Как выглядят трупы после авиакатастрофы
520 трупов, паника и харакири: история одной из самых жутких авиакатастроф XX века
12 августа 1985 года в Японии произошла одна из крупнейших авиакатастроф в истории мировой авиации, жертвами которой стали 520 человек. Обезумевшие от горя родственники погибших громили офисы авиакомпании Japan Airlines, а руководитель технической службы, не выдержав угрызений совести, сделал харакири.
В тот злополучный день, в 18:00, самолет Boeing 747SR-46 авиакомпании Japan Airlines готовился вылететь из Токио в Осаку. Рейс относился к коротким дистанциям и должен был продлиться 54 минуты. Благодаря специальной модификации модели самолета, борт вмещал 550 пассажиров.
На момент взлета на борту рейса JAL 123 12 было 509 человек и 15 членов экипажа. Командиром самолета был опытнейший пилот — 49-летний Масами Такахама, проработавший в авиакомпании 19 лет. Вторым пилотом стал 39-летний Ютака Сасаки с 10-летним стажем работы.
У пилотов сработала сигнализация, оповещающая о внезапном падении давления внутри фюзеляжа. Они никак не могли понять, что произошло, и предположили, что сорваны створки шасси. Бортинженер при этом сообщил о неисправности гидросистемы.
Командир корабля решил развернуть самолет и вернуться в Токио, но, когда второй пилот попытался повернуть штурвал, оказалось, что «Боинг» неуправляем.
У наземного диспетчера появилось сообщение с номером «7700», означающее, что самолет терпит бедствие. Экипаж и пассажиры надели кислородные маски, срабатывающие в случае разгерметизации самолета.
Пилоты всеми силами пытались лечь на обратный курс, но с каждой минутой ситуация ухудшалась — самолет начал раскачиваться по всем трем осям с возрастающей амплитудой, войдя в жуткий режим «голландского шага».
В салоне началась паника, пассажирам становилось плохо. Они молились, плакали, вырывали из блокнотов листы и писали прощальные письма близким.
В это время в кабине пилотов пытались вернуть управление над самолетом, используя одну лишь тягу двигателей. Дифференцируя тягу левых и правых турбин, экипажу все-таки удалось развернуть лайнер в направлении Токио.
Диспетчеры с земли предлагали различные варианты для аварийной посадки самолета, но пилотам не приходилось выбирать — они в любую секунду могли лишиться возможности управления.
Попытки начать снижение в районе горы Фудзияма потерпели неудачу. В 18:41 самолет снова вышел из повиновения и сделал круг радиусом 4 км над городом Оцуки. Пилотам удалось вернуть управление.
В 18:47 командир корабля сообщил диспетчерам, что самолет неуправляем и вот-вот врежется в гору. Но экипажу снова удалось избежать столкновения. Однако сразу после этого самолет начал стремительно терять высоту. Пролетев над полуостровом Идзу и заливом Суруга, «Боинг» оказался в горном районе, что делало шансы на счастливое завершение полета минимальными.
Но даже в этой ситуации экипаж продолжал попытки управления тягой двигателей, хотя в один момент самолет едва не упал в штопор. Используя максимальную тягу двигателей и выпуск закрылков от аварийной электросистемы, экипажу удалось выровнять «Боинг». Однако лайнер, опустив нос, устремился на следующую вершину.
Командир самолета выровнял машину, но для избежания очередного столкновения с горой не осталось времени. Крылом были задеты верхушки деревьев — самолет перевернулся и в 18:56 на большой скорости врезался в лесистый склон горы Оцутака на высоте 1457 метров в 112 километрах к северо-западу от Токио. На месте катастрофы вспыхнул пожар.
Самолет С‑130 ВВС США обнаружил место падения через 30 минут после катастрофы. Координаты были переданы японцам, но прибывший вертолет спасательной службы обнаружил, что обломки лежат на крутом склоне, посадка в этом районе затруднительна.
Тем более там пылал пожар — командир вертолета принял решение вернуться на базу, доложив, что следов присутствия выживших не обнаружено.
