Медицина как наука и искусство
МЕДИЦИНА-ИСКУССТВО ИЛИ НАУКА
С древнейших времён медицина развивалась на фоне борьбы за жизнь и здоровье человека, столкновений с неразвитостью различных социальных слоёв общества и отсутствии представлений об основах врачевания, многочисленными предрассудками. Однако на протяжённом периоде развития медицины нельзя не отметить таких качеств человека, как огромное упорство и стойкость перед огромным количеством неудач и разочарований.
В древности люди имели представление о медицине как об особом виде искусства. В средние века выдающиеся врачи имели устоявшееся мнение о том, что медицина выходит далеко за пределы простой науки. Так, например знаменитый швейцарский алхимик и философ Филипп Авреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, более известный как Парацельс, утверждал:
«Медицина есть более искусство, нежели наука. Знание опыта других может быть полезным для врача, но все знания мира не сделают человека врачом, если нет у него необходимых способностей и ему не назначено природою быть врачом. Природа и вызывает, и излечивает болезнь, поэтому врачу необходимо знать природные процессы, происходящие как в видимом, так и в невидимом человеке».
Совершенно очевидна связь медицины и искусства. Если мы вернемся в античность, к самым истокам европейской медицины, когда социальные слои общества были малообразованными, то можем выявить очень интересные факты.
Прекрасный храм Асклепия, храмы Гигеи, Артемиды, Афродиты, Фемиды и Аполлона, музыкальный храм Фолос, бассейн которого наполнялся водой из священного источника, указывают на огромную приверженность древних греков к искусству и вместе с этим ко всему прекрасному. В особых крытых галереях под воздействием музыки, а также гипноза люди погружались в так называемые «священные сны», а когда приходили в себя, пересказывали их древнегреческим жрецам. Те, соответственно, искали божественные указания к исцелению. В дополнение ко всему применялись и другие процедуры: гидролечение, контрастное омовение, а также массаж и гимнастика. Для этих целей были сооружены бани, спортивные сооружения и даже библиотека.
Особую и главную роль в данном комплексе играл театр. Он полукругом охватывал сцену, создавая своеобразный эффект, при котором наблюдающие сами становились невольными участниками происходящего. Для древних греков всё вышеперечисленное связывало между собой религию, врачевание и искусство. Таким образом, теснейшая связь медицины и искусства становится все более очевидной.
Однако подобные произведения искусства, так называемые архитектурно – медицинские шедевры, создавались не только в эпоху античности, но и в период средневековья. К примеру, в Древнем Египте в результате невольной трансформации асклепийоны постепенно превращались в музеи — обиталища муз, связанные с обиходом культа. Только позже понятие музеев перенеслось в научную сферу.
Путешественники съезжались со всего мира, чтобы полюбоваться творениями древних греков. Очень красивым путники с дальних стран считали изображение древнегреческой богини любви Афродиты, которую, вероятно не случайно древние греки поместили в храм Асклепия. Афродита в храме нашла надежный приют под кровом Асклепия. Именно этим объясняются обращения древних греков к Асклепию с просьбами даровать им красоту и здоровье.
Врач – одна из самых важных профессий в истории человечества, связывающих основы религии и сущность человека. В древние времена их окрестили «Посланниками божьими».
Огромное внимание на протяжении развития профессии врачевания уделялось внешнему виду врачей. Предполагалось, что человек располагает двумя основными составляющими – своей душой и телом. И естественной потребностью человека являлось владеть ими без каких-либо ограничений, совершенно свободно. Но жить необходимо для самого себя, чтобы самосовершенствоваться и развиваться, познавать новое и прекрасное, делать для себя новые открытия. В этом случае использование разума является явно необходимым. Разум из всех многочисленных качеств человека приводит к истине, выступающей в роли правильного мировосприятия. Известный итальянский философ Леон Баттист Альберти сказал: «Разум по своей природе всегда влечет душу к самым хорошим и похвальным делам. В жизни человека разум значит больше, чем фортуна, благоразумие — больше, чем случай».
Таким образом, исходя из всего вышесказанного, мы видим глубочайшую связь медицины и искусства в своих различных проявлениях, что подтверждается многочисленными историческими фактами, высказываниями и трудами великих учёных и философов. Данный факт сыграл огромную позитивную роль в становлении и развитии всего человечества!
Тема 1. Медицина как наука
Медицина как наука и искусство, теория и практика. Специфика медицины как науки. Объект и предмет медицины. Структура медицинского знания. Медицина как система наук. Классификация медицинских наук. Фундаментальные и прикладные исследования в медицине.
