композиция номер 7 кандинский
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Начало ХХ века стало эпохой перемен во всех сферах жизни и искусства. Не стала исключением и живопись. Художники искали новые формы выражения в изобразительном искусстве. Логическим продолжением кубизма и футуризма стал абстракционизм. Одним из самых ярких представителей этого течения является Василий Кандинский. Одни называют его полотна «мазней», а другие подолгу не могут оторвать взгляд от ярких композиций. При этом равнодушным не остается никто.
Картину «Композиция VII» называют апогеем творчества Василия Кандинского. Человеку, далекому от искусства, может показаться, что на полотне изображены просто разводы и кляксы, однако прежде чем приступить к написанию картины, художник провел большую подготовительную работу. Он сделал более тридцати эскизов карандашом, маслом, акварелью. Само полотно Кандинский написал за четыре дня в период с 25 по 28 ноября 1913 года.
Работы Василия Кандинского и сегодня вызывают неподдельный интерес зрителя. Они часто входят в списки самых дорогих картин, проданных на аукционах.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Композиция VII, Василий Васильевич Кандинский, 1913
Описание картины:
Кроме подробных теоретических обоснований своей работы, Кандинский оставил более 30 эскизов, которые демонстрируют насколько скрупулёзно проходил подготовительный процесс для написания Композиции VII. Сама же работа была завершена за 4 дня, чему есть фотографические подтверждения.
Разглядывать картину можно только с позиции отношения Кандинского к форме и цвету – только в этом случае композиция приобретает огромный глубочайший смысл. Доминирующими цветами холста является красный – символ силы, целеустремлённой необъятной мощи; синий – цвет покоя, и белый – олицетворение вечности, доначального бытия. Также в работе присутствует жёлтый цвет, который автор всегда характеризовал как легкомысленный и стремительно разбрасывающийся.
Цветовое содержание подкреплено продуманной композицией работы — это разворачивающаяся по диагонали форма, замкнутая в прямоугольном пространстве холста. Центральным мотивом художник объявил овальную форму, которую пересекают множество неправильных прямоугольников. Причём всё это структурированное нагромождение выглядит как почти чётко обозначенный цент, выступающий в вихре цветов и прихотливых линий.
Искусствоведы и исследователи на основе дневниковых записей и изучения творчества Кандинского в целом пришли к выводу, что Композиция VII объединяет в своём сюжетно-эмоциональном понимании сразу несколько тем – Страшный суд, Всемирный потоп, Воскрешение из мёртвых и Райский сад.
Композиция VII
Описание картины «Композиция VII»
Композицию каждой работы Кандинский стремится выстроить так, чтобы зритель мог «войти» внутрь картины и вращаться в ней. Он утяжеляет нижний край композиции, тем самым выдвигая его вперед, а верхнюю часть, наоборот, облегчает, отдаляя ее от зрителя. За счет одного из главных контрастов Кандинского – между синим и желтым цветами – в центре композиции создается зона активного движения вглубь и вовне.
Кандинский потратил много месяцев на подготовку к написанию «Композиции VII», но создание самой картины заняло у него всего четыре дня. Художник сделал около 30 эскизов к полотну (1, 2). Некоторые из них напоминают детализированные наброски к картинам Караваджо или Леонардо да Винчи, изображающие складки ткани, листву деревьев или человеческие конечности. На некоторых из раза в раз повторяется одна и та же изогнутая линия, на других схематически изображены основные структурные элементы композиции, третьи содержат детальный план создания полотна. Кроме того, существует около 15 различных изображений, связанных с «Композицией VII»: это наброски маслом, карандашные эскизы, акварели, рисунки на стекле и гравюры.
Габриель Мюнтер, которая была свидетельницей создания полотна, 25 ноября 1913 года сделала в своем дневнике запись о том, что в их дом в Мурнау доставили холст для «Композиции VII», и Кандинский тем же вечером приступил к работе. Следующим утром она сделала первую фотографию картины, а после обеда – вторую. Запись в дневнике Мюнтер от 28 ноября гласит, что картина завершена. Утром 29 ноября она сфотографировала готовую работу. Так было зафиксировано рождение великого шедевра.