Спасатели прибыли через 14 часов, не рассчитывая встретить живых, но живых было четверо: 26-летняя Юми Отиаи, 34-летняя Хироко Есидзаки со своей 8‑летней дочерью Микико и 12-летняя Кэйко Каваками.
Юми Отиаи работала стюардессой Japan Airlines, но на тот момент она совершала частную поездку. Именно она сообщила больше всего информации о том, что происходило на борту.
12-летнюю Кэйко спасатели нашли на дереве — девочку выбросило во время падения самолета. Некоторое время был жив и ее отец, но он не выдержал 14-часового ожидания. Выживших было много, но помимо травм они получили серьезное переохлаждение после ночи на горе, так и не дождавшись помощи.
На месте катастрофы были обнаружены черные ящики и многочисленные письма погибших родным.
Япония испытала настоящий шок — родственники погибших громили офисы Japan Airlines, а ее сотрудники избегали появления в людных местах. Президент авиакомпании подал в отставку, не дожидаясь результатов расследования, а руководитель технической службы в аэропорту сделал харакири.
Но из-за чего разбился самолет? 13 августа 1985 года эсминец военно-морских сил самообороны Японии подобрал плававшие в заливе Сагами обломки вертикального и горизонтального оперения «Боинга». Это означало, что в полете самолет лишился киля и рулей высоты.
При таких поломках самолет обречен. Более того, он должен был рухнуть практически сразу, но пилотам удалось удерживать его в воздухе еще полчаса. Их мастерство спасло четыре жизни — спасенных людей могло было быть гораздо больше, если бы не 14-часовое ожидание.
И главный вопрос: почему самолет прямо в полете лишился хвоста?
Оказалось, что еще 2 июня 1978 года из-за ошибки пилота борт JA8119 ударился хвостовой частью о взлетную полосу аэропорта Осаки, в результате чего был поврежден хвостовой гермошпангоут — переборка, отделяющая хвостовой пассажирский салон лайнера, в котором поддерживается примерно постоянное давление воздуха, от негерметичной хвостовой части самолета.
Ремонт проводился в Японии — нужно было укрепить поврежденные половинки гермошпангоута с помощью цельной пластины-усилителя, закрепленной тремя рядами заклепок. Но вместо установки единого усилителя с тремя рядами заклепок техники использовали два отдельных усиливающих элемента, один из которых был закреплен двойным рядом заклепок, а второй всего лишь одинарным.
В ремонтной бригаде решили, что «и так сойдет» — и действительно, самолет успешно продолжал полеты. Но во время взлетов и посадок нагрузки постепенно разрушали металл в местах сверления. Катастрофа стала неизбежной — вопрос был лишь в том, когда она произойдет.
12 августа 1985 года гермошпангоут не выдержал давления от очередного взлета и окончательно разрушился, перебив трубопроводы гидравлических систем. Воздух из салона под высоким давлением ударил в полость вертикального хвостового стабилизатора, выбив его, словно пробку из бутылки шампанского. Самолет потерял управление.
После катастрофы компания Japan Airlines очень долго восстанавливала свою репутацию, а корпорация Boeing ужесточила правила ремонта лайнеров и провела срочную проверку своих лайнеров по всему миру. Но жизни людей было уже не вернуть.
А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?
Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!
Как умирают в авиакатастрофах
Радиальные ускорения и соответствующие им перегрузки возникают при попытках выйти из пикирования в аварийных ситуациях. В этих случаях происходит значительное смещение мягких тканей, внутренних органов и особенно крови в крупных сосудах, сопровождающееся резким нарушением дыхания, кровообращения, функций центральной нервной системы, расстройством зрения, потерей сознания, а также травматическими повреждениями тканей и жизненно-важных органов.
При направлении перегрузки в направлении голова-ноги значительная часть циркулирующей крови (до 1/4 всей массы) перемещается в сосуды брюшной полости и конечностей вследствие чего нарушается работа сердца, развивается анемия головного мозга с потерей сознания. Исход в такой ситуации будет зависеть от длительности бессознательного состояния и высоты полёта, на которой произошла потеря сознания. В результате смещения и деформации внутренних органов и тканей брюшной полости и резкого переполнения их кровью могут наблюдаться множественные кровоизлияния в брыжейку кишечника, под капсулу и в связки внутренних органов, рыхлую жировую клетчатку.