Философские (онтологические, гносеологические и ценностно-нормативные) основания медицины. Смена парадигм в истории медицины. Биологическая модель болезни и ее основные принципы. Биопсихосоциальная модель болезни. Современная научная медицина и альтернативная медицина. Проблема интеграции современных и традиционных форм целительства.
Идеалы научности современного медицинского знания. Современные тенденции развития медицинского знания.
Тема 2. Теоретические проблемы медицины
Понятия «здоровье» и «болезнь», их значение для медицины. Объективный и ценностный подходы к определению понятий здоровья и болезни. Здоровье и болезнь с точки зрения адаптации. Здоровье и болезнь на разных структурных уровнях организма. Понятия нормы и патологии. Болезнь и патологический процесс. Норма как мера здоровья. Норма и индивидуальность.
Психосоматическая проблема в медицине. Проблема души и тела в философии. Мозг и психика. Психика и сознание. Современные подходы к решению психофизической проблемы в философии (бихевиоризм, теория тождества, функционализм, дуализм). Происхождение и сущность сознания. Сознание как высшая форма психического отражения действительности.
Эволюция представлений о связи психического и соматического (теория конверсии З.Фрейда, теория специфического конфликта Ф.Александера, теория стресса Г.Селье и др.) Психосоматический подход в современной медицине. Роль психического фактора в происхождении, течении и лечении соматических заболеваний. Болезнь и личность больного.
Философские проблемы нозологии. Диалектика общего и специфического в медицине. Нозологическая единица как эмпирическое и теоретическое понятие. Антинозологизм. Классификация болезней, ее принципы и развитие.
Тема 3. Логико-методологические проблемы медицины
Эмпирическое и теоретическое знание в медицине. Научная теория и ее познавательная функция в медицине. Эмпиризм и проблема теоретической нагруженности эмпирического знания. Понятие доказательной медицины. Доказательная медицина как эмпиристская медицинская эпистемология.
Эксперимент и моделирование, их роль в медицинском познании. Возрастание роли прибора в медицине. Методологические проблемы измерений в медицине.
Проблема критерия истины в философии. Классическая теория истины и ее современные альтернативы (когерентная, конвенциональная, прагматическая и марксистская теории). Точность как одна из основ истинности знания в медицине. Проблемы логико-математической и семантической точности знания в медицине.
Клиническая деятельность и ее рационализация. Диагностика как специфический познавательный процесс. Распознавание типичного. Принцип индивидуального подхода. Роль интуиции в диагностике. Компьютеризация диагностического процесса и ее значение.
Логическая структура диагноза. Основные этапы диагностического процесса, их цели и правила, причины возможных врачебных ошибок. Оценка симптомов. Постановка предварительного диагноза. Дифференциальная диагностика. Постановка клинического диагноза. Анализ причинно-следственных отношений.
Основные этапы лечения, цели и правила, причины возможных врачебных ошибок. Клиническое прогнозирование. Оценка эффективности и рентабельности лечения. Оценка безопасности лечения. Выбор тактики лечения. Проведение лечебных мероприятий. Анализ результатов лечения.
Плохой исход и врачебная ошибка. Ошибка по неведению и ошибка по недомыслию (диагностическая, лечебная, деонтологическая).
Тема 4. Социальные проблемы медицины.
Социальная обусловленность здоровья и болезни человека. Болезни цивилизации. Цивилизация и стресс. Представления об адаптации и дезадаптации личности в условиях техногенной цивилизации. Понятия общественного здоровья и заболеваемости, их методологический анализ. Здоровье населения как показатель его социального и экономического благополучия.
Здоровье в системе социальных ценностей человека и общества. Методологические проблемы гуманизации медицины и здравоохранения. Здоровый образ жизни: сущность и методологические подходы к его изучению. Выработка качественно иных принципов медицины в отношении к жизни и смерти вообще и человеческой в особенности.
Медицина: не только наука, но и искусство
Человек осознаёт истинную ценность здоровья только после изнуряющих болезней или увечий. С древнейших времён люди совершают открытия в искусстве целительства и фармацевтике, но способно ли столь стремительное развитие медицины навсегда избавить человечество от болезней?
Невозможно представить счастливую жизнь без физического и нравственного здоровья. Людям недостаточно лишь отсутствия телесных недугов, нужна ещё и гармония в душе. Поэтому следует воспринимать человека как единый биологический, физический, социальный объект и понимать его взаимодействие с окружающей средой.
