Любители вы театр как люблю
Вы любите театр
Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?
Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театра больше всего на свете, кроме блага и истины?
Не есть ли он исключительно самовластный властелин наших чувств, готовый во всякое время и при всяких обстоятельствах возбуждать и волновать их, как воздымает ураган песчаные метели в безбрежных степях Аравии?
Что же такое, спрашиваю вас, этот театр.
О, это истинный храм искусства, при входе в который вы мгновенно отделяетесь от земли, освобождаетесь от житейских отношений.
Вы здесь живете не своею жизнию, страдаете не своими скорбями, радуетесь не своим блаженством, трепещете не за свою опасность;
здесь ваше холодное я исчезает в пламенном эфире любви…
Но возможно ли описать все очарования театра, всю его магическую силу над душою человеческою.
О, ступайте, ступайте в театр, живите и умрите в нем, если можете. »
В. Г. Белинский
Театр начал свое развитие в Древней Греции и Риме. С приходом христианства такие зрелища попали под запрет. В эпоху Возрождения, когда акцент делался на искусство, стал возрождаться и театр. Вначале в Англии, в Италии, во Франции, затем процесс добрался и до России.
Первый театр был создан при царе Алексее Михайловиче в 1672 году. Первая пьеса, поставленная в этом театре, называлась «Артаксерксово действо». Что примечательно, после окончания спектакля все зрители отправились… в баню, чтобы смыть «грехи». Подобные спектакли не одобрялись церковью, лицедейство считалось грехом, поэтому актёров хоронили за оградой кладбища.
Царско-боярские театры служили в основном для узкого круга людей. Первый общедоступный публичный театр с профессиональными актёрами учредила Елизавета Петровна в 1756 году в Петербурге. Его первым директором стал известный драматург А. П. Сумароков, которого считают «отцом русского театра».
Всемирный день театра учреждён в 1961 году на IX конгрессе Международного института театра, штаб-квартира которого находится в Париже. Участники конгресса постановили — 27 марта отмечать профессиональный праздник. В области театрального искусства существуют различные награды. Самые престижные: «Европа — театру», учреждённая в 1986 году в Италии, в США — премия «Тони» (1947), в России главная премия — «Золотая маска» (1994), в Англии — премия Лоуренса Оливье (1976).
В России зрителей принимают около 700 театров, включая и частные. Посещаемость храмов Мельпомены составляет примерно 30 миллионов человек в год, по сравнению с советским периодом цифра снизилась в три раза. И, наверное, не только из-за финансовых проблем.
В ходе рыночных преобразований театр сильно пострадал и в материальном, и в нравственном плане. Театры были вынуждены следовать ювеналовскому призыву-афоризму «Хлеба и зрелищ!». Актёрам и режиссёрам приходилось подстраиваться под вкусы невзыскательной публики, приходилось идти на компромисс между душой и экономикой. Но, к чести театра, он оправился от шоковой терапии, и «чернухи» в последние времена стало значительно меньше. Как заметил тот же Белинский, «не будем слишком строги к театру: не его вина, что он так плох».
Что тянет людей в актёрскую профессию? Ведь конкурс в театральные училища в десятки раз превышает конкурс в самый престижный вуз страны — МГУ. Сомнительно, что человек поступает в военное училище и не стремится дослужиться до генерала, поступая в Литературный институт, не мечтает стать знаменитым писателем, поступая в театральное училище, не грезит стать популярным актёром. Разумеется, судьба у всех разная, но цель одна — достичь Олимпа в своей профессии. Именно эта тщеславная мысль и не даёт покоя харизматическим личностям.
Артист — профессия штучная. Мельпомена не ко всем актёрам ровно дышит. Кого-то возносит на пьедестал, а кому-то достаются небольшие крохи с театрального стола. Но актёры не ропщут, а покорно тянут свою нелёгкую артистическую лямку. Ведь как надо любить свою профессию, чтобы каждый день выходить на сцену и играть одну и ту же пьесу в сотый раз, и это не считая репетиций. Знаменитый острослов Станислав Лец сказал так: «Настоящему актёру есть что сказать, даже когда у него роль без слов».
