Мальчик одевается как девочка истории
Застали врасплох
Родители Саши Ямщикова были такими категоричными, что не могли и мысли допустить, чтобы их сын одел платье.
На летних каникулах 8-летний Саша месяц отдыхал в лагере, и на «День наоборот» оделся в летнее платье одной из девочек. Ему так понравились ощущения, испытанные за день его ношения, что он попросил Алёнку Свиридову подарить ему это платье. Алёнка сказала:
— Алёнушка, ну пожалуйста, ну подари, а взамен возьми у меня одну пару шорт! Вам ведь можно носить шорты и никто ничего не говорит, а мне в платье твоём ходить очень понравилось! Я его буду носить дома, когда никого не будет, родители мои всегда приходят домой в одно и то же время, и я всегда успею переодеться к их приходу!
Конец смены наступил незаметно, впереди было ещё два месяца летних каникул. Сашка приехал домой, когда родителей не было дома, но он знал, что они оставили ключи соседям, поэтому, взяв их у соседей, он зашёл в квартиру, и сразу начал разбирать рюкзак.
Ему не терпелось снова побыть в платье хотя бы до прихода родителей. И он переоделся в него сразу же, как нашёл в рюкзаке.
Пару недель ему удавалось скрывать от родителей своё тайное пристрастие к ношению девчоночьей одежды, но, как говорится, тайное рано или поздно становится явным.
В тот день была страшная гроза, и мама Саши, Ольга Викторовна, вернулась намного раньше обычного. У неё на работе зависли все компьютеры, и всех сотрудников отпустили.
Сашка был дома. Мама открыла дверь в его комнату, чтобы проверить, чем занимается её сын, и. замерла. То, что она увидела, было для неё настоящим шоком!
Перед ней стоял её сын, но одетый не в штаны, а в платье! Ольга Викторовна не придумала ничего лучше, кроме как сорваться сразу на крик:
— Ах ты, такой-сякой! Ты чё одеваешь? Это же для девочек одежда, а ты чё, девкой хочешь быть? Ну я те щас покажу!
Ольга Викторовна схватила широкий кожаный отцовский ремень и отстегала Сашку так, что он заревел ревмя.
И в это время зашёл в квартиру отец, Аркадий Вадимович, и услышав рёв, зашёл к Сашке в комнату.
На следующий день мама с папой снова куда-то ушли, а Саша стал искать своё платье, но его нигде не было. Тогда он залез в мамин платяной шкаф и выбрал подходящее по росту, которое ему оказалось по щиколотку.
Заигравшись с конструктором, он не услышал, что щёлкнул замок входной двери и в квартиру вошли. Очнулся он после резкого толчка в спину.
— Мало ли что тебе нравится! Сейчас же переодевайся и поехали! Такси уже ждёт!
Сашка не хотел никуда ехать, и мама силой стащила с него платье, он сопротивлялся, но в конце концов маме удалось его одеть в майку и шорты. Крепко держа Сащку за руку, Ольга Викторовна вышла из квартиры, заперла дверь, и спустившись с сыном на улицу, запихнула его на заднее сидение, сама села рядом с водителем и сказала:
Загудел мотор, машина тронулась.
— А Вы не боитесь, что он станет гомиком? Или захочет сменить пол?
— Послушайте, это, конечно, не моё дело, что Вы задумали, но не ломайте своему ребёнку жизнь! Проблем потом не оберётесь! Лучше давайте заедем в интернет-кафе, и попросим, чтобы нам дали возможность поискать в Сети то, что Вас так раздражает в Вашем сыне. Я знаю, что Ваш сын не один такой, их во много раз больше, чем мы можем представить!
— А Вы, Ольга Викторовна, сами в чём сейчас сидите?
— Как в чём? В брюках.
— Тогда почему никто в Вас не тычет пальцем и не орёт, а сына своего как только увидели в платье, в клинику везёте? Пойдёмте-ка лучше в кафе, я хоть сока выпью, а то в горле пересохло! А Вы полазайте по инету, уверяю Вас, найдёте целую кучу откровений родителей, у которых такая же проблема!
