
Перештопанной прежде,
С Мыса Доброй Надежды
И злых перемен,
Он хвостом воду мутит,
Пластинки свои крутит,
И смертные орудья
Калит на огне.
Джига-Игла — нет, не вонзайте,
Лучше снова играйте,
Играйте же ещё!
Была ни была, давайте ещё раз,
Снова поставим на чёрное
И выставим счёт.
Как земля его носит,
Ведь идол же не спросит,
Какой бишь у нас козырь —
Тело или душа?
Восковые основы
Свободно вдохнут снова
И по иглам сосновым
Уйдут не спеша.
Джига-Игла — о, не вонзайте,
Сколько можно, играйте,
Играйте же ещё!
Была ни была, сыграем ещё вам,
Снова выступим в чёрном
И выставим счёт.
Джига-Игла, дай только волю,
Это вовсе не больно,
Дальше кружись!
Такие дела — это танец для смелых,
Гляди, как все мы в белом
Выходим на бис.
Сколько ладоней крадут удары моего сердца,
Сколько холодные ждут, когда бы согреться —
Раскалена лоза, чуешь, как жжёт внутри?
Не закрывай глаза, так и смотри, смотри, смотри —
Я — голубая трава, что поёт ночью и днём,
что крушит железо и сталь,
Я голубая трава, что живёт в сердце твоём,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.
Тысячелистника струны согревают мне руки —
Тысячелетние, юные травы разлуки.
Травы разрыва лжи стелются бирюзой,
Шагом земля дрожит под золотой литой косой —
Я — голубая трава, что поёт ночью и днём,
что крушит железо и сталь,
Я голубая трава, что живёт в сердце твоём,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.
Даже живой или мёртвой водой,
Даже вином или хлебом
Не защитишь, не укроешь себя, не остановишь рост.
Я — голубая лесная трава,
Я от корней и до неба,
Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь.
Я — голубая трава, что поёт ночью и днём,
что крушит железо и сталь,
Я голубая трава, что живёт в сердце твоём,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.
Я — голубая трава, что поёт даже во сне,
что крушит железо в горсти.
Голубая трава вечно ждёт, иди же ко мне,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — прости.
Берегами дальних морей,
Бесконечными дождями в алых шелках парусов,
Беспощадными врагами в жарких боях за любовь —
За её любовь, мой серебряный.
За морями ты сыщешь её,
За холодными волнами небо темнеет от стрел,
За холодными глазами отдашь ли ты всё, что имел,
За её любовь, мой серебряный?
За цунами лишь флейта поёт
Золотыми голосами в бездонной тьме, в тишине,
Золотыми волосами — не скроешься даже на дне
От её любви, мой серебряный.
За цунами лишь флейта поёт
Золотыми голосами в бездонной тьме, в тишине,
Золотыми волосами — не скроешься даже на дне
От её любви, мой серебряный,
От её любви, мой серебряный,
От её любви, мой серебряный.
Из-за дальних морей, из-за граней добра и зла
Он пришёл в этот город, окутан вечерней мглой.
И одежда его была, как песок, бела,
Он принёс людям золото и тепло.
А на первую ночь с неба грянул гром,
На второй же день дождь упал стеной,
И она поняла, что никто кругом
Не удержится, не посмеет сказать — постой.
Только в гуще шелковиц лИкует чёрный дрозд,
Только лишь в чешуе форелей река светла,
Только в золоте зелени мы остаёмся врозь,
Только не поспевает за нитью моя игла.
А на третий день толпа замкнула кольцо —
Всё плотнее любви людской ослеплённый круг —
И она отворачивала лицо
В час, когда он кормил их золотом с рук.
Только в гуще шелковиц лИкует чёрный дрозд,
Только лишь в чешуе форелей река светла,
Только в золоте зелени мы остаёмся врозь,
Только не поспевает за нитью моя игла.
За нитью игла, сестрица-игла, певчая птица-иглааа…
Чёрный дрозд, чёрный дрозд, отведёшь ли беду?
Не моей ли слезой его ложь солона?
Как я людям глаза отведу, отведу —
Не отмыть белый лён дочернааа!
Только в чаще смоковниц всё радуется певчий дрозд,
На большой глубине там ходит щука-стрела,
Только мы остаёмся в золоте зелени роз,
И никак не встретится с нитью моя игла,
Никогда не встретится с нитью моя игла,
Никогдааа…
Мельница испей меня как воду
Бес с Зелёного Мыса,
С повадкою лиса,
Без особого смысла,
Без гроша за душой,
Не надеясь на чудо,
Приходит ниоткуда,
Заводит своё вуду —
Винил под иглой.
Джига-Игла — нет, не вонзайте,
Лучше снова играйте,
Играйте же ещё!