«Театр начинается с вешалки» — слова великого Станиславского. Ведь театр — это не только внутренний антураж, но и интерьер: мусор и переполненные урны негативно скажутся на впечатлении зрителей, которые пришли лицезреть театральное действо. Поэтому можно выразиться даже так: «Театр начинается с дворника». Сперва надо создать прекрасную околотеатральную атмосферу, а уж актёры постараются это хорошее настроение продолжить и улучшить.
«Театр — это сила, соединяющая в себе одной все искусства», — резюмировал А. Чехов, но он произнёс эту фразу, когда кино ещё находилось в зачаточном состоянии и не стало «важнейшим» искусством. В фильме киноактёр может сделать множество дублей, пока не получится удачный кадр. На сцене не переиграешь оплошность, хотя, может быть, именно таким живым общением и ценен театр, где всё у всех на виду.
«Весь мир — театр» — подвел итог великий Шекспир. Наверное, был прав. Мы все каждый день кого-то играем — плохо или хорошо, но это уже другой вопрос. Вот для этого и существуют актёры — профессионалы своего дела, чтобы посредством великого искусства показать человеку его хорошие и плохие стороны и заставить задуматься о своей жизни.
С праздником, любители театра! Поздравляем не только профессионалов сцены, но и всех тех, кто имеет отношение к Его Величеству — Театру.
Теги: театр, искусство, праздники, культура, история
Полезные статьи:
БиографияРодилась 14 мая 1929 года в Москве.Заслуженная артистка РСФСР (14.12.1965).Народная артистка РСФСР (4.11.1974).В 1951 году…
С июля 2017 года в Градостроительный кодекс РФ было внесено изменение, которое сделало обязательным условием…
24 августа 2019 Здравствуйте, уважаемые читатели блога KtoNaNovenkogo.ru. Слово дисконт знакомо многим, особенно тем, кто…
Плюсы есть и у зимы — с 25 декабря начинается бесконечная вереница разнообразных праздников! Однако…
← К списку курсов Очное50900 руб. Очно-заочное38500 руб. Дистанционное29000 руб. Дополнительная профессиональная программа профессиональной переподготовкиСпециальность…
Любите ли вы театр.
Кто из нас не знает этого знаменитого монолога Белинского о театре. Но случилось так, что волею судеб, моя дочь, окончив Академию русского балета имени Агреппины Яковлевны Вагановой, поступила в труппу одного из знаменитых театров Петербурга и стала профессиональной артисткой балета. Там, в академии, её воспитывали по законам исповеди Белинского о театре: она с детства так и представляла себе театр, как священный Храм искусства, где нет, и не может быть чего-то, что этого храма не достойно; ей и в голову не могло прийти, что в этом театре рядом с высоким искусством могут вполне спокойно уживаться интриги, сплетни, меркантилизм, зависть, злоба, лицемерие, фальшь, притворство, скандалы и склоки…
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
Музыка, эскизы костюмов, шумотека и многое другое для детского спектакля
Общение
Сейчас 411 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте
СКАЧАТЬ!
ПЬЕСЫ С МУЗЫКОЙ
Наша кнопка
Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:
Апдейт : Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его «жёлтым» мусором.
В.Г.Белинский о театре
Театр. Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного? Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театра больше всего на свете, кроме блага и истины? И в самом деле, не сосре-доточиваются ли в нем все чары, все обаяния, все обольщения изящных искусств? Не есть ли он исключительно самовластный властелин наших чувств, готовый во всякое время и при всяких обстоятельствах возбуждать и волновать их, как воздымает ураган песчаные метели в безбрежных степях Аравии. Какое из всех искусств владеет такими могущественными средствами поражать душу впечатлениями и играть ею самовластно. Лиризм, эпопея, драма: отдаете ли вы чему-нибудь из них решительное предпочтение, или все это любите одинаково? Трудный выбор? Не правда ли. И, однако же, я люблю драму предпочтительно и, кажется, это общий вкус. Лиризм выражает природу неопределенно и, так сказать, музыкально; его предмет — вся природа во всей ее бесконечности предмет же драмы есть исключительно человек и его жизнь. Между искусствами драма есть то же, что история между науками. Человек всегда был и будет самым любопытнейшим явлением для человека, а драма представляет этого человека. в его вечной деятельности. Сама эпопея драмы занимает свое достоинство: роман без драматизма вял и скучен. В некотором смысле эпопея есть только особенная форма драмы.