— Тоже лимонадику холодненького хочу!
Зайдя в кафе, и попив чего хотели, все прошли в компьютерный зал. Заплатив за час выхода в Интернет, Сашина мама приступила к поиску.
— Меняем маршрут, едем в «Детский мир»! Пусть у моего сына будут платья!
Остаток каникул да и вообще, после уроков, Сашка, придя домой, переодевался в свою новую, свободную одежду и ходил так по дому. И эта одежда нисколько его не испортила, даже наоборот, подровняла характер и учёбу. А родители настолько привыкли, что перестали обращать внимание. Тем более что отец тоже перелопатил Всемирную паутину на эту тему и спросил Сашку прямо, чего он сам хочет.
— Да я не хочу быть девочкой, но хочу носить платья! Девочки от штанов не становятся мальчиками, значит, и мальчики от платьев тоже не станут девочками!
Мальчик одевается как девочка истории
Шортики лёгкие, девчоночьи, из тонкой джинсы. Майка с рисунком и курточка.
Сижу на лавочке, никого не трогаю, и тут подходит ко мне девчонка.
А сейчас пацаны до сих пор бегают, играют в свою войнушку, в футбол, волейбол режутся, а мы скучаем. Или в айфонах зависаем. Но на солнце плохо видно, в основном, музыку слушаем.
«На дворе играли дети. Каждый в своём айфоне».
Девочки были с нашего двора, я их и раньше знала, только мы не общались, потому что у меня были свои занятия, скучать было некогда.
Как одеты? Да так же, как все, рваные джинсы, дикой расцветки кофты. тогда мы ещё были маленькими, и выкрасить волосы в разные цвета не могли, и пирсинг не разрешали ещё.
Не все, конечно, некоторые делали. Но если бы папа меня такой увидел…
Я закатила глаза, представив выражение его лица.
Конечно, я не отказалась от дзюдо. Когда вернулись с соревнований. мне позвонил Гришка и позвал на улицу. Он стеснялся к нам заходить.
Когда я вышла, мы немного погуляли, и мальчик только и рассказывал мне, как они там боролись.
— Эх, тебя там не было! – жалел он. – Обязательно заняли бы призовое место!
— Что я, одна, что ли? – вырвалось у меня. – А вы на что?!
Такие вот дела произошли перед тем, как мы сидели с подружками на лавочке и болтали о всякой ерунде.
О чём могут болтать девочки? Да обо всём! Конечно, о мальчиках!
Когда уже не о чем поговорить.
— Майка! – обратилась ко мне Ксюха. – А ты целовалась с мальчиком?
— Только этого мне не хватало! – возмутилась я. Даже не притворно. Потому что мальчики у меня ассоциировались с пацанами в кимоно, потные и растрёпанные.
Может быть, если бы мы победили где-нибудь, я могла бы. от радости. обняться с ними, но Ксюха явно не о том спрашивала.
— У тебя же есть мальчик! – хитро глянула на меня подружка.
— Какой мальчик? – оторопела я.
— Не выпендривайся! А то мы не знаем, что ты с Гришкой ходишь!
— С Гришкой?! – воскликнула я разочарованно. – Он же просто… мы же просто в одну секцию ходим! – Жека мне подавала какие-то знаки, делая страшные глаза, а я продолжала:
Оглянувшись, увидела Гришку. Гришка медленно уходил от нас. Он что, всё слышал?
Первым моим порывом было броситься за ним, объяснить свои слова, а потом поняла, насколько это будет выглядеть жалко и глупо. Я опустила голову.
— Май, я же тебя предупреждала! – виновато сказала Жека.
Скоро мы распрощались, и я пошла к себе домой. На душе было муторно.
конечно, завтра утром я выбегу на пробежку. мы с Гришкой побежим, как ни в чём не бывало… Или уже всё будет по-другому?