Перегрузки, направленные от ног к голове, человек переносит гораздо тяжелее. Уже при ускорении порядка 4-5 g происходит сильный прилив крови к голове, сопровождающийся покраснением и отечностью лица, носовым кровотечением, множественными мелкими кровоизлияниями в кожу лица, конъюктиву глаз, оболочки и вещество головного мозга. Резкое повышение внутричерепного давления приводит к быстрой потере сознания и смерти. При этом могут наблюдаться переломы верхних и нижних конечностей, компрессионный перелом позвоночника, переломы основания и свода черепа, травмы мягких конечностей.
Встречный поток воздуха при больших скоростях полёта (800-1000 км/ч и более) обладает свойствами твердого тела, так как сила давления воздушного потока в этих условиях превышает вес человека в 50-70 раз. Встречный поток воздуха может сорвать предметы обихода и одежды. При срыве кислородной маски происходит резкая деформация мягких тканей лица с обширным кровоизлиянием и отслойкой их от подлежащих костей, разрывом углов рта, повреждением глазных яблок. Струя воздуха, проникшая под большим давлением в верхние дыхательные пути и пищевод, может привести к баротравме лёгких и желудка; рефлекторное нарушение дыхания и прекращение подачи кислорода вызывает острое кислородное голодание. В результате срыва рук с подлокотников и ног с подножек происходит
разбрасывание конечностей, сопровождающееся вывихами, растяжением суставных связок, надрывами мышц, кровоизлияниями.
Взрывная декомпрессия наблюдается в полёте на высоте свыше 8-9 тыс.метров в результате аварийной разгерметизации кабины. Как следствие резкого перепада давления у человека может возникнуть баротравма легких и слухового аппарата, а также газовая эмболия. Баротравма слухового аппарата сопровождается разрывом барабанной перепонки, повреждением слуховых косточек, кровоизлиянием в ткани среднего и внутреннего уха и барабанную полость.
При баротравме легких отмечается жидкая кровь в дыхательных путях, острое вздутие легких, множественные очаговые кровоизлияния и разрывы легочной ткани. Наряду с крупноочаговым характером изменений в легочной ткани по ходу разветвлений бронхов наблюдаются также мелкие разрывы и кровоизлияния.
Тупые предметы расположенные внутри самолёта являются основным повреждающим фактором при падении и ударе самолёта о землю. При этом происходит деформация и разрушение его конструкции, а также взаимное смещение находящихся в самолёте людей и окружающих их предметов. Возникающие ударные перегрузки в зависимости от скорости и угла падения самолёта могут превышать в сотни и даже тысячи раз силы воздействия на пострадавших, наблюдаемые при авариях наземного транспорта.
Результатом ударных перегрузок огромной силы может быть грубое разрушение тела с отрывом отдельных частей его (головы, конечностей, тазовой области) с обширными разрывами и размозжением кожи и мягких тканей, раздроблением костей, вскрытием полостей тела и размозжением, отрывом, перемещением внутренних органов или выбросом их наружу.
При полном разрушении тела в результате взрыва обычно обнаруживают отдельные небольшие лоскуты кожи без осаднения краев их, ушные раковины с частью височной кости, куски внутренних органов, костные отломки с обрывками мягких тканей, иногда кисти, стопы или их части. При теракте обширные повреждения с отрывами частей тела, множественными сквозными и слепыми осколочными ранениями получают лица, находящиеся непосредственно вблизи места взрыва, остальные чаще всего погибают в результате механических повреждений при последующем падении самолёта и ударе его о землю.