Вот умоляющие вопли кроткой и любящей Дездемоны мешаются с бешеными воплями ревнивого Отелло; вот, среди глубокой полночи, появляется леди Макбет, с обнаженной грудью, с растрепанными волосами, и тщетно старается стереть с своей руки кровавые пятна, которые мерещатся ей в муках мстительной совести; вот выходит бедный Гамлет с его заветным вопросом: бить или не быть; вот проходит перед вами. весь роскошный и безграничный мир, созданный плодотворною фантазиею Шекспиров, Шиллеров, Гёте, Вернеров. Вы здесь живете не своей жизнью, страдаете не своими скорбями, радуетесь не своим блаженством, трепещете не за свою опасность; здесь ваше холодное я исчезает в пламенном эфире любви. Если вас мучит тягостная мысль о трудном подвиге вашей жизни и слабости ваших сил, вы здесь забудете ее; если душа ваша алкала когда-нибудь любви упоения, если в вашем воображении мелькал когда-нибудь, подобно легкому видению ночи, какой-то пленительный образ, давно вами забытый, как мечта несбыточная, здесь эта жажда вспыхнет в вас с новою неукротимою силою, здесь этот образ снова явится вам, и вы увидите его очи, устремленные на вас с тоскою и любовию, упьетесь его обаятельным дыханием, содрогнетесь от огненного прикосновения его руки. Но возможно ли описать все очарования театра, всю его магическую силу над душою человеческою. О, как было бы хорошо, если бы у нас был свой, народный, русский театр. В самом деле, — видеть на сцене всю Русь, с ее добром и злом, с ее высоким и смешным, слышать говорящими ее доблестных героев, вызванных из гроба могуществом фантазии, видеть биение пульса ее могучей жизни. О, ступайте, ступайте в театр, живите и умрите в нем, если можете.
Литературные мечтания, 1834
Театр! Театр! Каким магическим словом был ты для меня во время оно! Каким невыразимым очарованием потрясал ты тогда все струны души моей и какие дивные аккорды срывал ты с них. В тебе я видел весь мир, всю вселенную, со всем их разнообразием и великолепием, со всею их заманчивою таинственностью! Что перед тобою был для меня и вечно голубой купол неба с его светозарным солнцем, бледноликою луною и мириадами томно блестящих звезд, — и угрюмо безмолвные леса, и зеленые рощи, и веселые поля, и даже само море с его тяжко дышащей грудью, с его немолчным говором валов и грустным ропотом волн, разбивающихся о неприступный берег? Твои, о театр, тряпичные облака, масляное солнце, луна и звезды, твои холстинные деревья, твои деревянные моря и реки больше пророчили жадному чувству моему, больше говорили томящейся ожиданием чудес душе моей! Так сильно было твое на меня влияние, что даже и теперь. этот еще неполный, но уже ярко осве-щенный амфитеатр и медленно собирающаяся в него толпа, эти нескладные звуки настраиваемых инструментов, даже и теперь все это заставляет трепетать мое сердце, как бы от предчувствия какого-то великого таинства, как бы от ожидания какого-то великого чуда, сейчас готового совершиться перед моими глазами. А тогда.