Была ни была, давайте ещё раз,
Мы сыграем за чёрных
И выставим счёт.
Бес в пыльной одежде,
Перештопанной прежде,
С Мыса Доброй Надежды
И злых перемен,
Он хвостом воду мутит,
Пластинки свои крутит,
И смертные орудья
Калит на огне.
Джига-Игла — нет, не вонзайте,
Лучше снова играйте,
Играйте же ещё!
Была ни была, давайте ещё раз,
Снова поставим на чёрное
И выставим счёт.
Как земля его носит,
Ведь идол же не спросит,
Какой бишь у нас козырь —
Тело или душа?
Восковые основы
Свободно вдохнут снова
И по иглам сосновым
Уйдут не спеша.
Джига-Игла — о, не вонзайте,
Сколько можно, играйте,
Играйте же ещё!
Была ни была, сыграем ещё вам,
Снова выступим в чёрном
И выставим счёт.
Джига-Игла, дай только волю,
Это вовсе не больно,
Дальше кружись!
Такие дела — это танец для смелых,
Гляди, как все мы в белом
Выходим на бис.
Сколько ладоней крадут удары моего сердца,
Сколько холодные ждут, когда бы согреться —
Раскалена лоза, чуешь, как жжёт внутри?
Не закрывай глаза, так и смотри, смотри, смотри —
Я — голубая трава, что поёт ночью и днём,
что крушит железо и сталь,
Я голубая трава, что живёт в сердце твоём,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.
Тысячелистника струны согревают мне руки —
Тысячелетние, юные травы разлуки.
Травы разрыва лжи стелются бирюзой,
Шагом земля дрожит под золотой литой косой —
Я — голубая трава, что поёт ночью и днём,
что крушит железо и сталь,
Я голубая трава, что живёт в сердце твоём,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.
Даже живой или мёртвой водой,
Даже вином или хлебом
Не защитишь, не укроешь себя, не остановишь рост.
Я — голубая лесная трава,
Я от корней и до неба,
Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь.
Я — голубая трава, что поёт ночью и днём,
что крушит железо и сталь,
Я голубая трава, что живёт в сердце твоём,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.
Я — голубая трава, что поёт даже во сне,
что крушит железо в горсти.
Голубая трава вечно ждёт, иди же ко мне,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — прости.
Берегами дальних морей,
Бесконечными дождями в алых шелках парусов,
Беспощадными врагами в жарких боях за любовь —
За её любовь, мой серебряный.
За морями ты сыщешь её,
За холодными волнами небо темнеет от стрел,
За холодными глазами отдашь ли ты всё, что имел,
За её любовь, мой серебряный?
За цунами лишь флейта поёт
Золотыми голосами в бездонной тьме, в тишине,
Золотыми волосами — не скроешься даже на дне
От её любви, мой серебряный.
За цунами лишь флейта поёт
Золотыми голосами в бездонной тьме, в тишине,
Золотыми волосами — не скроешься даже на дне
От её любви, мой серебряный,
От её любви, мой серебряный,
От её любви, мой серебряный.
Из-за дальних морей, из-за граней добра и зла
Он пришёл в этот город, окутан вечерней мглой.
И одежда его была, как песок, бела,
Он принёс людям золото и тепло.
А на первую ночь с неба грянул гром,
На второй же день дождь упал стеной,
И она поняла, что никто кругом
Не удержится, не посмеет сказать — постой.
Только в гуще шелковиц лИкует чёрный дрозд,
Только лишь в чешуе форелей река светла,
Только в золоте зелени мы остаёмся врозь,
Только не поспевает за нитью моя игла.
А на третий день толпа замкнула кольцо —
Всё плотнее любви людской ослеплённый круг —
И она отворачивала лицо
В час, когда он кормил их золотом с рук.
Только в гуще шелковиц лИкует чёрный дрозд,
Только лишь в чешуе форелей река светла,
Только в золоте зелени мы остаёмся врозь,
Только не поспевает за нитью моя игла.
За нитью игла, сестрица-игла, певчая птица-иглааа…
Чёрный дрозд, чёрный дрозд, отведёшь ли беду?
Не моей ли слезой его ложь солона?
Как я людям глаза отведу, отведу —
Не отмыть белый лён дочернааа!
Только в чаще смоковниц всё радуется певчий дрозд,
На большой глубине там ходит щука-стрела,
Только мы остаёмся в золоте зелени роз,
И никак не встретится с нитью моя игла,
Никогда не встретится с нитью моя игла,
Никогдааа…
Мельница испей меня как воду
Бес с Зелёного Мыса,
С повадкою лиса,
Без особого смысла,
Без гроша за душой,
Не надеясь на чудо,
Приходит ниоткуда,
Заводит своё вуду —
Винил под иглой.
