Как выработать антитела без прививки
Иммунитет после прививки от COVID-19: отвечаем на «острые» вопросы
Еще пару месяцев назад, коронавирусная «экспансия», казалось, пошла на убыль. Но с приходом нового индийского штамма, вопрос об иммунитете встал острее прежнего. Востребованность вакцинации возросла, а вместе с ней «выросло» и количество вопросов. Почему привитые болеют? Почему нет антител? Как долго держится иммунитет? И какой уровень антител «достаточный»?
Почему привитые болеют?
«Хайп» вокруг привитых заболевших многих заставил сомневаться в целесообразности прививки. А все потому, что вопреки ошибочному мнению, % эффективности вакцины – это количество привитых, избежавших полноценной, и особенно тяжелой, инфекции.
А не количество людей, защищенных от заражения как такового.
Таким образом, к примеру, эффективность «Спутника» в 91% говорит о том, что из 100 привитых, примерно 9 человек все же заболеют при контакте с вирусом, но в легкой форме. И есть данные исследований, что вакцинация и наличие антител существенно снижают риск тяжелого течения.
Остальные же привитые могут стать «временными» носителями, не имея при этом совершенно никаких симптомов. Поскольку иммунитет успевает «справиться» с вирусом еще до развития какого-либо воспаления.
Стратегия иммунизации (вакцинации) уже неоднократно доказала свою эффективность в «инфекционной истории» общества. Когда коллективный иммунитет помог «выдворить» вирус полиомиелита, кори и других опасных возбудителей.
Но достижение такого «уровня» в случае коронавируса, по мнению экспертов, требует вакцинации не менее 70% населения.
Почему по анализам нет антител?
Во-вторых, тест-система должна быть «настроена» на определение антител именно RBD-домена S-белка (или целиком к белку), отвечающего за прикрепление и внедрение вируса в клетку и входящего в состав всех имеющихся на сегодня вакцин. Ведь именно эти антитела отвечают за иммунитет от COVIDа.
В-третьих, некоторые вакцины, как «ЭпиВакКорона» центра «Вектор», требуют специализированных реагентов, разработанных экспертами того же центра. А анализ, проведенный на других тест-системах, ввиду некоторых особенностей вакцины, может не уловить антител.
Ну и, конечно же, стоит придерживаться рекомендуемых сроков «проверки». Когда первичный анализ можно сдать уже спустя 10-14 дней от первой прививки, с максимумом антител к 21 дню. Однако итоговую индивидуальную иммуногенность препарата рекомендуется оценивать не ранее 21 дня от второго введения вакцины.
Помимо прочего, не стоит забывать, что антительный механизм иммунитета – лишь один из путей защиты. При этом, уровень антител в норме со временем (примерно через 6 месяцев) снижается у каждого.
Выработанный же одномоментно с антительным, Т-клеточный иммунитет сохраняет «дееспособность» на месяцы и годы, потенциируя новый синтез антител при повторной встрече с возбудителем.
Так что, «антительный ноль» после прививки – еще не показатель полного отсутствия защиты. Однако ввиду отсутствия доступных тестов для массового определения Т-иммунитета. Точные причины ситуации рекомендуется выяснять с иммунологом.
Сколько антител «достаточно»?
На сегодняшний день таких данных не представил ни один из разработчиков вакцин.
Однако внутреннее исследование, проведенное компанией-разработчиком тест систем «Abbott», показало, что с вероятностью 95% для нейтрализации вируса достаточно уровня антител в 4000 AU/мл. А уровень в 2000 – обезвреживает вирус в 80% случаев.
Правда указанный эксперимент проводился в условиях In vitro (в «пробирке»). Так что каковы «достаточные цифры» в реальном организме – пока ответить сложно.
Как долго держатся антитела?
Точного ответа на этот вопрос также пока не существует, ввиду относительно короткого периода «поствакцинных» наблюдений, а также ряда индивидуальных особенностей иммунного реагирования.
По предварительным данным длительность защиты после «Спутника» должна составлять не менее 2-х лет, с высоким титром антител на протяжении не менее полугода.