Вот с последним ударом смычка быстро взвилась таинственная занавесь, сквозь которую тщетно рвался нетерпеливый взор мой, чтоб скорее увидеть скрывающийся за нею волшебный мир, где люди так не похожи на обыкновенных людей, где они или так невыразимо добры, или такие ужасные злодеи, и где женщины так обаятельно, так неотразимо хороши, что, казалось, за один взгляд каждой из них отдал бы тысячу жизней. Сердце бьется редко и глухо, дыхание замерло на устах, — и на волшебной сцене все так чудесно, так полно очарования; молодое, неискушенное чувство так всем довольно, и — Боже мой! — с какою полнотою в душе выходишь, бывало, из театра, сколько впечатлений выносишь из него. Даже и днем, если случится пройти мимо безобразного и неопрятного театра в губернском городе, — с каким благоговейным чувством смотришь, бывало, на этот «великолепный» храм искусства, — снять перед ним шапку как-то стыдно при людях, а остаться с покрытой головою казалось непростительною дерзостью. В каждом актере я думал видеть существо высшее и счастливое — жреца высокого искусства, служению которого он предан бескорыстно и усердно и служением которому он счастлив.
Ему, — думал я, — улыбается слава, ему гремят рукоплескания; он, словно чародей какой-нибудь, мановением руки, взором, звуком голоса, по воле своей, заставляет и плакать и смеяться послушную ему толпу; он возбуждает в ней благородные чувства, высокие помыслы; он рождает в ней любовь к добру и отвращение от зла.
Велико его призвание, высок его подвиг, — и как ему не смотреть с благоговейным уважением и на искусство, которому он служит, и на самого себя, которого возвышает служение искусству. Сделаться актером — значило для меня сделаться великим человеком,— и я чуть было в самом деле не сделался им — то есть актером, а не великим человеком.
Александринский театр, 1845
Вы меня еще в прежнем письме упрекали в том, что я был в театре, а не был во всех соборных и приходских церквах. Театр мне необходимо должно посещать для образования своего вкуса и для того, чтобы, видя игру великих артистов, иметь толк в этом божественном искусстве.
Из письма к родителям, январь, 1830
Кто не любит театра, кто не видит в нем одного из живейших наслаждений жизни, чье сердце не волнуется сладостным, трепетным предчувствием предстоящего удовольствия при объявлении о бенефисе знаменитого артиста или о поставке на сцену произведения великого поэта? На этот вопрос можно смело отвечать: всякий и у всякого, кроме невежд и тех грубых, черствых душ, недоступных для впечатлений искусства, для которых жизнь есть беспрерывный ряд счетов, расчетов и обедов.
Любители вы театр как люблю
Самостоятельно подберите подчинительный союз, который должен стоять на месте пропуска в пятом предложении второго абзаца. Запишите этот подчинительный союз.
Помните монолог героини Татьяны Дорониной в кинофильме «Старшая сестра»: «Театр!… Вы любите театр? Я хочу спросить: вы любите театр, как люблю его я, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?» Никогда не думала, что эти первые строки смогут так впечатлить меня, тогда ещё восьмилетнего ребёнка, а страстный взгляд актрисы сможет так заворожить и напитать детскую душу, что спустя много лет я почувствую острую тягу признаться в любви. Кому? Чему. Балету.
Итак, любите ли вы балет так, как его люблю я? Пожалуй, следует признать, что балет является самым изящным видом искусства. Разве что огранка редких и прекрасных драгоценных камней и создание тончайшей работы ювелирных изделий может сравниться с аристократичностью и гармонией движений в балете. Достаточно посмотреть балет Джорджа Баланчина «Драгоценности» (George Balanchine, Jewels), чтобы это сравнение не показалось случайным или чрезмерным. Рекомендую смотреть эту постановку в театре с ярусов, именно сверху открывается наилучший вид на ювелирно выверенные узоры построений грациозных танцовщиц. Музыкальное повествование при этом ведётся об изумрудах, рубинах и бриллиантах. Роскошь!
Укажите варианты ответов, в которых даны верные характеристики фрагмента текста. Запишите номера этих ответов.
1) Функцию специальных средств, указывающих на развитие мысли автора текста, выполняют слова то есть, тогда, итак, именно.
2) Основной функционально-смысловой тип речи текста — повествование, так как изображаемые явления даются не в одновременности, а в их хронологической последовательности (тогда, спустя много лет).
3) Воздействие на читателя достигается путём использования в тексте слов и выражений, передающих чувства автора (заворожить, признаться в любви, роскошь).
4) В тексте используются глаголы в форме повелительного наклонения (помните, любите), что позволяет создать ощущение живого диалога с читателем.