О том, что тела пассажиров могут рассказать о крушении самолета
За пределами черного ящика
Деннис Шанаган работает в просторном помещении на втором этаже дома, в котором он живет со своей женой Морин, в десяти минутах езды от делового района Карлсбада в Калифорнии. У него тихий и освещенный солнцем офис, по виду которого никак нельзя догадаться о том, какую ужасную работу здесь выполняют. Шанаган — эксперт по телесным повреждениям. Значительную часть времени он посвящает изучению ран и переломов у живых людей. Его приглашают для консультаций компании, производящие автомобили, клиенты которых подают в суд на основании сомнительных доводов («порвался ремень безопасности», «за рулем был не я» и т. д.), что можно проверить по характеру их повреждений. Но параллельно с этим он имеет дело с мертвыми телами. В частности, он принимал участие в расследовании обстоятельств катастрофы рейса 800 авиакомпании Trans World Airlines.
Самолет, вылетевший из международного аэропорта имени Джона Кеннеди 17 июля 1996 г. в Париж, взорвался в воздухе над Атлантическим океаном в районе города Ист Морич, штат Нью-Йорк. Свидетельства очевидцев были противоречивыми. Некоторые утверждали, что видели, как в самолет попала ракета. В обломках были обнаружены следы взрывчатого вещества, но следов снаряда не нашли. (Позднее выяснилось, что взрывчатые вещества были заложены в самолет задолго до крушения — в рамках программы обучения собак-нюхачей.) Распространялись версии о причастности к взрыву государственных служб. Расследование затягивалось в связи с отсутствием ответа на основной вопрос: что (или кто) сбросило самолет с неба на землю?
Вскоре после крушения Шанаган вылетел в Нью-Йорк, чтобы осмотреть тела погибших и сделать возможные выводы. Прошлой весной я отправилась в Карлсбад, чтобы с ним встретиться. Я хотела узнать, как человек выполняет подобного рода работу — в научном плане и в плане эмоциональном.
У меня были и другие вопросы. Шанаган знает всю подноготную кошмара. Он в беспощадных медицинских деталях может рассказать, что происходит с людьми при различных катастрофах. Ему известно, как они обычно умирают, знают ли они о том, что происходит, и каким образом (при крушении на небольшой высоте) они могли бы повысить свои шансы на спасение. Я сказала, что отниму у него час времени, но пробыла у него пять часов.
Разбившийся самолет обычно может рассказать свою историю. Иногда эту историю можно услышать буквально—в результате расшифровки записей голосов в кабине экипажа, иногда можно сделать выводы в результате осмотра обломанных и обожженных фрагментов упавшего самолета. Но когда самолет рушится в океан, его история может оказаться неполной и нескладной. Если в месте падения особенно глубоко или течение слишком сильное и хаотичное, черный ящик вообще могут не найти, а поднятых на поверхность фрагментов может оказаться недостаточно для однозначного выяснения произошедшего в самолете за несколько минут до катастрофы. В таких ситуациях специалисты обращаются к тому, что в учебниках по авиационной патологической анатомии называют «человеческими обломками», то есть к телам пассажиров. В отличие от крыльев или фрагментов фюзеляжа, тела всплывают на поверхность воды. Изучение полученных людьми ранений (каков их тип, тяжесть, какая сторона туловища поражена) позволяет эксперту сложить воедино фрагменты ужасной картины происшедшего.
Шанаган ждет меня в аэропорту. На нем ботинки Dockers, рубашка с короткими рукавами и очки в оправе, как у летчика. Волосы аккуратно причесаны на пробор. Они похожи на парик, но они настоящие. Он вежливый, сдержанный и очень приятный, напоминает мне моего знакомого аптекаря Майка.
Когда я говорю ему о своем разочаровании (поскольку не имею возможности вести репортаж с места катастрофы), Шанаган выдает мне книгу под названием «Аэрокосмическая патология» (Aerospace Pathology), в которой, как он меня заверяет, есть фотографии таких вещей, которые я могла бы увидеть на месте падения самолета. Я открываю книгу в разделе «Расположение тел». На схеме, отражающей местонахождение фрагментов самолета, рассеяны маленькие черные точки. От этих точек проведены линии к вынесенным за пределы схемы описаниям: «коричневые кожаные туфли», «второй пилот», «фрагмент позвоночника», «стюардесса». Постепенно я добираюсь до главы, в которой описывается работа Шанагана («Характер повреждений людей в авиакатастрофах»). Подписи к фотографиям напоминают исследователям, например, о том, что «сильный нагрев может привести к образованию внутри черепной коробки пара, приводящего к разрыву черепа, что можно спутать с повреждением от удара». Мне становится ясно, что черные точки с подписями дают мне вполне достаточное представление о последствиях катастрофы, как если бы я побывала на месте падения самолета.