А разработчики «ЭпиВакКороны» совместно с экспертами Роспотребнадзора заявляют о стойкости иммунитета не менее, чем на пол года после вакцинации.
При этом, не стоит забывать, что снижение антител через 6 месяцев после прививки – явление абсолютно естественное. И еще не говорит об отсутствии защиты.
Поэтому вопрос о ревакцинации, по мере снижения титра антител, должен решаться сугубо индивидуально. А общепринятых рекомендаций на этот счет на сегодняшний день не разработано.
Медики назвали лекарства, повышающие уровень антител к COVID-19
В Петербурге представили результаты шестимесячного исследования о динамике уровня специфических антител (IgG) у людей, переболевших коронавирусом. Исследование под названием «Отклик» проводили лабораторная служба «Хеликс» и Военно-медицинская академия им. С. М. Кирова. В числе основных результатов работы — подтверждение гипотезы о том, что у женщин антитела к COVID-19 сохраняются дольше, чем у мужчин; и вывод об эффективности гормональной терапии в части повышения уровня антител. В отношении последнего вывода эксперты, с которыми общался РБК Петербург, высказали серьезные сомнения.
Антитела и гормональные препараты
В исследовании приняли участие 1421 человек — мужчины и женщины в возрасте от 18 до 70 лет, перенесшие COVID-19 в легкой, бессимптомной, а также среднетяжелой или тяжелой формах (в том числе, проходившие лечение в стационарах). Все они имели антитела, полученные без введения вакцины от коронавируса. Динамика уровня антител IgG исследовалась на протяжении 180 дней. Оценка концентрации специфических антител проводилась с помощью тест-системы компании DiaSorin и измерялась показателем ОЕ/мл — относительная единица на миллилитр.
В ходе исследования ученые выяснили, что пациенты, которым была назначена гормональная противовоспалительная терапия (глюкокортикостероидная терапия, ГКС) для лечения средних и тяжёлых форм коронавируса, имеют более высокий уровень антител, чем пациенты, которые не принимали такие препараты. Как следует из результатов исследования, чем больше доза глюкокортикоидов — тем выше уровень IgG. Например, у пациента со среднетяжёлым течением инфекции без ГКС-терапии на 60 сутки после болезни антитела IgG держатся на уровне 25-30 ОЕ/мл, у такого же пациента, прошедшего ГКС-терапию, — 140-150 ОЕ/мл.
Глюкокортикоиды (или глюкокостироиды) — это стероидные гормоны. К таким препаратам относятся преднизолон, дексаметазон и др. Глюкокортикоиды рекомендованы Минздравом для лечения коронавируса в ряде случаев.
«Глюкокортикостероидная терапия — кардинальный момент, который позволил расставить нам некоторые акценты. Во-первых, исследование показывает, что не стоит бояться подобного лечения нашим пациентам, потому что общая боязнь к назначению глюкокортикоидов иногда мешает к проведению лечения пациентов, бывают отказы от назначения такой терапии. Во-вторых, выводы говорят, что глюкокостироиды помимо того, что дают выраженный клинический эффект, способствуют более выраженному ответу и защите организма после перенесенной коронавирусной инфекции. Это важный и новый момент, на который стоит акцентировать внимание», — сказал начальник Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, генерал-майор медицинской службы Евгений Крюков.
Тяжесть заболевания
Другой вывод, о котором говорится в исследовании — влияние тяжести течения COVID-19 и объёма поражения лёгких на уровень IgG. Как говорится в результатах исследования, чем тяжелее форма заболевания, тем больше вырабатывается иммуноглобулинов. «Факторы, определяющие более тяжелое течение заболевания — ожирение, нарастание С-реактивного белка, количество дней лихорадки и кислородотерапии — также приводят к более высокой выработке антител», — отмечают ученые.
У пациентов, перенесших коронавирус в стационаре, уровень IgG до 90-х суток значительно выше, чем у тех, кто перенёс COVID-19 в амбулаторном звене (т.е., в лёгкой или бессимптомной формах). На 60 сутки после заболевания у госпитализированных уровень антител держался на отметке 110 ОЕ/мл, в амбулаторной группе — 50 ОЕ/мл. Однако к 180-м суткам различия в уровне антител между лёгкой и тяжёлой формой заболевания нивелируются.