5) Текст относится к публицистическому стилю речи, так как отличается эмоциональностью, высокой степенью воздействия на читателя.
1) Функцию специальных средств, указывающих на развитие мысли автора текста, выполняют слова то есть, тогда, итак, именно. − Верно. Примером может стать предложение « Я хочу спросить: вы любите театр, как люблю его я, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?» Другой пример − «Рекомендую смотреть эту постановку в театре с ярусов, именно сверху открывается наилучший вид на ювелирно выверенные узоры построений грациозных танцовщиц».
2) Основной функционально-смысловой тип речи текста — повествование, так как изображаемые явления даются не в одновременности, а в их хронологической последовательности (тогда, спустя много лет). − Неверно. Перед нами текст-рассуждение, т. к. в тексте объясняется точка зрения автора, устанавливаются взаимосвязи между действиями, событиями, явлениями.
3) Воздействие на читателя достигается путём использования в тексте слов и выражений, передающих чувства автора (заворожить, признаться в любви, роскошь). − Верно. Приведённые в качестве примеров слова выполняют в тексте функцию усиления эмоционального воздействия на читателя.
4) В тексте используются глаголы в форме повелительного наклонения (помните, любите), что позволяет создать ощущение живого диалога с читателем. − Неверно. С обращения к читателю («Помните. ») начинается, например, первое предложение текста, но это глагол изъявительного наклонения.
5) Текст относится к публицистическому стилю речи, так как отличается эмоциональностью, высокой степенью воздействия на читателя. − Верно. Приведённые признаки публицистического стиля, действительно, характерны для текста.
Любители вы театр как люблю
Теперь мне остается сказать об одном поэте, не похожем ни на одного изо всех упомянутых мною, поэте оригинальном и самобытном, не признавшем над собою влияния Пушкина и едва ли не равном ему: говорю о Грибоедове. Этот человек слишком много надежд унес с собою во гроб. Он был назначен быть творцом русской комедии, творцом русского театра.
Театр. Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного? Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театра больше всего на свете, кроме блага и истины? И в самом деле, не сосредоточиваются ли в нем все чары, все обаяния, все обольщения изящных искусств? Не есть ли он исключительно самовластный властелин наших чувств, готовый во всякое время и при всяких обстоятельствах возбуждать и волновать их, как воздымает ураган песчаные метели в безбрежных степях Аравии. Какое из всех искусств владеет такими могущественными средствами поражать душу впечатлениями и играть ею самовластно. Лиризм, эпопея, драма: отдаете ли вы чему-нибудь из них решительное предпочтение или все это любите одинаково? Трудный выбор? Не правда ли? Ведь в мощных строфах богатыря Державина и в разнообразных напевах Протея-Пушкина предображается та же
занавес — и перед взорами вашими разливается бесконечный мир страстей и судеб человеческих! Вот умоляющие вопли кроткой и любящей Дездемоны мешаются с бешеными воплями ревнивого Отелло; вот, среди глубокой полночи, появляется леди Макбет, с обнаженной грудью, с растрепанными волосами, и тщетно старается стереть с своей руки кровавые пятна, которые мерещатся ей в муках мстительной совести; вот выходит бедный Гамлет с его заветным вопросом: быть или не быть; вот проходят перед вами и божественный мечтатель Поза и два райские цветка — Макс и Текла — с их небесною любовию, словом, весь роскошный и безграничный мир, созданный плодотворною фантазиею Шекспиров, Шиллеров, Гете, Вернеров. Вы здесь живете не своею жизнию, страдаете не своими скорбями, радуетесь не своим блаженством, трепещете не за свою опасность; здесь ваше холодное я исчезает в пламенном эфире любви. Если вас мучит тягостная мысль о трудном подвиге вашей жизни и слабости ваших сил, вы здесь забудете ее; если душа ваша алкала когда-нибудь любви и упоения, если в вашем воображении мелькал когда-нибудь, подобно легкому видению ночи, какой-то пленительный образ, давно вами забытый, как мечта несбыточная, здесь эта жажда вспыхнет в вас с новою неукротимою силою, здесь этот образ снова явится вам, и вы увидите его очи, устремленные на вас с тоскою и любовию, упьетесь его обаятельным дыханием, содрогнетесь от огненного прикосновения его руки. Но возможно ли описать все очарования театра, всю его магическую силу над душою человеческою. О, как было бы хорошо, если бы у нас был свой, народный, русский театр. В самом деле, — видеть на сцене всю Русь, с ее добром и злом, с ее высоким и смешным, слышать говорящими ее доблестных героев, вызванных из гроба могуществом фантазии, видеть биение пульса ее могучей жизни. О, ступайте, ступайте в театр, живите и умрите в нем, если можете.