«Морин может вам сказать, что я плохо справлялся с собой в те дни. Эмоционально это было чрезвычайно тяжело, особенно в связи с большим количеством молодежи на том самолете. Французский клуб одного из университетов летел в Париж. Молодые пары. Нам всем было очень тяжело». Шанаган добавляет, что это нетипичное состояние экспертов на месте гибели самолета. «Вообще, люди не хотят погружаться в трагедию слишком глубоко, так что шутки и свободное общение — довольно обычная манера поведения. Но не в этом случае».
Для Шанагана самым неприятным в этом деле оказалось то, что большинство тел были практически целыми. «Интактность тел беспокоит меня больше, чем ее отсутствие», — заявляет он. Такие вещи, на которые большинству из нас трудно смотреть, — отрезанные руки, ноги, куски тела — для Шанагана достаточно привычное зрелище. «В таком случае — это просто ткань. Вы можете заставить свои мысли течь по необходимому руслу и выполнять свою работу». Это кровь, но она не вызывает печали. Можно привыкнуть работать с кровью. А с разбитыми жизнями — нет. Шанаган работает так же, как любой патологоанатом. «Концентрируешься на отдельных частях, не на человеке как личности. При вскрытии описываешь глаза, потом рот. Ты не стоишь рядом с ним и не думаешь, что этот человек — отец четверых детей. Только таким образом можно подавить свои эмоции».
Я спросила, почему пассажиров вынесло из самолета, ведь они были пристегнуты. Шанаган ответил, что при нарушении целостности самолета начинают действовать огромные силы. В отличие от разрыва снаряда, тело обычно остается целым, но мощная волна способна вырвать человека из кресла. «Такие самолеты летят со скоростью свыше пятисот километров в час, — продолжает Шанаган. — Когда появляется трещина, аэродинамические свойства самолета изменяются. Моторы по-прежнему толкают его вперед, но он теряет устойчивость. Он начинает вращаться с чудовищной силой. Трещина увеличивается, и за пять или шесть секунд самолет разваливается на части. По моей теории, самолет развалился достаточно быстро, спинки сидений отвалились, и люди выскользнули из фиксирующих их ремней.
Характер травм у пассажиров рейса 800 подтвердил его теорию: у большинства людей имела место массивная внутренняя травма, которая обычно наблюдается, говоря словами Шанагана, при «экстремально сильном ударе о воду». Падающий с высоты человек ударяется о поверхность воды и почти сразу останавливается, но его внутренние органы продолжают двигаться на какую-то долю секунды дольше, пока не ударяются о стенку соответствующей полости тела, которая в этот момент начала возвратное движение. Часто при падениях происходит разрыв аорты, поскольку одна ее часть фиксирована в организме (и прекращает движение вместе с телом), а другая часть, расположенная ближе к сердцу, свободна и прекращает движение чуть позже. Две части аорты движутся в противоположных направлениях, и возникающие при этом силы сдвига приводят к ее разрыву. У 73% пассажиров рейса 800 были выявлены серьезные повреждения аорты.
Если большинство пассажиров погибло в результате сильного удара о поверхность воды, это значит, что они были живы и понимали, что с ними происходит в течение трехминутного падения с высоты? Живы, возможно. «Если под жизнью вы понимаете биение сердца и дыхание, — говорит Шанаган. — Да, таких, должно быть, было много». Понимали ли они? Деннис считает, что вряд ли. «Я думаю, что это маловероятно. Сиденья и пассажиры разлетаются в разные стороны. Думаю, люди полностью потеряли ориентацию». Шанаган опрашивал сотни человек, выживших в авто- и авиакатастрофах, о том, что они видели и чувствовали во время аварии. «Я пришел к заключению, что эти люди не понимали до конца, что серьезно травмированы. Я находил их достаточно отстраненными. Они знали, что вокруг происходят какие-то события, но давали какой-то немыслимый ответ: „Я знал, что вокруг что-то происходит, но я не знал, что именно. Я не чувствовал, что это касается меня, но, с другой стороны, я понимал, что был частью событий“».