Пол влияет на уровень антител
Результаты полугодичного исследования также подтвердили гипотезу, о которой сообщалось ранее. Антитела к коронавиурсу у женщин сохраняются в крови дольше, чем у мужчин. У мужчин антитела IgG достигают пиковой концентрации на 45-е сутки после инфицирования и сохраняются на этом уровне до 60-х суток, после чего начинают снижаться. У женщин концентрация IgG-антител растёт вплоть до 180-х суток.
Помимо этого, у людей пожилого возраста образуется больше антител класса IgG после перенесенного COVID-19. «Более высокие концентрации антител в старших возрастных группах потенциально можно объяснить тем, что у таких людей иммунная система сталкивалась с большим количеством антигенов в течение жизни и лучше реагирует на иммунизацию, чем у лиц более молодого возраста», — объяснял ранее медицинский директор Лабораторной службы «Хеликс» Дмитрий Денисов.
На что повлияет это исследование
По словам Дмитрия Денисова, исследование проводилось за счёт мощности лабораторий «Хеликс» и усилиями специалистов им. С. М. Кирова. Кроме «Хеликса» и Военно-медицинской академии, у исследования нет других заказчиков.
Как рассказал РБК Петербург представитель лабораторной службы, по его мнению, выводы проекта «Отклик» могут повлиять на составление дальнейших рекомендаций Минздрава по лечению и профилактике коронавирусной инфекции.
«Ошибка выжившего»
По мнению врача-инфекциониста Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета им. Павлова, исследователя ИММИ Европейского Университета в Санкт-Петербурге Оксаны Станевич, данные исследования требуют перепроверки и дополнительного анализа. «Гормональная противовоспалительная терапия глюкостероидами в высоких дозах никак не может давать стимулирующий эффект на иммунную систему и, наоборот, используется для подавления иммунитета, например, у пациентов с аутоиммунными заболеваниями. Сейчас тезис о дозозависимом увеличении уровня иммуноглобулинов класса G у пациентов, получивших лечение высокими дозами глюкостероидов, выглядит как вывод на основе исследования с серьёзной систематической ошибкой», — утверждает она. Как добавляет Оксана Станевич, пока не опубликован дизайн проведенного исследования, врачи со стороны не могут объяснить логику, по которой ученые пришли к данному выводу.
Комментируя влияние тяжести течения COVID-19 на уровень нейтрализующих антител, эксперт обращает внимание, что такой вывод основан на исследовании только 206 пациентов (по данным «Хеликса», 1205 исследуемых проходили лечение от «ковида» в амбулаторном звене). «Возможно, те люди, которые имели высокий уровень антител и большой объём поражения лёгочной ткани — это те, кто к завершению болезни приобрел больший уровень нейтрализующих антител в сравнении с пациентами, погибшими в стационаре от коронавируса и не попавшими в исследование. То есть, может оказаться, что это «ошибка выжившего» — выжившие с высоким поражением лёгких имеют и высокий уровень антител, что логично», — объяснят она.
Как отметил директор Института междисциплинарных исследований Европейского университета в Санкт-Петербурге, эпидемиолог Антон Барчук (ученые ЕУ в СПб совместно с НИИ гриппа им. А.А. Смородинцева и лабораторией Genetico проводили собственное исследование уровня антител у петербуржцев), главный вывод исследования «Хеликса» и ВМедА — в том, что у большинства болевших коронавирусом людей положительный тест на антитела сохраняется в течение шести месяцев.
«В этом результаты совпадают с нашим исследованием. К выводам относительно разных подгрупп я бы относился сдержанно», — сказал Барчук.
Материал дополнен 16 декабря в 23.20
Нюансы вакцинации от COVID-19 людей с антителами
Человеку с любым титром антител после перенесенного коронавируса можно привиться, но лучше сделать это спустя полгода после болезни, сообщает в пятницу, 25 июня, ТАСС со ссылкой на руководителя Екатеринбургского научно-исследовательского института вирусных инфекций ГНЦ ВБ «Вектор» Роспотребнадзора, доктора биологических наук Александра Семенова.