Дома я переоделась в домашнее и постучалась к деду:
больше ничего не нарушало порядок, несмотря на то, что всю стену занимали шкафы с книгами. Все книги стояли на своих местах, а на стеклянных дверцах шкафов были приклеены маленькие динозаврики. Это, когда я была маленькой. клеила где попало наклейки. А дед их оставил, хотя они явно нарушали строгий порядок в его комнате.
— Что, Мая, случилось что-то? – спросил дед, не открывая глаз.
— А ты что лежишь? – спросил я. – тебе плохо?
— Нет, только глазки устали. Полежу, отдохну.
— Сходил бы, погулял. Погода хорошая.
— Неужели с Гришкой? – я снова кивнула.
— Зачем ты это сказала? – удивился дед, и даже глаза открыл.
Дед мягко улыбнулся и спросил:
— А Гришка это нее слышал? – я пожала плечами:
— Что надо сделать? – с надеждой спросила я.
— Это как? – открыла я рот.
— Позвони ему. назначь встречу. Сделай вид, что не заметила его. Думаю, Гришка тебе не откажет. А там пусть извиняется за что-нибудь.
— За что? – удивилась я, вытирая глаза.
— Ты же девочка. Найдёшь, за что.
— Спасибо, дедушка! – я прилегла к нему на диван и поцеловала в колючую щёку.
Потом, умывшись, я позвонила Гришке.
— Привет! – постаралась я сказать, как можно беззаботнее.
— Давай, сегодня встретимся? – предложила я.
— Где? – через некоторую заминку спросил мальчик.
— Не знаю. Давай, в Городском саду?
— Давай. а во сколько?
— Сейчас соберусь, и пойду.
Я надела всё, что мне нравилось, юбочку, кофточку. Даже продела в уши новые гвоздики с камешками. Топазы, кажется. Короткая причёска портила весь вид. Надела кепку, сдвинула козырёк на бок. Взяла сумочку с телефоном, надвинула белые кроссовки и побежала в Городской сад.
Вопрос о том, где встретиться, у нас не стоял, мы здесь бегали по утрам.
Оглядевшись вокруг, увидела Гришку, с тремя ромашками в руке.
Про школу.
Рассказываю не по порядку, как вспоминается. Или, как говорит дед, не в хронологическом порядке.
у меня есть много рассказов, только их надо написать.
когда школьница начинает писать рассказы, ей задают правомерный вопрос:
— Почему ты ничего не рассказываешь о школе, о ребятах? Неужели у вас в школе нет ничего интересного?
На это я пожимаю плечами и глубокомысленно молчу. Может быть, и есть что интересного для взрослого, который закончил школу лет сто назад, и вспоминает её с придыханием в голосе и старческой ностальгией. А для меня это рутина, каждый день учёба, одноклассники, тупые шутки. Хорошо, надо мной перестали шутить.
— Что? – оборачиваюсь я.
А если не отзываешься:
— Что, зазналась? Или тугая на ухо? К тебе обращаются!
Вроде, не на что обижаться и тыкать носом в парту или в пол, но всё равно, неприятно.
Но детям быстро надоедает один объект для шуток, тем более, что я всё-таки не сдержалась и приложила одного наглеца об пол. Ничего, отдышался, мстить не стал, наоборот, зауважал и начал подбивать ко мне клинья.
А так как он сам здоровый лоб, пацаны быстро потеряли ко мне интерес.
Зовут его Славка Лощинин.
Как я уже рассказывала, я занимаюсь дзюдо, и, когда у нас занятия, а они не каждый день, я одеваюсь не как положено, в форму, а джинсовый костюм.
сначала это вызывало у наших дам истерику, водили к директору даже, вечно усталая директрисса брала с меня слово не нарушать порядок и отправляла в класс.
После двух приводов от меня отстали.