«Композиция VII» Кандинского
Эту картину называют вершиной творчества Кандинского в период до Первой мировой. Чтобы написать её, художник выполнил более 30 эскизов.
— Я нарисую это за 10 минут.
— А я — за пять.
Посмеиваясь, люди уходили, оставляя в немом диалоге полотна Василия Кандинского «Композиция VI» и «Композиция VII». Картины сейчас экспонируются в Третьяковской галерее. Последний раз подобное происходило в 1989 году.
Василий Кандинский сформулировал философию абстракционизма век назад. С тех пор мы повидали немало, визуальный опыт обогатился значительно. Но и сегодня его полотна вызывают недоумение, шуточки о «мазне» и скептичные взгляды.
Сюжет
Эту картину называют вершиной творчества Кандинского в период до Первой мировой войны. Чтобы написать её, художник выполнил более 30 эскизов, акварелей и работ маслом. Такая серьёзная работа проведена неспроста: Кандинский поставил перед собой задачу соединить в финальной композиции несколько библейских тем: воскрешение из мёртвых, Судный день, всемирный потоп и райский сад.
Композиция VII, 1913 г. Василий Кандинский. Источник: Государственная Третьяковская галерея
Чтобы понять Кандинского, не надо даже думать — он уже всё описал, читайте. В его пояснениях есть расшифровка каждого пятна, каждой точки, каждого поворота линии. Остаётся лишь смотреть на полотно и ощущать.
«Идея души человека отображается в смысловом центре полотна, круговороте, намеченном фиолетовым пятном и чёрными линиями и штрихами рядом с ним. Он неминуемо затягивает в себя, как воронка, извергающая некие зачатки форм, растекающиеся бесчисленными метаморфозами по всему холсту. Сталкиваясь, они сливаются или, наоборот, разбиваются друг о друга, приводя в движение соседние… Это словно сама стихия Жизни, возникающая из Хаоса». Прояснилось, спасибо, Василий Васильевич.
Седьмая композиция — логичное продолжение шестой
Считается, что изначально «Композицию VI» Кандинский хотел назвать «Потоп». Смешение линий и цвета должно было говорить, даже кричать зрителю о катастрофе вселенского масштаба (здесь и библейские мотивы, и скорая война). И, конечно, уносить с собой в потоке. Если у вас есть терпение и желание прокачать воображение, присмотритесь к полотну, и вы увидите (гарантировано!) очертания корабля, животных и предметов, тонущих в волнах штормового моря.
В седьмой же композиции мотив потопа дополнен другими библейскими сюжетами (если забыли какими, посмотрите ещё раз на «Композицию VII»).
Композиция VI, 1913 г. Василий Кандинский. Источник: Эрмитаж
«Розовый и белый вспениваются так, что кажутся лежащими вне плоскости холста либо какой-то иной, идеальной, плоскости. Они, скорее, парят в воздухе и выглядят так, словно окутаны паром. Подобное отсутствие плоскости и неопределённость расстояний можно наблюдать, например, в русской паровой бане. Человек, стоящий посреди пара, находится не близко и не далеко, он где-то. Положением главного центра — «где-то» — определяется внутреннее звучание всей картины. Я много работал над этой частью, пока не достиг того, что сначала было лишь моим неясным желанием, а затем становилось внутренне всё яснее и яснее». Это он о «Композиции VI».
Кстати, лайфхак от художника: «Я применял сочетание гладких и шероховатых участков, а также множество других приёмов обработки поверхности холста. Поэтому, подойдя к картине ближе, зритель испытывает новые переживания».
Контекст
Василий Кандинский рассматривал композиции как главные заявления своих художественных идей. Впечатляюще большой формат, сознательное планирование и трансцендентность представления, выраженная нарастанием абстрактного образа. «С самого начала, — писал художник, — уже одно слово «композиция» звучало для меня, как молитва». Первая датируется 1910 годом, последняя — 1939-м.