Искусство врачевания зародилось в Древнем Египте, где жрецы и шаманы были не только исполнителями религиозных ритуалов, но и лекарями. В Средневековье медицина получила развитие в исламском мире: новые для того времени приёмы лечения, в том числе и хирургические, актуальны и в наши дни. Затем врачебная наука распространилась в Европе через Андалузию: последовали открытия бактерий и вирусов, рентгеновских лучей, развитие фармацевтики и операционных методов.
Но несмотря на возможности современного здравоохранения и улучшение качества жизни появляются всё новые мутации вирусов и бактерий. Известно, что вирусы и бактерии — это живые существа, которые имеют инстинкт самосохранения и продолжения рода. Они развивают защитный механизм против неблагоприятных факторов, в том числе и от воздействий человека. Открытие антибиотиков дало людям возможность вздохнуть с облегчением. Однако это привело к ослаблению иммунитета: неграмотное и неконтролируемое использование таблеток помогло бактериям и вирусам выработать устойчивость к лекарствам. В ходе глобального изменения климата исчезли некоторые живые организмы и появилось множество более жизнеспособных видов с неизвестными свойствами. Кроме того, заигрывание с генными модификациями ведет к появлению мутаций вирусов.
Альтернативная медицина и отношение к профессии врача
В современном мире порой отношения доктора и пациента сравнивают с положением покупателя и продавца. В медицине существует важнейший принцип — «не навреди», согласно которому лечащий врач не должен никоим образом причинить пациенту даже малейший вред. Но для этого обеим сторонам нужно правильно понимать нормы профессиональной морали. Особенно это касается нового поколения докторов, чтобы соблюдение этических норм стало для них привычкой.
Несмотря на отдельные случаи недобросовестных лекарей и врачевания, по сравнению со вчерашним днем уровень медицины существенно выше. Современные медицинские методики эффективны, а врачи — грамотны и опытны, и можно доверять их профессионализму. К тому же мало какой врач станет лечить не верящего ему пациента. А если и возьмётся, то не сможет победить болезнь.
Среди докторов в последние десятилетия не прекращаются споры об альтернативной медицине. Это метод лечения различными приёмами и получаемыми из растений препаратами, который не особенно популярен в традиционных клиниках. Порой медики используют альтернативную медицину по желанию пациента в качестве дополнительной терапии, например, для восстановления психики, где ещё нет эффективных фармакологических препаратов. В результате нельзя отрицать пользу грамотного лечения растительными препаратами и укрепление иммунной системы. Поэтому даже при дальнейшем развитии фармацевтической промышленности и медицинских исследований альтернативная терапия не утратит актуальности.
С другой стороны, крайне опасна ситуация, когда врач бессилен перед болезнью. Безвыходность может заставить пациента искать любую возможность исцеления и обратиться к альтернативной медицине с риском попасть в руки шарлатанов. Поэтому, если поставлен диагноз, который до определённой стадии поддаётся традиционным методам лечения (например, рак), не стоит пытаться перепробовать всё. Сегодня медицина становится доказательной: эффективность любой терапии нужно аргументировать в научной среде. Неважно, в какой стране — неизлечимые заболевания одинаковы везде. Двери исследовательских центров во всём мире открыты для любого опыта или предложения. Поэтому не стоит обращать внимания на необоснованные призывы вроде «Я смог, попытайся и ты!»
Пророк Мухаммад (салляллаху алейхи ва саллям) советовал ценить здоровье до наступления болезни и старости. Таким образом в Сунне он заложил основы профилактической медицины — науки о методах и способах поддержания здоровья и предотвращения болезней. В её основе лежат чистота, стремление к равновесию, воздержание от вредных привычек и страстей.
Исламские предписания ниспосланы для заботы о человеческом здоровье. Профилактическая медицина подтверждает мудрость запретов на употребление алкоголя, мяса умершего животного. В Сунне Пророка (салляллаху алейхи ва саллям) содержится множество нюансов, очень важных для здоровой жизни: от мытья рук до позы во время сна, от ритуала питья до правил посещения туалета. К тому же запрет причинять телу и душе составляет религиозную подоплёку правил дорожного движения и врачебных манипуляций.
Крайне важны и духовные аспекты лечения. Медики находятся под покровительством Всевышнего, однако не все осознают это. Врачевание — профессия пророков, ибо доктор сеет мудрость, которую нельзя купить за деньги.