Не знаю, дед, когда был в хорошем настроении, и мы не дрались, рассказывал интересные истории из своей школьной жизни. Мне кажется, он многое придумал и приукрасил. Маразм уже у моего деда, хотя мои сочинения правит, признаюсь, иначе ошибок могло быть гораздо больше…
Мальчик безумно желал стать девушкой, пока в 14 лет не раскрылась тайна его родителей. Женщиной он уже был, когда родился, — наполовину
В современном мире все чаще встречаются парни в женском обличье. Их называют транссексуалами. Если раньше этот факт старались умолчать, то сейчас вполне открыто ребята заявляют о себе во всеуслышание: участвуют в уличных шествиях специальной направленности, выступают по телевидению, раздавая интервью.
Что все-таки привлекает парня в образе женщин? Причин может быть много:
В своих откровениях такие мужчины рассказывают, что им с детства нравилось надевать чулки, комбинации, трусики с кружевом, принадлежащие маме или старшей сестре. Им хотелось быть женщиной, в душе они себя так и ощущали. Есть мужчины, которые под мужской одеждой носят женское белье.
Есть категория парней, которым очень нравится краситься. Именно они придумывают себе всякие женские имена и под ними в социальных сетях флиртуют с ребятами.
Рассмотрим подробнее откровения мальчика, который хотел стать девушкой до того, как в 14 лет узнал секрет родителей.
Луна Анимиша проживала в гавайском округе в облике мальчика. С самого раннего возраста она была без ума от женской одежды, белья. Наносила на себя макияж и разгуливала по дому, в отсутствии родителей. Ей было неприятно носить мужское белье и одежду. Дошло до того, что она возненавидела собственное тело, с которым ей суждено жить всю жизнь.
Луна, учась в школе, была невероятно женственна, за что подвергалась нападкам, а порой и избиению своих сверстников. Чем взрослея она становилась, тем больше отвергала общество мальчиков. Родители ее воспитывали как мальчика: заставляли заниматься спортом, играть в футбол. А ее тянуло к куклам и просмотру фильмов о прекрасных принцессах, которой она сама мечтала стать.
Когда ей исполнилось 14 лет, родители раскрыли ей тайну ее рождения. Оказалось, что младенец родился с признаками обоих полов. У нее были половые органы и мальчика и девочки, вплоть до наличия матки. Однако, врачебная комиссия приняла решение удалить все женские половые органы, оставив только мужские. До сих пор Луне неизвестно: кто же все-таки дал согласие на то, что она должна стать мальчиком, а не девочкой. Да сейчас, наверное, это и неважно. Кто бы ни принял такое решение: родители или врачи, они руководствовались исключительно интересами здоровья и дальнейшего развития ребенка. Кто же мог в то время подумать, что женское начало станет преобладать в Луне.
Даже не зная всей правды о своем рождении, Луна чувствовала, что она девушка, а не парень. Ее двойственность должна была как-то разрешиться. И вот в 2020 году она решила раз и навсегда остановиться на своем выборе, подсказанном ей сознанием: стать девушкой. Она запретила всем окружающим обращаться к ней, как к мужчине. Она решительно отвергла мужской пол и умоляла обращаться к ней с местоимениями «она», «ее» и так далее. После этого она почувствовала себя значительно лучше.
Луна стала принимать некоторые гормоны, которые у женщин вырабатываются яичниками. Ей рекомендовали обратиться к заместительной гормональной терапии.
В настоящее время Луна занята тем, что собирает денежные средства на операцию, которая поможет ей не только чувствовать себя женщиной, но и стать ею на самом деле. Она мечтает о том, что ей удастся сделать операцию по трансплантации матки и реконструктивную операцию женских половых органов. Однако, это совсем не означает, что Луна откажется от набора гениталий. Она хочет возродить в своем теле интерсексуальность, как было заложено природой. Возможно, что это поможет ей обрести гармонию души и тела.
Немало в современной жизни таких примеров, когда пол ребенка выбирается волевым решением родителей или врачей. Часто дети от этого страдают и становятся объектами насмешек сверстников и одноклассников. Однако, большинство врачей настаивает на том, что интерсексуальность может негативно отразиться на здоровье и психике ребенка. Так что из двух зол выбирается меньшее. А как сложится жизнь взрослого человека, это уже покажет будущее.