Вообще говоря, люди, падающие с самолетов, обычно больше не летают. В соответствии со статьей Снайдера, максимальная скорость, при которой человек имеет ощутимый шанс выжить при погружении в воду ногами вперед (это самая безопасная позиция), составляет около 100 км/ч. Учитывая, что конечная скорость падающего тела равна 180 км/ч и что подобная скорость достигается уже при падении с высоты 150 метров, мало кто сможет упасть с высоты 8000 метров из взорвавшегося самолета, выжить и потом дать интервью Деннису Шанагану.
Невеселая наука о человеческих увечьях появилась в 1954 г., когда британские самолеты «Комета» по непонятной причине начали падать в воду. Первый самолет исчез в январе в районе острова Эльба, второй — вблизи Неаполя три месяца спустя. В обоих случаях из-за достаточно большой глубины погружения обломков многих частей фюзеляжа извлечь не удалось, поэтому экспертам пришлось заняться изучением «медицинских доказательств», то есть обследовать обнаруженные на поверхности воды тела двадцати одного пассажира.
Затем группа исследователей рассмотрела версию внезапной разгерметизации салона. Могло ли это привести к такому серьезному повреждению лёгких? Чтобы ответить на этот вопрос, эксперты использовали морских свинок и проверили их реакцию на быстрое изменение атмосферного давления — от давления на уровне моря до давления на высоте 10 000 м. По словам сэра Гарольда, «морские свинки были несколько удивлены происходящим, но не выказали признаков дыхательной недостаточности». Другие экспериментальные данные, полученные как на животных, так и на человеке, аналогичным образом демонстрировали лишь небольшое негативное влияние изменения давления, которое ни в какой мере не отражало состояние легких пассажиров «Кометы».
Короче говоря, легкие катапультированных морских свинок очень напоминали легкие пассажиров «Кометы». Исследователи пришли к выводу, что самолеты распадались на части на большой высоте, в результате чего большинство пассажиров выпадали из них и падали в море. Чтобы понять, в каком месте треснул фюзеляж, исследователи обратили внимание на то, одеты или раздеты были пассажиры, поднятые с поверхности воды. По теории сэра Гарольда человек, ударяющийся о воду при падении с высоты в несколько километров, должен был потерять свою одежду, но человек, падающий в воду с той же высоты внутри большого фрагмента фюзеляжа, должен был остаться одетым. Поэтому исследователи попытались установить линию развала самолета по границе, проходящей между голыми и одетыми пассажирами. В случаях с обоими самолетами люди, чьи места находились в хвостовой части самолета, должны были быть найдены одетыми, а пассажиры, располагавшиеся ближе к кабине пилотов, нашлись бы голыми или потерявшими большую часть одежды.
Для доказательства этой теории сэру Гарольду не хватало одного: не существовало данных о том, что при падении в воду с большой высоты человек теряет одежду. Сэр Гарольд вновь предпринял пионерское исследование. Хотя я с удовольствием рассказала бы вам о том, как морские свинки, одетые в шерстяные костюмчики и платьица по моде 1950-х гг., принимали участие в следующем цикле испытаний в Фарнборо, к сожалению, в этой части исследований морские свинки не использовались. С самолета Королевского авиационного центра были сброшены в море несколько полностью одетых манекенов*. Как сэр Гарольд и ожидал, при ударе о воду они потеряли одежду, и этот факт был подтвержден следователем Гари Эриксоном, который производил вскрытие самоубийц, бросавшихся в воду с моста Золотые Ворота. Как он сообщил мне, даже при падении с высоты всего 75 м «обычно отлетает обувь, штаны разрываются по ластовице, отрываются задние карманы».