И писатели, и медики
Известны немало примеров знаменитых людей, которые одновременно были и писателями, и медиками. Ибо врачевание — не только наука, но и искусство чувствовать и постигать сокровенное. Большинство медиков помимо работы имеют другие интересы. Врач вынужден быть многосторонней личностью, так как занимается действительно трудным и опасным делом. Он каждый день сталкивается с эмоциями пациентов, болью страданий и радостью выздоровления и порой сам нуждается в духовном успокоении. Роль подобной тихой гавани для доктора играют увлечения: проза, поэзия, рукоделие и другие хобби.
Накопленные знания о человеческом теле и функциях его органов, открытие ранее неизвестных болезней и возможность диагностики заболеваний во время внутриутробного развития — и прогресс, и тупик современной медицины. Можно поставить диагноз большинству недугов, однако даже лучшие доктора не в состоянии избавить пациентов от них. Терапевтические и хирургические методики совершенствуются с каждым годом, но даже после решения существующих проблем человечество вновь столкнётся с новыми заболеваниями, не поддающимися лечению.
«Медицина как искусство». Глава из книги
Герои этой книги — выдающиеся ученые, без которых сегодняшняя медицина была бы невозможна. Это не только врачи, но и физики, химики, фармакологи. …
Розалинд Франклин — леди ДНК
Открытие структуры ДНК многие историки науки считают одним из главных достижений ХХ века. Оно определило развитие всего комплекса наук о живом — биологии, генетики, медицины. Недаром это открытие было отмечено в 1962 году Нобелевской премией; ее получили «за открытия в области молекулярной структуры нуклеиновых кислот и определение их роли для передачи информации в живой материи» трое мужчин — Джеймс Уотсон, Фрэнсис Крик и Морис Уилкинс. И сегодня мало кто помнит, что, вероятно, это открытие было бы сделано позже, если бы не одна женщина, безгранично преданная науке и, к сожалению, не дожившая до того волнующего дня 1962 года.
Женщинам, решившим посвятить себя науке, всегда приходилось доказывать мужчинам, что они, женщины, тоже что‑то могут, и что мозги их устроены не хуже, чем у мужчин, а порой и лучше. С мужским шовинизмом сталкивались многие представительницы прекрасного пола. К примеру, мадам дю Шатле, подруга Вольтера, написав диссертацию «О природе и распространении пламени», не получила премию Французской академии (она досталась Леонарду Эйлеру и еще двоим менее достойным ученым). Правда, жюри похвально отозвалось о работе, отметив, что она была подана знатной дамой маркизой дю Шатле. Способности и деяния маркизы были поразительны, недаром ее называли Венерой‑Ньютоном, однако она не стала членом Академии, двери этого почтенного учреждения были закрыты для прекрасной половины человечества еще более ста лет.
И, казалось бы, уж кто более заслуживал признания, чем Мария Склодовская‑Кюри за открытие радия и радиоактивности, но и ей не удалось стать членом Академии — вместо нее выбрали чистокровного француза и посредственного ученого Эдуарда Бранли.
Грустная участь постигла и другую невероятно талантливую женщину — Розалинд Франклин, сыгравшую важнейшую роль в открытии строения ДНК, и при этом почти полностью заслоненную в общественной памяти своими коллегами‑мужчинами.
Р. Франклин (1920–1958)
Розалинд Франклин родилась в Лондоне 25 июля 1920 года. Ее отец, весьма успешный банкир Эллис Артур Франклин (1894–1964) пользовался большим авторитетом в лондонском финансовом мире, а его жена Мюриэль Фрэнсис Уэйли (1894–1976) вполне соответствовала по духу своему умному, ироничному супругу. В их большой сплоченной семье росло пятеро детей — Розалинд была вторым ребенком и старшей дочерью. Клан Франклинов играл большую роль в британских политических кругах и по праву гордился своими выдающимися представителями. Дядя отца Розалинд, Герберт Самуэль (позднее — виконт Самуэль), в 1916 году занимал пост министра внутренних дел — он стал первым евреем (не считая Дизраэли), добившимся таких успехов в карьере. Кроме того, он стал и первым Верховным комиссаром Великобритании в подмандатной Палестине. Тетя Розалинд, Хелен Кэролин Франклин, была замужем за Норманом де Маттос Бентвичем, генеральным прокурором Великобритании в подмандатной Палестине. Сама же леди Хелен была активным членом профсоюзной организации и боролась за предоставление женщинам равного с мужчинами избирательного права, позднее она стала членом Совета Лондонского графства. В военные годы семейство Франклин помогало евреям, бежавшим от нацизма. Надо заметить, что Франклины поддерживали колледж для рабочих, а отец Розалинд, Эллис Франклин, там даже преподавал по вечерам: проводил уроки физики (рассказывал об электричестве и магнетизме) и истории — его любимой темой была Первая мировая война. Позже он стал заместителем директора школы. Наверное, мистер Франклин много рассказывал о науке и своим детям и наверняка делал это очень увлекательно, недаром Розалинд со школьных лет полюбила физику, математику и химию. Вот в такой семье, где главным считалось служение родине, просвещение и гуманитарные ценности, росла будущая открывательница ДНК.