По его словам, играет роль не количество антител, а их качество, или способность нейтрализовать коронавирусную инфекцию. Он допустил, что антител у человека может быть много, но они будут малоэффективными. Как отметил эксперт, вакцинация от COVID-19 разрешена для людей с любым количеством антител после заболевания, особенно, если прошло достаточно много времени, как минимум полгода.
Вакцина напомнит иммунной системе о том, «куда конкретно надо атаковать коронавирус».
«Вакцина позволяет сразу с минимальными потерями вырабатывать эффективные качественные антитела», — подтытожил Семенов.
24 июня доктор биологических наук Анча Баранова заявила о зависимости между уровнем антител в организме и необходимостью ревакцинации от COVID-19 или прививки после перенесенной болезни. По ее словам, существует два вида тестов на антитела: первый — итальянский тест Liaison от компании DiaSorin со шкалой от 15 до 400, при этом хорошим результатом считается уровень в 200–300; второй — американский Quant компании Abbott со шкалой от 50 до 40 000.
Как объяснила Баранова, если показатель выше 1300 — иммунитет хороший, если от 500 до 1 300 — есть риск заболеть, если меньше 500 — нужно вакцинироваться или ревакцинироваться. Она добавила, что что речь идет о B-клеточном иммунитете.
По словам эксперта, при вакцинации защита лучше, чем в случае выработки антител после перенесенного коронавируса.
При этом Баранова добавила, что нет общего правила изменения уровня антител от COVID-19 в организме человека.
«У кого-то он может сохраняться на высоком уровне долгое время, у других — быстро снижается. Определить принадлежность к той или иной категории можно только путем измерения уровня антител», — подчеркнула она.
22 июня в депздраве Москвы назвали сроки вакцинации после перенесенного коронавируса. Так, переболевшим коронавирусом необходимо через шесть месяцев привиться от инфекции.
Масштабная вакцинация от коронавирусной инфекции началась в России с 18 января. Прививку делают бесплатно всем желающим. На данный момент в стране зарегистрированы четыре препарата от COVID-19: «Спутник V», «Спутник Лайт», «ЭпиВакКорона» и «КовиВак».
Интервью с иммунологом: ответы на вопросы о вакцинации
Интервью с иммунологом: ответы на вопросы о вакцинации
Дорогие друзья, сегодня в нашей рубрике «Интервью с врачом» необычный гость. Наш директор, врач-генетик и к.м.н. Макеева Оксана Алексеевна побеседовала с Еленой Георгиевной Чуриной — д.м.н., профессором, врачом иммунологом-аллергологом. Тема — очень актуальная, будет посвящена вакцинации от новой коронавирусной инфекции.
О. А.: Елена Георгиевна, давайте сразу начнем с главного вопроса. Расскажите, пожалуйста, всех ли можно прививать, какие противопоказания, какие осложнения?
Е. Г.: Всех прививать, конечно, нельзя. Абсолютные противопоказания для вакцинации — беременность, аутоиммунные заболевания, онкологические заболевания, аллергические заболевания в стадии обострения, любые анафилактические реакции в анамнезе. Есть еще много относительных противопоказаний, в этом случае вопрос решается лечащим врачом пациента.
Вакцинация, которая сейчас активно предлагается и реализуется — в действительности продолжение третьей фазы испытаний — клинических исследований. Клинические исследования — это очень длительная и важная стадия и основными ее целями являются: получение объективных и полных данных о безопасности и эффективности вакцины, выявление побочных эффектов, в том числе отдаленных последствий, оценка соотношения риска и пользы при использовании изучаемой вакцины. И этот цикл обычно длится в течение 3-5 лет! Недавно появилась информация о тромбоэмболических осложнениях, в том числе развитии инсультов у людей после вакцинирования вакциной Astra Zeneca в ряде стран Европы. Напомню, что эта вакцина, по аналогии с вакциной Спутник V, также разработана на аденовирусной платформе.