«Я объясняла: Бог создал тебя с душой девочки и телом мальчика»
В пять лет Ване диагностировали «ядерный транссексуализм». Тогда же он научился говорить о себе в мужском роде при посторонних людях, чтобы избегать того непринятия, с которым уже столкнулся от близких — в первую очередь от отца. Монолог его матери — один из сборника «Истории родителей», созданного медиапроектом «Четвертый сектор».
Мне сорок пять лет, я из Перми, и я мама трансгендерного ребенка. Ему одиннадцать лет.
Сын родился в 2009 году, старшей дочке тогда уже было четырнадцать. Мальчика назвали Ваней. Мой первый ребенок был спокойным, тихим, послушным — никаких проблем. Ваня же был необычным: очень беспокойным, крикливым. Как-то справлялись.
В полтора-два года он начал себя проявлять. Его не интересовали машинки, никакие мальчишеские игрушки, ему были интересны куколки. Он надевал на голову колготки, носил их, будто косы. Каблучки. Платьишки. Моя ночнушка ему нравилась, футболка, которая тогда была ему велика. Я разрешала. Считала, что если ребенку так нравится — пусть.
Из-за этого мы ссорились с мужем. Он не позволял, говорил, что мальчик не должен так себя вести, что колготки на голове — это непонятно для людей, сдирал их с головы. Обижал и меня, и ребенка.
Когда Ване было два с половиной года, мы с мужем развелись из-за этих конфликтов. Не смогли найти компромисс в плане воспитания. Я разрешала, позволяла, а папа — нет.
Двойная жизнь
Все эти проявления шли у Вани по нарастающей. Когда ему исполнилось пять лет, моя мама — педагог, работает с детьми-инвалидами — предложила пойти к платному психологу. Та пообщалась со мной, ребенка даже смотреть не стала — сразу перенаправила к психиатру. Психиатр поговорила с Ваней, задала ему вопросы, попросила что-то нарисовать. За полчаса она дала нам заключение — «ядерный транссексуализм в ярко выраженной форме». В рекомендациях говорилось что-то про работу с психологами и социализацию, направленную на адаптацию в обществе. Все.
Представление [о транссексуализме] у меня тогда было, но очень поверхностное. Я училась в медицинском училище — психологию, психиатрию проходили, так что из учебников что-то знала. Но, если тема тебя не касается, зачем углубляться? Потом, конечно, стала читать. И про сложности, и про то, как их преодолевают, кто может справиться, кто не может, как принимают родители, как не принимают…
Находила много вдохновляющих примеров, но это все были примеры семей за границей. Про российских детей мне не посчастливилось прочитать. Один пример был очень ярким, запомнился. Родители сообщили родственникам и друзьям: наш ребенок не мальчик, а девочка, он будет таким, и мы позволим ему быть той половой принадлежности, в которой он себя ощущает. Кто-то отвернулся сразу, кто-то сохранил отношения.
Мама Вани Фото: Евгений Демшин
Я сама принимала ситуацию очень непросто. Все время, конечно, об этом [думала]. Наверное, год. Было много вопросов. Как приспособить ребенка к жизни? Как помочь?
Меня совершенно не беспокоило то, что сын оказался дочерью, не соответствовал моим ожиданиям. Просто были — и есть — тревоги о будущем. Например, тревожит подростковый период.
К родному отцу Ваня сейчас ездит раз в неделю, они возобновили общение. Он тоже вроде бы принял ситуацию, но они почти не общаются. Поели, поспали, телевизор посмотрели, поиграли в игры настольные. Близкого контакта нет. Отец ребенку больше ничего не запрещает, хотя и ребенок приспособился.
Он с пяти-шести лет начал приспосабливаться, жить в двойном образе. Дома ведет себя так, как ему хочется, а на людях — школа, садик, транспорт, магазины, общественные места — говорит о себе в мужском роде. На данный период жизни вот так.
От автора. Мы познакомились и с Ваней тоже. Вместе с ним и его мамой ходили в пермский зоопарк. Ваня хотел «чупик» и выпустить птиц на свободу. Фотографировал сову, приговаривая: «Умница, какая умница! Позируешь мне».