Кандинский считается «отцом абстракции». И дело не в том, что он первым написал полотно такого рода. Появление абстракции было предопределено — идея витала в воздухе, сразу несколько европейских художников ставили эксперименты и последовательно продвигались к нефигуративной живописи. Василий Васильевич был первым, кто дал новому течению теоретическое обоснование.
Будучи синестетиком (слышал цвета, видел звуки), Кандинский искал универсальный синтез музыки и живописи. Через рисование и черчение он имитировал течение и глубину музыкального произведения, окрашенность отражала тему глубокого созерцания. В 1912 году он написал и опубликовал основополагающее исследование «О духовном в искусстве», которое стало теоретической базой абстракционизма.
В 1920-х Кандинский работал над новой изобразительной формулой, состоящей из линий, точек и комбинированных геометрических фигур, представляющих его визуальные и интеллектуальные исследования. То, что начиналось как так называемая лирическая абстракция (свободные формы, динамические процессы — вот это всё), постепенно обретало структуру.
Принято считать Кандинского русским художником. А между тем, как минимум полжизни он провёл за границей, в основном в Германии, а в конце жизни — Франции. Он был тем художником, который не надрывался на тему корней и отрыва от родины-матушки, но был сосредоточен на творчестве, на новаторстве.
Судьба художника
Если бы Кандинский был нашим современником, то его биографию можно было публиковать как вдохновляющий кейс для тех, кто решил сбежать из офиса и заняться тем, к чему лежит душа.
По совету родителей Василий получил юридическое образование, жил — не тужил. Пока однажды не оказался на выставке и не увидел полотно Клода Моне. «И вот сразу я увидел в первый раз картину. Мне казалось, что без каталога не догадаться, что это — стог сена. Эта неясность была мне неприятна: мне казалось, что художник не вправе писать так неясно. Смутно чувствовалось мне, что в этой картине нет предмета. С удивлением и смущением замечал я однако, что картина эта волнует и покоряет, неизгладимо врезывается в память и вдруг неожиданно так и встанет перед глазами до мельчайших подробностей. Но глубоко под сознанием был дискредитирован предмет как необходимый элемент картины», — писал впоследствии художник.
Так, в 30 лет молодой перспективный юрист забросил портфель куда подальше и решил стать человеком искусства. А уже через год он переехал в Мюнхен, где познакомился с немецкими экспрессионистами. И закипела его богемная жизнь: вернисажи, вечеринки в мастерских, споры о будущем искусства до хрипоты.
В 1911 году Кандинский объединил сторонников в группу «Синий всадник». Они считали, что у каждого человека есть внутреннее и внешнее восприятие действительности, которые следует объединить посредством искусства. Но просуществовало объединение недолго.
Тем временем в России — своя атмосфера, Василий Васильевич решает вернуться на родину. И вот, в 1914-м, после почти 20 лет в Германии, он вновь вступает на московскую землю. Поначалу перспективы были многообещающими: он занимает должность директора Музея живописи и культуры и работает над реализацией музейной реформы в новой стране; преподает в СВОМАСе и ВХУТЕМАСе. Но аполитичный художник неизбежно должен был столкнуться с пропагандой в искусстве.
Энергии строить светлое будущее хватило не надолго: в 1921-м Кандинский уезжает в Германию, где ему предложили преподавать в Баухаусе. Школа, которая воспитывала новаторов, была тем местом для Кандинского, где он смог стать видным теоретиком и получить всемирное признание как один из лидеров абстрактного искусства.
После 10 лет работы Баухаус был закрыт, а полотна Кандинского, Марка Шагала, Пауля Клее, Франца Марка и Пита Мондриана объявлены «дегенеративным искусством». В 1939-м нацисты публично сожгли более тысячи картин и эскизов. Кстати, примерно в тот же период в Советском Союзе абстрактное искусство было объявлено антинародным и лишённым права на существование.