Таким образом, вакцина Спутник V не прошла развернутую и полномасштабную третью фазу и поступила в гражданский оборот преждевременно, с ускоренной досрочной регистрацией и с мотивацией активной вакцинации населения, для создания коллективного иммунитета и защиты от вируса. На самом деле, все намного сложнее. Вакцинация никогда не защитит от проникновения вируса в организм. Она нужна для того, чтобы избежать тяжелого течения инфекции и фатальных осложнений. Антитела какое-то время находятся в кровотоке и, если они нейтрализующие, то могут связать определенные белки вируса, например, S-белок коронавируса. Но эта защита сработает только тогда, когда вирус минует первую линию защиты на слизистой ротоглотки и попадет в кровоток. У абсолютного большинства пациентов вся динамика ОРВИ, от проникновения вируса в организм до выздоровления разворачивается в верхних дыхательных путях.
О. А.: Давайте разграничим базовую вакцинацию ребенка по национальному календарю и вакцинацию взрослого населения от респираторных вирусных инфекций, то есть от гриппа и вот сейчас, от COVID-19.
Е. Г.: Особенности иммунного реагирования у каждого человека отличаются, в этом отношении мы все уникальны. С чего начинается иммунный ответ? Вирус внедряется в организм и сразу садится на слизистую оболочку носоглотки и ротоглотки — входные ворота для инфекции. Активируется врожденный иммунитет, его ключевые клетки — макрофаги — и сразу запускается воспаление. Для чего мы делаем прививку? Для того, чтобы в крови образовался пул протективных антител, которые будут блокировать вирусные белки и не давать вирусу размножаться и поражать другие клетки, уже в нижних отделах респираторного тракта. Они сработают только тогда, когда наступит генерализация инфекции, а не в первые 5-7 дней, когда весь процесс происходит на слизистых верхних дыхательных путей, для этого нужны эффективные механизмы местной защиты — секреторный IgА, макрофаги, местные Т-киллерные клетки и антимикробные белки. Таким образом, вакцина не защитит от заражения, она защитит от возможных осложнений, и только при условии выработки именно нейтрализующих антител к S-протеину.
Что касается вакцинации детей от особо опасных инфекций в соответствии с национальным календарем профилактических прививок, то здесь совсем другие механизмы реализации иммунного ответа на инфекцию изначально. Эти инфекции имеют раннюю и стойкую стадию вирусемии — присутствия вируса в крови и длительный инкубационный период, в отличие от респираторных вирусов. И после такой вакцинации формируется стойкий пожизненный иммунитет, образуются Т- и В-клетки памяти, которые всю жизнь живут вместе с нами.
О. А.: Чем отличается иммунитет после болезни, естественный, от искусственного иммунитета, достигаемого в ходе вакцинации? В первом случае слизистые защищены, а во втором нет?
Е. Г.: Не совсем так. Слизистые оболочки в полной мере никогда не могут быть защищены. Естественный или врожденный иммунитет — очень мощный и всеобъемлющий, основная масса живых существ на земле прекрасно обходится только врожденными механизмами. Высоко специфический адаптивный иммунитет — более позднее эволюционное приобретение млекопитающих, он связан с уникальной, избирательной специфичностью антигенраспознающих рецепторов на Т- и В-лимфоцитах. Если произошло хотя бы незначительное изменение генома у микроба, то иммунный ответ снова будет развиваться как в первый раз. А все респираторные вирусы, как правило, РНК-содержащие и очень быстро мутирующие. Вы уже читали про разные мутации COVID-19? Итальянская, бразильская, британская и т.д. мутации, и их будет очень много. У коронавируса есть пока несколько мутаций, но он высокомутирующий, и на каждую геномную последовательность будет разная специфичность рецепторов лимфоцитов. И что, против каждого штамма прививаться? Поэтому, довольно проблематично создать эффективную вакцину от любых респираторных вирусов.