Понятное дело, Франклины‑старшие знали, как важно дать хорошее образование своим отпрыскам, а потому маленькую Розалинд отправили учиться в престижную школу Святого Павла — учебное заведение для юных аристократок. Это была удивительная школа, совсем непохожая на большинство тогдашних школ для девочек. Тут акцент делался не на рисование, музыку и домоводство, а на науки, причем преподавали их не простые учителя, а настоящие профессионалы, умевшие увлечь своим предметом даже самые ленивые умы. Окончив эту школу, Розалинд поступила в другое элитное заведение — лондонскую Коллегиальную школу. Там она проявила способности в латыни, спорте и естественных науках. И там же Розалинд поняла — больше всего в жизни ей интересны физика и химия, ведь они дают возможность понять, как устроен мир.
В 1938 году она поступила в Ньюнхем‑колледж в Кембридже, который закончила в 1941 году с отличным дипломом, но без академической степени. В те времена девушкам ее не присуждали, несмотря даже на то, что многие выпускницы были частенько достойны степени гораздо больше, чем многие выпускники. (Только в 1947 году в Кембридже стали присуждать девушкам, закончившим университетский курс и защитившим диплом, степени магистра и бакалавра.)
1941 год. Мир охвачен самой страшной войной в истории человечества, и Розалинд, достойная дочь своих родителей, считает, что ее долг — сделать что‑то на благо родины. Одной из самых важных проблем и тогда была проблема топлива. И Розалинд поступает на работу в Британскую исследовательскую ассоциацию по использованию угля в Кингстоне‑на‑Темзе. Она с увлечением изучает под руководством будущего нобелевского лауреата Р. Г. В. Норриша пористую структуру угля. Ее исследования в дальнейшем помогли при создании высокопрочного углеродного волокна, а кроме того, легли в основу ее диссертации: «Физическая химия твердых органических коллоидов на примере угля и связанных с ним материалов».
На конференции осенью 1946 года Адриенна Уэйл, одна из кембриджских учителей Розалинд, представила ее Марселю Матье, директору Парижского национального центра научных исследований, и тот помог Розалинд получить место в лаборатории Жака Меринга в Парижской центральной химической лаборатории.
То были первые послевоенные годы. Париж, несмотря на разруху и всяческие лишения, изо всех сил старался забыть войну. Юная, очаровательная, темноволосая и темноглазая Розалинд, хотя и немного по‑английски замкнутая и сдержанная, быстро расцвела в обществе галантных французов, стремившихся возместить все радости бытия, что были упущены за годы войны. Получая щедрые субсидии от родителей, она могла не отказывать себе в радостях жизни: плавала в бассейне, каталась на горных лыжах, посещала показы мод, тщательно выбирала туалеты, осваивала кулинарное искусство и устраивала вечеринки, на которых демонстрировала свои успехи. И, конечно же, много и плодотворно работала.
Меринг занимался рентгеновской кристаллографией. Именно он научил Розалинд, как исследовать структуру кристаллических и аморфных веществ с помощью рентгеновского излучения — вместе они изучали углерод в его различных модификациях.
В январе 1951 года Розалинд вернулась в Лондон. Хорошо известный в научных кругах Джон Рэндалл пригласил ее в Кингз‑колледж, где под его руководством пара молодых ученых — Морис Уилкинс и студент Раймонд Гослинг уже занимались исследованием структуры ДНК и им очень не хватало опытного рентгенщика. Бренда Мэддокс, автор биографии Франклин, пишет, что Розалинд оказалось довольно трудно приспособиться к чопорному Лондону после вольной атмосферы Парижа. Лондон того времени был, по выражению Мэддокс, «городом работающих мужчин, игроков в шары, мужских клубов и мужских портных». И университеты были тоже миром сугубо мужским, у немногочисленных женщин, работавших там, не было никаких условий для исследований. Ученые дамы ютились в убогих каморках, зато мужчины даже утренний кофе вкушали в просторных залах. А после работы шли обсуждать полученные результаты в пивные, куда женщинам ходить считалось крайне неприлично. И вот в этот мужской мир ворвалась «парижская штучка», привыкшая к совершенно иной жизни и иным отношениям. Восхищение, которое окружало умную и хорошенькую Розалинд в Париже, независимость, которую она там имела, — все это вмиг осталось в прошлом. Дело усугублялось еще и тем, что ее не представили как самостоятельного исследователя! Рэндалл, чрезвычайно занятый и озабоченный множеством дел, забыл это сделать, и Уилкинс решил, что она будет ему подчиняться, а Розалинд — что это она главный человек в группе. Из‑за этого недоразумения отношения их сразу же не сложились.