В. Кандинский. Композиция номер семь
А вот на Кандинского в обиде я имею большой зуб И обида, если можно так сказать, личная. И прежде всего как раз из-за этой самой Композиции номер семь. А дело было так. Однажды меня послали от одного агентства провести экскурсию с небольшой группой туристов в Третьяковку. Всего то человек шесть. Только не в Лаврушенский переулок. В другую Третьяковку, на Крымской набережной. Такое огромное невыразительное здание, лишенное по форме всякой художественной мысли на берегу Москвы-реки. Надо сказать, что туристы в эту другую Третьяковку ходят крайне редко.
А если они туда и идут, то только преимущественно посмотреть русский авангард. И имя Кандинского находится в обойме тех нескольких художников, которое их привлекает прежде всего.
Я хотел отказаться от этой работы. Ну зачем мне этот геморрой. Потому как этот авангард ну нисколько мою душу не трогает и не греет. Неинтересен он мне Одни выкрутасы заумные. Ушёл уже в прошлое этот авангард. А если сказать совсем уж по правде, то я в нем мало что и понимаю. Да и как понять. Ну об этом чуть позже.
Меня уговорили все-таки пойти. Мне сказали, что, дескать, там особо-то и не надо по древу растекаться. От меня этого и не требуется. Проведи их просто по залам, ну назови самые известные имена и покажи картины самые известные. Типа Чёрного квадрата и композиции Кандинского И всё. Ты же гид и переводчик, а не экскурсовод. Они там сами и без тебя во всем разберутся.
— Так ведь тамошний, это за отдельную плату. И не малую. Да и тебе в напряг. Переводить придётся всё равно тебе. В общем, иди, справишься.
Ну раз так, то ладно. И пошёл. А потом понял, что лучше бы не ходил. Потому как эта маленькая группа шла именно на Кандинского. Потому как Кандинский – это имя, это бренд, это круто. И это надо видеть. А заодно и понять, что собственно такого в этом имени. И в этом смысле они сильно рассчитывали на меня. А я ничего в Кандинском не понимал и не понимаю,да и не хочу понимать. Как и во всей абстрактной живописи тоже. И они ждали от меня каких то пояснений и откровений. За что и заплатили.
Вот с такими настроениями мы и пришли в зал известного во всем мире художника и встали перед этой самой Композицией.
После этого я замолчал, в надежде на то, что мои клиенты отринут мыслительный процесс и включат по самой полной все свои чувства и замрут в восхитительном восторге от особенной энергетике и чудной цветомузыки, исходящей от этой картины. А я встану в сторонку, дабы не мешать моими неуместными комментариями чувственному восприятию увиденного. Мне же было сказано, они во всём остальном сами разберутся.
Не стали они разбираться, а стали в молчании ожидать то, что я им, как искусствовед, поведаю. Причем поведаю нечто такое, после чего они окончательно утвердятся в величие художника Кандинского. И вот тут их ждало полное разочарование. Потому что я им ничего такого и не сказал, а дал им полную свободу разбираться в его величии самим. Мне было просто уже нечего добавить к ранее сказанному. Это была самая моя короткая экскурсия. Словом разочаровал я их. О чем было доложено в агентство, пославшее меня в музей на Крымской набережной. И сам я тоже разочаровался до невозможного. А потом решил написать вот эту самую статью.
Думаю так, что, наморщив лоб в напрасных потугах найти эту идею, и изрядно вспотев за этим занятием, вы ничего бы не рассказали. А я скажу вам в утешение почему. Потому что это направление в живописи официально именуется как беспредметное искусство. То есть видимого предмета в виде каких то там натюрмортов, пейзажей, портретов или всего прочего в этом роде живописи просто нет и быть не может. И это обязательное условие этого живописного направления. Абстрактная это живопись.