Когда у человека уже реализовался естественный иммунный ответ на определенный вирус, даже если не было клинических признаков болезни, то выработались самые разнообразные защитные факторы, и это не только антитела! Неправильно оценивать противовирусный иммунный ответ, как антительный или гуморальный. Противовирусный ответ — это, прежде всего, Т-клеточный иммунный ответ, первая линия защиты на слизистых, макрофаги, многочисленные антимикробные белки, контактные взаимодействия между клетками, реакции, которые определяют дальнейший сценарий иммунного ответа в целом. Хорошо, если есть антитела, но они не смогут полностью защитить организм, и наоборот, если их нет — это вовсе не значит, что мы без защиты от коронавируса.
О. А.: Если мы вводим вакцину подкожно, то это только стимуляция антительного ответа и другого иммунитета не будет?
Е. Г.: Нет, разовьются разные иммунные ответы. Антиген в структуре вакцины попал в циркуляцию, необходимые процессы формирования Т-клеточного ответа обязательно будут запущены. Но абсолютно экстраполировать эту ситуацию на естественное проникновение вируса через слизистые верхних дыхательных путей нельзя. Почему мы постоянно говорим о том, что очень много «бессимптомных больных» и пациентов с легким течением инфекции? Да, как раз потому, что наши уникальные механизмы внутренней иммунной защиты срабатывают вовремя и блокируют размножение вируса. С вакциной немного другая ситуация — мы вводим в организм антиген в структуре аденовируса (Спутник V) и не можем точно утверждать, по какому механизму пойдет иммунный ответ. Если антитела уже есть, то могут возникнуть очень тяжелые побочные реакции, например, антителозависимое усиление инфекции (АЗУИ).
О. А.: Это реакция организма на вакцинацию или реакция на повторное инфицирование, когда в организме уже есть антитела, и произошло столкновение с вирусом?
Е. Г.: Может быть и та, и другая ситуация. Если человек переболел бессимптомно, хотя мне очень не нравится эта странная формулировка «бессимптомный больной», то есть просто он встретился где-то с вирусом, и у него уже есть активный защитный иммунитет, клетки памяти и антитела. При введении вакцины в этом случае возможно очень острое течение болезни, с осложнениями. Я бы рекомендовала обязательно провести исследование на наличие всех видов антител к COVID-19, прежде чем принять решение о вакцинации. АЗУИ возникает потому, что сразу образуется иммунный комплекс: антитела, которые уже есть в организме, плюс вирус и белки системы комплемента, запускается острое воспаление. Если много антител, то эти комплексы будет поглощаться клетками макрофагами, взаимодействовать с определенными рецепторами, но, вместо того, чтобы разрушиться и погибнуть, вирус продолжит размножаться в макрофагах. И в этой ситуации возможно развитие цитокинового шторма. Поэтому тем, кто уже переболел, я бы не рекомендовала вакцинироваться.
О. А.: Расскажите, пожалуйста, у всех ли после перенесенной коронавирусной инфекции появляются антитела? Можно ли переболеть и не иметь антител?
Е. Г.: Антитела всегда будут изначально, но их может быть мало, и, спустя какое-то время, они просто не будут фиксироваться методом иммуноферментного анализа, иначе говоря, останутся следовые количества антител. И в этом есть важный биологический смысл, что антитела подвергаются быстрой деградации. Это механизм иммунорегуляции, направленный на то, чтобы предотвратить потенциальные аутоиммунные процессы. Ничего хорошего нет в постоянной циркуляции по организму каких-либо антител, это канонические положения иммунологии, в любом учебнике их можно прочесть.
Кроме того, как правило, нет корреляции между клиническим течением заболевания и титром антител в крови при любых вирусных инфекциях. В моей практике есть пациенты с рецидивирующей герпетической инфекцией, но при этом с очень низким количеством антител к вирусам герпеса.
Установление клинического диагноза — это, в первую очередь — клиническое мышление врача. А сегодня мы наблюдаем такую картину, когда вся диагностика сводится лабораторным и инструментальным методам. Например, КТ. Удивляет, с какой легкостью назначается это серьезное, очень высокое по лучевой нагрузке обследование. И что мы видим? Например, 90% поражения легких по КТ? Это просто картина матового стекла, пневмонит, системное воспаление мелких сосудов и отек, это не поражение именно альвеол, если бы так было, то человек бы уже не жил. Мы должны ориентироваться на объективный статус и общее состояние пациента, на его настроение, самочувствие, активность. Если у человека все хорошо, и он прекрасно себя чувствует, а КТ показывает, например, 30% поражения легких, при этом ему все равно в ряде случаев рекомендовали срочную госпитализацию, в результате практически здоровый человек заболевал внутрибольничной бактериальной пневмонией, и все заканчивалось фатально.