В те годы в исследованиях ДНК шло в некотором роде соревнование: одновременно в этой области работали две группы — одна под руководством Рэндалла, а вторая — в Кембридже, где работали Фрэнсис Крик и Джеймс Уотсон. И каждая группа стремилась к победе.
Еще будучи совсем юной, Розалинд Франклин четко поставила перед собой цель, к которой и стремилась всю свою короткую жизнь: она страстно желала стать знаменитым ученым. Розалинд была внимательна и нежна со своими родственниками, но, насколько известно, в ее жизни не было увлечений и романтических отношений, романов. При желании Розалинд могла бы стать потрясающей красавицей, покорительницей мужских сердец, но это было ей совершенно не нужно. В ее сердце была лишь одна страсть — наука. Она мечтала быть выдающимся ученым, а не светской львицей, женой и матерью.
Не отличалась Розалинд и приятным характером. Она обладала выдающимся умом, но ей порой не хватало мудрости и терпимости. Все знавшие ее говорили, что она совершенно не выносила дураков. Трагедией и для нее, и для Мориса Уилкинса стало то, что как раз его она считала серой посредственностью.
Острая, ироничная, уверенная в себе, вспыльчивая, резкая Розалинд ужасно раздражала коллег‑мужчин, которые не очень‑то верили, что в ее темноволосой головке могут рождаться здравые идеи и что она вообще на что‑то способна в плане науки, разумеется. Розалинд попытались завалить лаборантской, нудной, неинтересной работой, она, конечно же, всячески сопротивлялась, злилась — вполне справедливо. Открытый конфликт между Франклин и Уилкинсом начался весной 1951 года, сразу после того, как Уилкинс провел в Кембридже семинар, на котором рассказал о том, как они с Гослингом изучают ДНК с применением рентгеновской дифракции. Прослушав его доклад, Розалинд пришла в ярость. Она подошла к Уилкинсу и в резких, бескомпромиссных выражениях заявила, что рентгеновским исследованием ДНК занимается она и ассистирующий ей студент, Гослинг, а вовсе не он, Уилкинс, и велела ему вернуться к изучению ДНК под ультрафиолетовым микроскопом.
Услышав этот категорический приказ, исходивший от новоиспеченной научной сотрудницы, которая, как ему казалось, пришла лишь, чтобы помогать ему или, по крайней мере, сотрудничать с ним, Уилкинс, по его собственным словам, просто оторопел; ведь он был не только старше Франклин, но и занимал пост заместителя директора всего отдела биофизики!
Однажды Рэндалл все‑таки прояснил ситуацию в их группе, но отношения уже были безвозвратно испорчены. Уилкинс и его сотрудники неоднократно жаловались на высокомерие Розалинд, говорили, что вокруг мисс Франклин всегда «холодная аура превосходства». Кстати, у Розалинд были все основания чувствовать себя если не умнее, то, по крайней мере, не глупее своих коллег‑мужчин. А еще она была страшно одинока. Если ее сотрудники после работы могли пойти в ближайший паб выпить пивка и поговорить о последних результатах, Розалинд всего этого была лишена. Ее‑то никто никогда не приглашал посидеть за кружкой пива и обсудить планы завтрашнего эксперимента или просто поговорить за жизнь.
Конечно, ее это обижало, но она не впадала в отчаяние, ведь все это было не важно по сравнению с главной задачей разгадать тайну жизни, понять, как же все‑таки устроена эта ДНК, несущая в себе всю наследственную информацию.
У колледжа были деньги, и по настоянию Розалинд Рэндалл прибрел уникальную рентгеновскую установку, на которой она стала получать великолепные дифрактограммы. Как‑то Уилкинс, человек в целом мягкий и деликатный, спросил Розалинд, как ей удается получать такие замечательные снимки; она же, вспомнив, как он совсем недавно посылал ее мыть химическую посуду, ответила ему что‑то довольно резко. Обиженный уже навсегда Уилкинс больше не пытался с ней сблизиться. Зато он дружил с Уотсоном — именно с ним он обсуждал все результаты, полученные в их группе.