* Возможно, вас заинтересует, как заинтересовало меня, использовались ли когда-нибудь человеческие трупы для воспроизведения результатов падения людей с большой высоты. Ближе всего к этой теме подвели меня рукописи двух статей: Дж. К. Эрли «Предельная скорость тела» (Body Terminal Velocity), датированная 1964 г., а также Дж. С. Котнера «Анализ влияния сопротивления воздуха на скорость падения человеческих тел» (Analysis of Air Resistance Effects on the Velocity of Falling Human Bodies) от 1962 г. Обе статьи, к сожалению, не были опубликованы. Однако я знаю, что если бы Дж. К. Эрли использовал в исследовании манекенов, он написал бы слово манекены («dummies») в названии статьи, поэтому я подозреваю, что несколько пожертвованных для научных целей тел в самом деле совершили прыжок в воду с высоты. — Примеч. авт.
В конечном итоге значительная часть фрагментов «Комет» была поднята на поверхность, и теория сэра Гарольда подтвердилась. Развал фюзеляжа в обоих случаях действительно произошел в воздухе. Снимем шляпы перед сэром Гарольдом и морскими свинками из Фарнборо.
Деннис и я обедаем в итальянском ресторане на берегу. Мы единственные посетители и поэтому можем спокойно беседовать за столом. Когда официант подходит, чтобы подлить нам воды, я замолкаю, как будто мы говорим о чем-то секретном или очень личном. Шанагану, кажется, все равно. Официант бесконечно долго перчит мой салат, а Деннис в это время говорит о том, что «. для извлечения мелких останков использовали специализированный траулер».
Я спрашиваю Денниса, как он может, зная то, что он знает, и видя то, что он видит, все еще летать на самолетах. Он отвечает, что далеко не все аварии случаются на высоте 10 000 м. Большинство аварий происходит при взлете, при посадке или вблизи поверхности земли, и при этом, по его мнению, потенциальная вероятность выжить составляет от 80 до 85%.
Для меня ключевым словом здесь является слово «потенциальная». Это означает, что, если все происходит по плану эвакуации, утвержденному Федеральным авиационным агентством (FAA), с вероятностью 80-85% вы выживете. Федеральное законодательство требует, чтобы производители самолетов предусматривали возможность эвакуации всех пассажиров через половину аварийных выходов самолета за 90 секунд. К сожалению, в реальной ситуации эвакуация редко происходит по намеченному плану. «Если рассмотреть случаи катастроф, в которых людей можно спасти, редко оказывается открытой даже половина аварийных выходов, — говорит Шанаган. — Плюс в самолете царит хаос и паника». Шанаган приводит пример катастрофы самолета компании «Дельта» в Далласе. «В этой аварии вполне можно было спасти всех людей. Люди получили совсем небольшое количество травм. Но многие погибли в огне. Они столпились у аварийных выходов, но не смогли их открыть». Огонь — это убийца номер один в авиакатастрофах. Не требуется сильного удара, чтобы взорвался топливный бак и огонь охватил весь самолет. Пассажиры погибают от удушья, поскольку воздух становится обжигающе горячим и наполняется токсичным дымом, исходящим от горящей обшивки самолета. Люди умирают также, поскольку ломают ноги, врезаясь во впереди стоящее кресло, и не могут доползти до выхода. Пассажиры не могут следовать плану эвакуации в необходимом порядке: они бегут в панике, толкаются и топчут друг друга*.
* Здесь кроется секрет выживания в подобных катастрофах: нужно быть мужчиной. Как показал анализ событий трех авиакатастроф с применением системы аварийной эвакуации, проведенный в 1970 г. Институтом гражданской аэромедицины, наиболее важным фактором, способствующим выживанию человека, является его пол (это второй по важности фактор, который следует за близостью кресла пассажира к аварийному выходу). Взрослые мужчины имеют значительно более высокий шанс спастись. Почему? Вероятно, потому что они способны смести с дороги всех остальных. — Примеч. авт.