Джига-Игла — нет, не вонзайте,
Лучше снова играйте,
Играйте же ещё!
Была ни была, давайте ещё раз,
Мы сыграем за чёрных
И выставим счёт.
Бес в пыльной одежде,
Перештопанной прежде,
С Мыса Доброй Надежды
И злых перемен,
Он хвостом воду мутит,
Пластинки свои крутит,
И смертные орудья
Калит на огне.
Джига-Игла — нет, не вонзайте,
Лучше снова играйте,
Играйте же ещё!
Была ни была, давайте ещё раз,
Снова поставим на чёрное
И выставим счёт.
Как земля его носит,
Ведь идол же не спросит,
Какой бишь у нас козырь —
Тело или душа?
Восковые основы
Свободно вдохнут снова
И по иглам сосновым
Уйдут не спеша.
Джига-Игла — о, не вонзайте,
Сколько можно, играйте,
Играйте же ещё!
Была ни была, сыграем ещё вам,
Снова выступим в чёрном
И выставим счёт.
Джига-Игла, дай только волю,
Это вовсе не больно,
Дальше кружись!
Такие дела — это танец для смелых,
Гляди, как все мы в белом
Выходим на бис.
Сколько ладоней крадут удары моего сердца,
Сколько холодные ждут, когда бы согреться —
Раскалена лоза, чуешь, как жжёт внутри?
Не закрывай глаза, так и смотри, смотри, смотри —
Я — голубая трава, что поёт ночью и днём,
что крушит железо и сталь,
Я голубая трава, что живёт в сердце твоём,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.
Тысячелистника струны согревают мне руки —
Тысячелетние, юные травы разлуки.
Травы разрыва лжи стелются бирюзой,
Шагом земля дрожит под золотой литой косой —
Я — голубая трава, что поёт ночью и днём,
что крушит железо и сталь,
Я голубая трава, что живёт в сердце твоём,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.
Даже живой или мёртвой водой,
Даже вином или хлебом
Не защитишь, не укроешь себя, не остановишь рост.
Я — голубая лесная трава,
Я от корней и до неба,
Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь.
Я — голубая трава, что поёт ночью и днём,
что крушит железо и сталь,
Я голубая трава, что живёт в сердце твоём,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.
Я — голубая трава, что поёт даже во сне,
что крушит железо в горсти.
Голубая трава вечно ждёт, иди же ко мне,
сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — прости.
Берегами дальних морей,
Бесконечными дождями в алых шелках парусов,
Беспощадными врагами в жарких боях за любовь —
За её любовь, мой серебряный.
За морями ты сыщешь её,
За холодными волнами небо темнеет от стрел,
За холодными глазами отдашь ли ты всё, что имел,
За её любовь, мой серебряный?
За цунами лишь флейта поёт
Золотыми голосами в бездонной тьме, в тишине,
Золотыми волосами — не скроешься даже на дне
От её любви, мой серебряный.
За цунами лишь флейта поёт
Золотыми голосами в бездонной тьме, в тишине,
Золотыми волосами — не скроешься даже на дне
От её любви, мой серебряный,
От её любви, мой серебряный,
От её любви, мой серебряный.
Из-за дальних морей, из-за граней добра и зла
Он пришёл в этот город, окутан вечерней мглой.
И одежда его была, как песок, бела,
Он принёс людям золото и тепло.
А на первую ночь с неба грянул гром,
На второй же день дождь упал стеной,
И она поняла, что никто кругом
Не удержится, не посмеет сказать — постой.
Только в гуще шелковиц лИкует чёрный дрозд,
Только лишь в чешуе форелей река светла,
Только в золоте зелени мы остаёмся врозь,
Только не поспевает за нитью моя игла.
А на третий день толпа замкнула кольцо —
Всё плотнее любви людской ослеплённый круг —
И она отворачивала лицо
В час, когда он кормил их золотом с рук.
Только в гуще шелковиц лИкует чёрный дрозд,
Только лишь в чешуе форелей река светла,
Только в золоте зелени мы остаёмся врозь,
Только не поспевает за нитью моя игла.
За нитью игла, сестрица-игла, певчая птица-иглааа…
Чёрный дрозд, чёрный дрозд, отведёшь ли беду?
Не моей ли слезой его ложь солона?
Как я людям глаза отведу, отведу —
Не отмыть белый лён дочернааа!
Только в чаще смоковниц всё радуется певчий дрозд,
На большой глубине там ходит щука-стрела,
Только мы остаёмся в золоте зелени роз,
И никак не встретится с нитью моя игла,
Никогда не встретится с нитью моя игла,
Никогдааа…