А Кандинский был не только родоначальником этого направления. Он посвятил ему несколько книг теоретических изысканий и обоснований. Одна из книг называлась «Точка и линия». Вот почитайте и восхититесь тому, как художник определяет точку и линию на своих полотнах:
« Геометрическая точка – это невидимый объект. И таким образом он должен быть определён в качестве объекта нематериального. В материальном отношении точка ровна нулю. В этом нуле скрыты, однако, различные человеческие свойства. В нашем представлении этот ноль – связан с высшей степенью самоограничения, то есть с величайшей сдержанностью»
Дух перевели? Всё поняли? А теперь познакомимся с тем, как художник нам объясняет линию:
«Линия – величайшая противоположность живописного первоэлемента – точки. И она с предельной точностью может быть обозначена как вторичный элемент. Простейшая форма прямой – горизонталь. В человеческом представлении она соответствует линии или поверхности, на которой человек стоит или передвигается. Итак, горизонталь, – это холодная несущая основа, которая может быть на плоскости в различных направлениях. Холод и плоскость – это основные звучания данной линии, она может быть определена как кратчайшая форма неограниченной холодной возможности движения».
Уф! Ух! Прочли? Насладились? Восхитились? Если нет, то прочтите ещё и ещё раз. При этом я думаю, что если бы всё это написал не всем известный Кандинский, то легко было бы предположить, что написал всё это про точки и линии какой-нибудь пациент из больницы Кащенко. И как же иначе? Сомневаетесь? Ну так перечтите ещё раз. И, положив руку на сердце, вы согласитесь со мной, что про точки и линии поведал нам или шарлатан, решивший задурить нам мозги, или у него самого с мозгами что-то не то. Спасает лишь имя художника. Кандинский! Этим всё сказано. И оно оправдывает всё, про какие бы еще дужки и закорючки он нам бы не поведал.
*****
Ну, довольно стёба. Попробуем и мы вставить словечко. По-серьёзному. Я думаю так, что если бы даже и не было бы Кандинского, то явился бы другой художник, предложивший нам всё тоже самое про точки и линии. Ну как если бы закон всемирного тяготения был бы открыт и без Исаака Ньютона.
Почему? Потому что всё шло к тому. То есть к этой самой беспредметной живописи. И это эпохальное явление в живописи случилось впервые за несколько тысячелетий как раз в начале прошлого века. Потому как до его начала была только предметная живопись. Во всей мировой истории. От первобытных наскальных зарисовок.
У него появился совершенно новый вид живописного искусства. Просто неслыханный Он искренне полагает, что задача его, как художника, состоит в том, чтобы пробудить в зрителе его собственное понимание смысла его работ. А таких смыслов может быть множество. У каждого свой смысл. И в таком разе, что я должен был бы рассказывать моим клиентам? У меня мой смысл, а у них у каждого свой! И о чём же нам говорить?
И при всём при том, задам вам и ещё один вопрос, который так и прёт из меня. Вопрос просто убийственный. А нужно ли вообще человеку уметь держать кисть в руке для того, чтобы воспроизводить все эти точки и линии, чтобы передать нам свою неясную мысль? Да совсем и не нужно. Вы знаете, в каком возрасте Кандинский взял впервые кисть в руки? Ему было уже за тридцать. Вот что по этому поводу пишет другой художник, Игорь Грабарь, отдавший не малую дань импрессионизму. Оба они учились в одной школе в Мюнхене. «Кандинский какой то чудак. Очень мало напоминает художника, совершенно ничего не умеет.» И во мне после этих слов завозилась подловатая мыслишка. А может быть Кандинский и стал столь знаменитым именно потому, что как художник «ничего не умел».
Кстати, к такому роду живописи подтолкнул Кандинского, по его же словам, импрессионист Клод Моне. А именно его картина «Стога». Вот что он пишет после потрясения, которое на него оказала эта картина. «Мне казалось, что без каталога не догадаться, что это – стог сена»
Странно. Вот откройте и вы эту картину в Интернете. По мне, так просто невозможно спутать этот предмет – стог сена на картине – с чем-то ещё иным.А Кандинский не догадывается. Непонятно тогда, какими глазами смотрел художник на эту картину. Но вот эта неясность стала ему очень неприятна. И тем не менее, этот самый стог глубоко дискредитировал в его сознании «предмет, как необходимый элемент картины». Вот после этого открытия всё пошло – поехало. Стал Кандинский тем, кем мы его знаем сегодня.