О. А.: Чтобы возник цитокиновый шторм, человек должен одномоментно получить большое количество частиц коронавируса?
Е. Г.: Большое количество вирусных частиц, примерно 1000, надо получить для того, чтобы заболеть ковидом. Цитокиновый шторм развивается при синдроме активации макрофагов — самых главных клеток врожденного иммунитета, и это не такое частое осложнение, но его можно спровоцировать применением интерферонов и таких препаратов, как кагоцел и ингавирин. Что происходило год назад, с самого начала эпидемии? На первом этапе даже бессимптомных пациентов только с положительным ПЦР-тестом на коронавирус везли в госпитали, все лежали вместе. Таким образом формировались очаги инфекции внутри больниц, возрастала в геометрической прогрессии антигенная нагрузка на иммунную систему пациентов, а самое страшное — присоединялась внутрибольничная бактериальная суперинфекция, резистентная ко всем антибиотикам, которые на сегодня существуют.
Когда я увидела первые протоколы лечения COVID-19, то поняла, что, насколько это возможно, буду ограждать людей от госпитализации. Несколько видов антибиотиков, противомалярийные препараты и лекарства от ВИЧ-инфекции — от побочных эффектов такого лечения может умереть даже здоровый и молодой человек.
О. А.: Если человек получил небольшую долю коронавируса, то он легче справится с ней, чем если одномоментно получать много?
Е. Г.: Да, конечно. Когда вирусных частиц немного, скорее всего, вообще не будет никаких проявлений инфекции, гораздо опаснее высокая вирусная нагрузка.
О. А.: Полезно ли получить и пережить эту маленькую дозу?
Е. Г.: Очень полезно! Микробиота каждого человека уникальна, и чем она более разнообразна, тем лучше. Компоненты микробиома производят физиологическую микровакцинацию, постоянно стимулируют клетки врожденного иммунитета, держат их на низком старте для того, чтобы иммунитет оперативно сработал при необходимости. Нужно обязательно контактировать с антигенами. Дети, которые не посещают детский сад, все равно переболеют основными вирусными инфекциями, но уже в школе, пока не наработают адаптивный иммунный ответ.
О. А.: В гигиенической теории про вакцинацию так и говорят — она дает возможность иммунитету поработать. Это не так?
Е. Г.: Нет, это искусственная тренировка. Гигиеническая теория привела к резкому росту аллергических и аутоиммунных заболеваний! Невозможно вакцинацией воспроизвести все механизмы естественного иммунного ответа. Препараты микробных продуктов или аутовакцины в этом аспекте работают намного лучше — это вакцинация на уровне местного иммунитета. Таким способом мы помогаем клеткам иммунной системы активироваться, принимая лизаты бактерий. Может быть даже высокая температура, но это всегда хорошо, потому что, например, у часто болеющих людей хроническое воспаление протекает без температуры и затягивается, так как активного иммунного ответа нет.
О. А.: Итак, мы за базовую вакцинацию ребенка по национальному календарю, но против не до конца неизученной вакцины от респираторного вируса?
Е. Г.: Конечно. Мой ребенок — вакцинирован полностью от опасных инфекций по календарю, и даже дополнительно я его провакцинировала от менингококковой инфекции. Вакцинируем обязательно, потому что, как минимум, по туберкулезу у нас по-прежнему, не очень хорошая ситуация. Но когда мы говорим о массовой ежегодной вакцинации взрослого населения от ОРВИ, особенно о людях в возрасте 40+, с повышенными рисками аутоиммунных, сердечно-сосудистых, онкологических заболеваний, с уже накопленными соматическими мутациями в клетках, нужно быть крайне осторожными. Людей, работающих в группах профессионального риска, возможно, и надо провакцинировать, но только после тщательного сбора анамнеза и обследования.