— Смотри, как он лежит, — говорила я, показывая на медведя.
— Или она, — задумчиво добавлял Ваня.
— Гляди, как он играет, — обращала я внимание на харзу, которая залезла в коробку.
— Или она, — вновь поправлял Ваня.
Потом в кафе поделился своей мечтой: «Хочу в Турцию. Прямо завтра. И наконец расслабиться».
Хочу — ращу ногти
Ваня пока не знает, кто он. Он еще мал, ему никто об этом не поведал. При этом он принимает свое раздвоение, на подсознании как-то. С пяти лет мучил меня вопросами — спрашивал, почему он не может надеть платье. Я отвечала: ну потому что Бог создал тебя таким — с душой девочки и телом мальчика. Он как-то это проглатывал. Иногда снова задавал те же вопросы. Я вновь отвечала так же. Говорила, что люди разные, ты — такой. Особенный. Вот и все.
Мама Вани Фото: Евгений Демшин
Колготки на голове только года два назад «отошли», лет до восьми он их носил. Каблуки тоже до восьми надевал дома. Сейчас все на другую стадию перешло — ему нравятся длинные волосы. Мы очень долго не могли найти парикмахера, ему никто не нравился, ему вообще не нравилось, что его кто-то трогает. Сейчас впереди у него коротенько, а сзади — длинные волосы, как у меня.
Год назад он общался только с девочками. Ходил к ним в гости, играл с ними в куклы. Пока они маленькие, это никого не беспокоит — ни родителей, ни детей. Сейчас друзей у него нет особо. Если мы ездим на дачу, он там общается с племянниками. У моих подружек есть дочери, он дружит с ними. А так чтобы прямо друзья-друзья — таких нет. Но его как-то это не напрягает, мне кажется. Он не хочет друзей новых заводить. Если раньше он гулял с девчонками, с одноклассниками, то сейчас я говорю: иди, погуляй, — а он не хочет. Стоял вопрос с детским лагерем. Сначала он хотел, а в последний момент отказался. Тоже не хочет. Я не давлю. Не настаиваю. Не хочет — не надо.
Он окончил четвертый класс, в школе отличник. Занимается вокалом. Выступает, поет, ходит в музыкальную школу, занимает первые места на конкурсах. Я переживала, что он будет бояться публики, — он вообще-то замкнутый ребенок. Но нет, не боится, встает на сцене перед большим залом и поет. Не хочется, чтобы это нарушилось…
Год назад у нас были проблемы в общении. У него все было на эмоциях, он меня не слышал, с ним сложно было о чем-то договариваться. А сейчас слышит, с ним стало проще, человек взрослеет. Доверяет мне. Пока ничего такого не рассказывает про себя, но знаю, что интересуется ЛГБТ-людьми — смотрит телевизор, где-то в соцсети залезает. Ездили недавно на дачу с моей подругой и ее дочерью, потом он мне рассказывает: а вот Алина говорит, что ей нравятся девочки, она мне рассказала про ЛГБТ-людей. Конечно, пока это на таком уровне — несерьезно, неосознанно.
Есть ощущение, что успокоился. Не сказать, что что-то его напрягает. Все нормально. Раньше задавался вопросами: почему я не могу носить платья? Сейчас не возникает вопросов. Хочу — ращу ногти. Когда мы сидели на самоизоляции, он отрастил длинные ногти. Говорит: мама, мне накрась. Мы накрасили.
Как пойдет
Сейчас мы плывем по течению. До [трансгендерного] перехода еще семь лет как минимум. Конечно, информация нужна: куда обращаться, как, к кому, с чего начать, как быть с армией? Много вопросов беспокоит, с которыми предстоит столкнуться, и все непонятно. Но это не сейчас. Пока затишье. Пауза.