Могут ли производители сделать так, чтобы их самолеты стали менее пожароопасными? Конечно, могут. Они могут спроектировать больше аварийных выходов, но они этого делать не хотят, поскольку это приведет к сокращению посадочных мест в салоне и снижению доходов. Они могут установить разбрызгиватели воды или ударостойкие системы для защиты топливных баков, как в военных вертолетах. Но и этого они делать не хотят, поскольку это утяжелит самолет, а больший вес машины означает больший расход топлива.
Кто принимает решение пожертвовать человеческими жизнями, но сохранить деньги? Якобы Федеральное авиационное агентство. Проблема в том, что большинство усовершенствований в системе безопасности самолетов оценивается с точки зрения выгодности затрат. Чтобы количественно оценить «выгоду», каждая спасенная жизнь выражается в долларовом эквиваленте. Как рассчитали в 1991 г. в Институте городского развития США, каждый человек стоит 2,7 млн долларов. «Это финансовое выражение смерти человека и ее воздействия на общество», — сказал в беседе со мной представитель FAA Ван Гуди. Хотя эта цифра значительно превышает стоимость сырья, цифры в графе «выгода» редко поднимаются до таких значений, чтобы превзойти расходы на производство самолетов. Чтобы объяснить свои слова, Гуди использовал пример с трехточечными ремнями безопасности (которые, как в автомобиле, перекидываются и через талию, и через плечо). «Ну, хорошо, скажет агентство, мы усовершенствуем ремни безопасности и таким образом спасем пятнадцать жизней в ближайшие двадцать лет: пятнадцать раз по два миллиона долларов равно тридцати миллионам. Производители придут и скажут: чтобы ввести такую систему безопасности, нам понадобится шестьсот шестьдесят девять миллионов долларов». Вот вам и плечевые ремни безопасности.
Почему FAA не скажет: «Дорогое удовольствие. Но вы все же начнете их выпускать?» По той же причине, по которой правительству понадобилось 15 лет, чтобы потребовать установки аэрбагов в автомобилях. У органов государственного регулирования нет зубов. «Если FAA хочет ввести новые правила, оно должно предоставить промышленникам анализ выгодности затрат и ждать ответа, — говорит Шанаган. — Если промышленникам не нравится расклад, они идут к своему конгрессмену. Если вы представляете компанию „Боинг“, вы обладаете в Конгрессе огромным влиянием»*.
* Именно по этой причине в современных самолетах нет аэрбагов. Верьте или нет, но система подушек безопасности для самолетов (так называемая airstop restraint system) была сконструирована; она состоит из трех частей, защищающих ноги, сиденье снизу и грудь. В 1964 г. FAA даже протестировало эту систему на самолете DC-7 с помощью манекенов, заставив самолет врезаться в землю в районе города Феникс в Аризоне. В то время как контрольный манекен, пристегнутый поясным ремнем безопасности, оказался раздавленным и потерял голову, манекен, снабженный новой системой безопасности, сохранился прекрасно. Дизайнеры использовали рассказы пилотов боевых самолетов времен Второй мировой войны, которые непосредственно перед аварией успевали надуть свои спасательные жилеты. — Примеч. авт. Начиная с 2001 г., для повышения безопасности пассажиров на самолетах все же начали устанавливать плечевые ремни безопасности и аэрбаги. По данным на конец 2010 г., на самолетах 6о авиационных линий во всем мире установлены подушки безопасности, и эта цифра постоянно растет. — Примеч. пер.
В защиту FAA следует сказать, что агентство недавно одобрило внедрение новой системы, закачивающей в баки с топливом обогащенный азотом воздух, что снижает содержание в топливе кислорода и, следовательно, вероятность взрыва, приведшего, например, к катастрофе рейса TWA 800.
Пока мы ждем официанта со счетом, я задаю Шанагану вопрос, который ему задают на каждом коктейле на протяжении последних двадцати лет: шансы выжить в авиакатастрофе выше у пассажиров, сидящих впереди или сзади? «Это зависит от того, — терпеливо отвечает он, — о каком типе аварии идет речь». Я переформулирую вопрос. Если он имеет возможность выбрать себе место в самолете, где он садится?
«В первом классе», — отвечает он.
источник