Узнав, что в ноябре 1951 года Франклин должна выступить с докладом о своих рентгеновских исследованиях ДНК, Уотсон спросил Уилкинса, можно ли поприсутствовать на заседании. Уилкинс заверил его, что тот будет желанным гостем.
Уотсон действительно присутствовал на докладе, но ничего не записывал, и поэтому неправильно запомнил рассчитанные Франклин показатели содержания воды в молекуле ДНК. Опираясь на то, что ему удалось запомнить, и не принимая во внимание принципиально важные данные о соотношении пуринов и пиримидинов, уже опубликованные Эрвином Чаргаффом, Крик и Уотсон спешно построили предполагаемую модель молекулы ДНК и с гордостью продемонстрировали свое детище — шедевр, якобы достойный Нобелевской премии, Уилкинсу, Гослингу и Франклин. Розалинд Франклин потребовалось всего несколько минут, чтобы заявить: вы, ребята, построили какую‑то ерунду. Позора можно было бы избежать, если бы Уотсон правильно запомнил содержание воды в молекуле. И, конечно же, объясняя ошибки модели, Франклин не стеснялась в выражениях и нисколько не щадила самолюбие ее создателей.
Уже было ясно, что ДНК существует в двух формах кристаллической (А) и гидратированной (В). Розалинд получила прекрасную дифрактограмму гидратированной формы, на которой ясно была видна спиральная структура ДНК (эта картинка вошла в историю науки как «фотография 51»), а вот получить дифрактограмму кристаллической формы, на которой читалась бы спираль, все никак не удавалось, и Розалинд не спешила опубликовывать результаты. А между тем Уотсон и Крик продолжали активно размышлять, как выглядит структура ДНК.
Франклин не просто скрыла дифракционное доказательство спиральной структуры В‑формы ДНК, примерно через три месяца после того как была сделана фотография, она разослала сотрудникам отдела биофизики открытки с жирной черной рамкой. Надпись на открытках гласила:
С большим прискорбием сообщаем о смерти спирали ДНК (кристаллической), последовавшей в пятницу, 18 июня 1952 года. Надеемся, что д‑р М. Х. Ф. Уилкинс произнесет надгробное слово в память о покойной спирали.
Сочиняя этот жесткий текст, Франклин все же указала, что спиральной структурой не обладала именно кристаллическая, А‑форма, ДНК. Ведь Розалинд уже знала, что форма В, безусловно, имела спиральную структуру.
В конце 1952 года Рэндалл все‑таки решил установить мир в своей лаборатории. Он предложил Франклин уйти и передать все полученные ею результаты Уилкинсу. Она нехотя подчинилась. Лишь тогда Уилкинс увидел «фотографию 51», безоговорочно подтверждавшую существование спирали. Он был потрясен — ведь если бы Франклин была добрее и показала ему фотографию полгода назад, они вдвоем уже разгадали бы загадку структуры ДНК! (Правда, говорили, что Уилкинс еще раньше просто выкрал у Розалинд ее результаты и передал Уотсону и Крику.)
Так или иначе, в январе 1953 года Уилкинс показал «фотографию 51» Уотсону. Увидев спираль на «фотографии 51», Уотсон сразу же все понял («Во мне что‑то словно щелкнуло!», — позже вспоминал он) и вместе с Криком быстро создал модель молекулы ДНК.
В конце февраля 1953 года Уотсон и Крик окончательно осознали, что смогли разгадать структуру ДНК. Оставались только детали. Это было сделано во вторую неделю марта.
Именно тогда Крик получил от Уилкинса письмо следующего содержания:
Спасибо за письмо по полипептидам. Думаю, тебе будет интересно узнать, что наша темная леди (т.е. Розалинд Франклин) на следующей неделе оставляет нас, и значительная часть трехмерных данных уже находится в наших руках. Теперь я свободен от других обязательств и начал генеральное наступление на тайные оборонительные сооружения Природы по всем фронтам: с применением моделей, теоретической химии и интерпретации данных, кристаллографических и сравнительных. Наконец‑то палубы свободны и мы все можем откачивать воду! Осталось недолго.
Незадолго до 18 марта Уилкинс получил текст статьи Крика и Уотсона, которую они собирались послать в журнал Nature. Прочитав статью, Уилкинс отправил Крику письмо, начинавшееся так: «Думаю, вы оба — мошенники, но в вас что-то есть». Там же Уилкинс предложил, чтобы его группа, а также Франклин и Гослинг тоже написали статьи, которые могли бы быть напечатаны вместе со статьей Уотсона и Крика. Он закончил письмо фразой: «Как предатель предателю — удачи!».