Мама Вани Фото: Евгений Демшин
У меня самой состояние не очень стабильное. Как снежный ком накопилось. Поэтому последний год я занимаюсь собой, хожу к психотерапевту. Ребенок — только один из факторов, есть и другие проблемы в семье и на работе. Например, меня вынудили уйти из онкологического диспансера, где я проработала двадцать пять лет. Люди с онкологическими заболеваниями — это трудно, но интересно. Я с пяти лет мечтала быть врачом и получила то, что хотела, — мне нравится помогать людям. Сейчас я работаю в процедурном кабинете, беру кровь, и работа мне не нравится. В онкологическом стационаре жизнь кипит, а здесь — серое болото.
У меня есть и другая специальность — массажист. Когда-то работала в полной мере в этой сфере, и мне нравилось. Но пока не готова вернуться. Выдохлась. Не в плане физическом, а в плане эмоциональном, духовном каком-то. Массаж — это же обмен энергетикой, а у меня сейчас ее нет в том объеме, который нужен. Надо восстановиться. Выйти до конца из своего депрессивного состояния.
Что касается Вани, то я решила, что проблемы будем решать по мере их поступления. Потому что не знаю, как пойдет. Как пойдет, от того и будем исходить. Сейчас, например, у меня вопрос: как донести до ребенка [то, что он трансгендерный]? Надо ли вообще говорить, кому это лучше сделать? Я хотела пообщаться на эту тему с Марией (Наймушиной, психологом пермской ЛГБТ-группы «Радужный мир». — Прим. ТД), но мы не успели встретиться до начала карантина.
К Марии мы попали в пять лет. Она стала человеком, который оказался в нужное время в нужном месте.
Ваня ходит к ней каждую неделю. Они не разговаривают об его особенностях, они общаются на темы, которые волнуют любого ребенка. Знаю, что играют. Он ходит с желанием, Мария ему как друг.
Мне бы хотелось встретиться с родителями таких же детей. Познакомить детей между собой, чтобы понимали: они не одни такие. Я общалась с другими родителями [у которых трансгендерные дети], но среди них нет тех, у кого [трансгендерность] поставили так рано. Обычно это проявляется в тринадцать, четырнадцать, пятнадцать лет, а таких маленьких, как Ваня, нет вообще. Когда нам дали заключение, то сказали, что это вообще первый в России случай обращения в пять лет. Люди же обычно не обращаются за помощью. Они начинают ломать детей…
В 2019 году вышла первая часть проекта — в ней ЛГБТ-люди из стран c высоким уровнем гомофобии и трансфобии рассказывали, как и почему они вышли из тени и живут, не скрывая от окружающих свою сексуальную ориентацию или гендерную идентичность.
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.
Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.
Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.
Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — в телеграм-канале «Таких дел». Подписывайтесь!
Вы можете им помочь
Помогаем
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.
Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.
Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.
На Ваш почтовый ящик отправлено сообщение, содержащее ссылку для подтверждения правильности адреса. Пожалуйста, перейдите по ссылке для завершения подписки.
Если письмо не пришло в течение 15 минут, проверьте папку «Спам». Если письмо вдруг попало в эту папку, откройте письмо, нажмите кнопку «Не спам» и перейдите по ссылке подтверждения. Если же письма нет и в папке «Спам», попробуйте подписаться ещё раз. Возможно, вы ошиблись при вводе адреса.
Исключительные права на фото- и иные материалы принадлежат авторам. Любое размещение материалов на сторонних ресурсах необходимо согласовывать с правообладателями.
По всем вопросам обращайтесь на mne@nuzhnapomosh.ru
Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter
Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter
Благотворительный фонд помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь»
Адрес: 119270, г. Москва, Лужнецкая набережная, д. 2/4, стр. 16, помещение 405
ИНН: 9710001171
КПП: 770401001
ОГРН: 1157700014053
р/с 40703810701270000111
в ТОЧКА ПАО БАНКА «ФК ОТКРЫТИЕ»
к/с 30101810845250000999
БИК 044525999
Благотворительного фонда помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь» в отношении обработки персональных данных и сведения о реализуемых требованиях к защите персональных данных