При этом мне на память приходит другая картина. Картина Левитана «Сумерки. Стога.» Её написал художник для своего друга, Чехова, который, прозябая в роскошной Ялте,и ностальгировал по российской природе. Эта картина напоминала ему о Родине. Ну а какую ностальгию растревожит в вас Композиция номер семь, о том я не ведаю.
Он придерживается мысли, высказанной немецким философом Шеллингом. Это мысль состоит в том, что произведение искусства должно содержать бесконечное число толкований. И при этом нельзя узнать, «заключена ли эта бесконечность в самом художнике или только в произведении искусства как таковом». И при этом я лично думаю, какая же это удобная формулировка для всяких шарлатанов от живописи.
Первое чисто абстрактное полотно было написано Кандинским в 1910 году. Ни сюжета, ни предмета на нём нет. Поэтому оно так скромно называется «Без названия». Оно очень похоже на Композицию номер семь. И вот что о нем пишет сам художник. «Меняющиеся градации тона и частоты звуков обвивают человека, вихреобразно возносятся и внезапно, обессилев, вяло опадают. Движения точно такие же обвиваются вокруг человека – игра горизонтальных, вертикальных штрихов и линий.»
Вот так. Ну и что же в этом разе я должен был бы рассказывать моим клиентам перед Композицией номер семь? А приблизительно так: «Ну что, ребята, почувствовали, как вихреобразно вьются вокруг вас вертикальные и горизонтальные лини, при этом вяло опадая? Как, не почувствовали? Ну, тогда извините! Мне просто нечего после этого сказать!
А сам Кандинский сравнивает себя чуть ли не с Христом. Вот что он пишет: «Неминуемо приходит один из нас. (Так тонко он намекает на самого себя) Он видит и указывает. Сопровождаемый издевательствами и ненавистью, всегда вперёд и ввысь тянет он застрявшую в камнях повозку человечества». При этом он забывает, что одним из самых тяжких грехов в христианстве считается гордыня.
Я не знаю почему, но в мире считают, что Кандинский – это русский художник. Мне вот и французы об этом говорят, подразумевая при этом, что я вроде бы должен гордиться этим фактом. А я вот его таковым, то есть русским художником, не считаю. И не только потому, что сам он по матери из прибалтийских немцев. И не потому, что он провёл не малую часть своей жизни за границей. Сначала в Германии, а потом во Франции, где и умер. И даже и не потому, что всё его творчество не вписывается в традиции, в сам дух русской культуры. А ещё и вот почему. Прочтите, что он сам написал по этому поводу:
«Я не патриот. Я только наполовину русский. По воспитанию – я наполовину немец. Как художник я привязан к Германии, и все немецкое, немецкие древности значат для меня больше, чем для многих немцев».
Конечно, что-то есть в абстрактной живописи. И я не против вот такого направления в живописи вообще. Фантазии человека ничем сдержать нельзя. Да и не нужно. Широк человек, как говорил Достоевский. И абстрактная живопись с её родоначальником тоже имеют право на существование. Но я против того, чтобы обожатели этого рода искусства ставили его выше над всем тем, что было достигнуто в живописи до появления Кандинского с его беспредметными изображениями. И при этом ещё, чтобы его обожатели поплёвывали через снобистскую брезгливую губу на тех же художников – передвижников.
Я вот, к примеру, поставлю одну только картину «Тройка» Перова превыше всех Композиций и Импровизаций Кандинского. Потому как знаю судьбу мальчика, того, что в середине детей, тянущих тяжеленную обледенелую бочку вдоль стены Петровского монастыря. Умер этот мальчик от оспы. Звали его Вася. И вид этих несчастных детей производит на мою душу несравненно большее впечатление, чем все завихрения точек и линий Кандинского. У меня слёзы подступают к глазам, при виде этих маленьких москвичей А при виде «Композиции номер семь» я только в недоумении развожу руками. И не единой слезинки.
Вот именно всё это я должен был бы рассказать моим клиентам. Да вот не случилось.