Статья Уотсона и Крика о ДНК поступила в журнал 3 апреля 1953 года, в тот же день, что и еще две статьи на ту же тему — авторами одной были Уилкинс, Стоукс и Уилсон, авторами второй — Франклин и Гослинг. 25 апреля все три статьи появились в журнале под общим заголовком «Молекулярная структура нуклеиновых кислот». Статья Уотсона и Крика была напечатана перед работами Уилкинса и Франклин, что позволило Уотсону и Крику называть две другие работы «последующими публикациями». Напротив, Уилкинс и Франклин были вынуждены называть работу Уотсона и Крика «предшествующей публикацией». Так получилось, что приоритет открытия достался Уотсону и Крику.
Понятное дело, Розалинд было тяжело работать в Кингз‑колледже, и по предложению Рэндалла она перешла в колледж Биркбек, где занялась исследованиями вируса табачной мозаики. Здесь все складывалось хорошо — у нее была собственная группа, которой она руководила и которой сама ставила задачи. Ее директором был выдающийся ученый Дж. Бернал, кстати, известный ирландский коммунист. У него не было никаких предубеждений против ученых дам, и с ним Розалинд было спокойно и надежно. Она знала — он ее в обиду не даст.
Позже Розалинд и ее сотрудники занялись исследованием РНК — не менее важной молекулы, чем ДНК. Оказалось, что многие вирусы представляют собой именно молекулу РНК в белковой оболочке. Розалинд и ее коллеги внесли большой вклад в вирусологию.
Казалось бы, обиды в прошлом, она работает, и рядом с ней — умные, талантливые люди. Но. Летом 1956 года во время командировки в США Розалинд впервые почувствовала нелады со здоровьем. Застегивая юбку, она вдруг обнаружила большую опухоль внизу живота. Приговор врачей был неутешителен. Рак! В том же году ей сделали операцию, но процесс остановить не удалось. Страшная болезнь постепенно и неуклонно отбирала у нее жизнь. Но Розалинд, посвятившая столько лет и сил науке, свято верила, что ученые обязательно и очень скоро придумают новое лекарство, которое ее непременно спасет. Дружный клан Франклинов окружил Розалинд заботой. Она поселилась в доме брата жить в родительском доме и видеть, как страдает мать, было невыносимо. А вот племянницы и племянники развлекали любимую тетку и поднимали настроение.
Уже будучи тяжелобольной, Розалинд продолжала работать и руководить своей группой. Результаты потрясающие: семь опубликованных работ в 1956 году и шесть в 1957 году! Активность Розалинд и ее коллег была отмечена, и в 1957 году они получили дополнительные субсидии от Министерства здравоохранения США на исследование вируса полиомиелита.
Розалинд изо всех сил старалась жить, игнорируя болезнь. Но 30 марта 1958 года ее состояние резко ухудшилось. Она скончалась 16 апреля. Ей было всего 37 лет! Читая заключение врача с описанием причин смерти — бронхопневмония, вторичный канцероматоз и карценома яичника — можно только диву даваться, как эта женщина могла столь долго и столь продуктивно работать! И кто знает, возможно, именно ее работа, связанная с рентгеновским облучением, привела к столь скорому концу.
В 1962 году Крик, Уотсон и Уилкинс получили Нобелевскую премию за открытие структуры ДНК. Если бы в 1958 году Розалинд Франклин не умерла от рака, премию скорее всего, присудили бы и ей. Но эту награду, самую престижную в мире науки, не вручают посмертно и не делят более чем между тремя лауреатами. Однажды в интервью Крик открыто признал, что в 1953 году они с Уотсоном не смогли бы построить модель ДНК без результатов, полученных Франклин, а когда спросили Уотсона, кто стал бы лауреатом Нобелевской премии, если бы Франклин дожила до 1962 года, он без колебаний ответил: «Крик, я и Розалинд Франклин».
На мраморном саркофаге с гробом Розалинд Франклин когда‑то яркие бронзовые буквы уже потускнели, но при желании все‑таки можно прочесть:
Здесь покоится Розалинд Элси Франклин — горячо любимая старшая дочь Эллиса и Мюриэль Франклин
25 июля 1920 — 18 апреля 1958
ученый
ее исследования и открытия в области вирусов принесли огромную пользу человечеству
Вклад Розалинд Франклин в выдающееся достижение биологии ХХ века — открытие структуры ДНК — не был признан даже после ее смерти. Однако ей воздали должное за то, что было для нее самым важным — за ее жизнь в науке.