Но, увы! все это поэзия, а не проза, мечты, а не существенность! Там, то есть в том большом доме, который называют русским театром, там, говорю я, вы увидите пародии на Шекспира и Шиллера, пародии смешные и безобразные; там выдают вам за трагедию корчи
воображения; там вас потчуют жизнью, вывороченною наизнанку; словом, там
. Мельпомены бурной
Протяжно раздается вой,
Там машет мантией мишурной
Она пред хладною толпой.
Говорю вам: не ходите туда; это очень скучная забава. Но не будем слишком строги к театру: не его вина, что он так плох. Где у нас драматическая литература, где драматические таланты? Где наши трагики, наши комики? Их много, очень много; их имена всем известны, и потому не хочу перебирать их, ибо мои похвалы ничего не прибавят к той громкой славе, которою они по справедливости пользуются. Итак, обращаюсь к Грибоедову.
Грибоедова комедия или драма (я не совсем хорошо понимаю различие между этими двумя словами; значение же слова трагедия совсем не понимаю) давно ходила в рукописи. О Грибоедове, как и о всех примечательных людях, было много толков и споров; ему завидовали некоторые наши гении, в то же время удивлявшиеся «Ябеде» Капниста; ему не хотели отдавать справедливости те люди, кои удивлялись гг. АВ, CD, EF и пр. Но публика рассудила иначе: еще до печати и представления рукописная комедия Грибоедова разлилась по России бурным потоком.
Комедия, по моему мнению, есть такая же драма, как и то, что обыкновенно называется трагедиею; ее предмет есть представление жизни в противоречии с идеею жизни; ее элемент есть не то невинное остроумие, которое добродушно издевается над всем из одного желания позубоскалить; нет: ее элемент есть этот желчный гумор, это грозное негодование, которое не улыбается шутливо, а хохочет яростно, которое преследует ничтожество и эгоизм не эпиграммами, а сарказмами. Комедия Грибоедова есть истинная divina comedia!1 Это совсем не смешной анекдотец, переложенный на разговоры, не такая комедия, где действующие лица нарицаются Добряковыми, Плутоватиными, Обираловыми и проч.; ее персонажи давно были вам известны в натуре, вы видели, знали их еще до прочтения «Горя от ума», и, однако ж, вы удивляетесь им, как явлениям, совершенно новым для вас: вот
высочайшая истина поэтического вымысла! Лица, созданные Грибоедовым, не выдуманы, а сняты с натуры во весь рост, почерпнуты со дна действительной жизни; у них не написано на лбах их добродетелей и пороков, но они заклеймены печатию своего ничтожества, заклеймены мстительною рукою палача-художника. Каждый стих Грибоедова есть сарказм, вырвавшийся из души художника в пылу негодования; его слог есть par excellence1 разговорный. Недавно один из наших примечательнейших писателей, слишком хорошо знающий общество, заметил, что только один Грибоедов умел переложить на стихи разговор нашего общества; без всякого сомнения, это не стоило ему ни малейшего труда; но тем не менее это все-таки великая заслуга с его стороны, ибо разговорный язык наших комиков. Но я уже обещался не говорить о наших комиках. Конечно, это произведение не без недостатков в отношении к своей целости, но оно было первым опытом таланта Грибоедова, первою русскою комедиею; да и сверх того, каковы бы ни были эти недостатки, они не помешают ему быть образцовым, гениальным произведением и не в русской литературе, которая в Грибоедове лишилась Шекспира комедии.