Как выглядит радиация в чернобыле
«Кожа как капроновый чулок соскакивала»: Чернобыльская авария – глазами врачей, ликвидаторов и местных жителей
Когда-то здесь жили люди. Сегодня – зона отчуждения. В апреле 1986-го семье Тамары Никитюк пришлось срочно собрать вещи и уехать. Вернулась 35 лет спустя.
«Вот моя квартира на втором этаже, где мы жили, двухкомнатную нам дали. Мы приехали сюда в 1980 году, здесь родился мой старший сын», – рассказывает женщина.
«Лично видел человек пять, наверное. С ними говорить было невозможно. У них рот не раскрывался. Кожа как капроновый чулок соскакивала с тела. Они только плакали, кричали – и больше ничего», – вспоминает генерал-майор, ликвидатор аварии на ЧАЭС Николай Тараканов.
В Чернобыле Николай Тараканов находился три месяца подряд. Командовал военными. Заработал острую лучевую болезнь.
«Я сел на вертолет, взлетел осмотреть все это. На душе, конечно, кошки заскреблись – я не знал, живым уеду я отсюда или нет», – признается Тараканов.
В ночь на 26 апреля на 4-м энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции проводились испытания турбогенератора. Планировалось остановить реактор и замерить показатели. Но заглушить его безопасно не удалось.
«И российские, и международные специалисты пришли к выводу: да, вина операторов есть, но такой тип реакторов в определенных условиях можно ввести в нестабильные параметры работы. Непосредственное начало аварии – нажатие кнопки аварийной защиты, после которой реактор должен был остановиться, а он начал разгоняться», – объясняет профессор РАН Андрей Ширяев.
Взрыв полностью разрушил реактор. Пожарные из Припяти прибыли на станцию уже через семь минут. Командовали расчетами лейтенанты Виктор Кибенок и Владимир Правик. Шестеро огнеборцев, включая командиров, умерли от лучевой болезни в течение нескольких недель.
«Пожарные во всех смыслах поступили героически. Почему это было необходимо сделать: здание четвертого энергоблока и здание работающего третьего энергоблока – это одно физически здание. Крыша покрыта битумом, и огонь распространился бы на соседний блок», – поясняет профессор РАН Андрей Ширяев.
В Чернобыль подразделение Олега Чичкова срочно перебросили из Читы. Летчик – один и первых ликвидаторов аварии. В его медицинской карте сегодня 32 диагноза.
«Идет как марево над 4-м блоком. Оно лазурного цвета, колеблется, идет вверх лучом, не расплывается», – вспоминает ликвидатор.
Из 190 тонн ядерного топлива 171 тонну выбросило взрывом наружу. Крыша станции была усыпана обломками реактора. Уровень радиации – 10 тысяч рентген в час. При безопасном – 50 микрорентген. Радиоактивное облако накрыло несколько областей Советского Союза: это Киевская, Гомельская, Могилевская, Брянская, Калужская, Орловская, Тульская области. В радиусе 30 километров от станции была объявлена зона отчуждения – 2 600 квадратных километров. В результате аварии навсегда лишились своих домов около 140 тысяч человек. Больше всего пострадала Беларусь.
«Радиоактивному загрязнению подверглись 1 миллион 660 тысяч гектаров сельскохозяйственных земель. Это порядка 20% земель на 1986 год. Выпали два нуклида. Это Цезий-137 и Стронций-90. Цезий – период полураспада 30 лет. Стронций – 29 лет», – уточняет заместитель директора Института почвоведения и агрохимии Национальной академии наук Республики Беларусь Николай Цыбулько.
Но загрязнение не ограничилось 30-километровой зоной. Увеличение радиационного фона фиксировали в Европе. Повышенное содержание Цезия-137 ученые обнаружили в лишайнике и мясе оленей в арктических областях России, Норвегии, Финляндии и Швеции.
«Пришли автобусы – такие «Икарусы» красные, шесть штук или 8. Сказали: «Детей срочно, мам с детьми, школьников, всех детей – вывезти». Мы надеялись, что мы вернемся, нам объявили: взять с собой только документы и поесть что-нибудь на дорогу», – рассказывает местная жительница Тамара Никитюк.
Официально об аварии на станции объявили только 28 апреля. Тем временем в Киеве – от Чернобыля по прямой 83 километра – готовились к первомайской демонстрации. Отменять ее не стали. Боялись паники. Среди тех, кто 1 мая 1986 года шел по Крещатику, была и известная украинская актриса Дарья Волга.
«Я помню, нам всем выдали голубенькие курточки, цветочки какие-то, и мы потащились на эту демонстрацию. Всем нашим классом, мне было 11 лет. Пришел мой папусик и сказал, что члены политбюро поувозили своих детей… Кто-то ему сказал, что случилась страшная авария», – вспоминает те дни актриса.
Радиацию гасили с воздуха. На реактор сбрасывали песок, свинец и мешки со специальной смесью, которую в кратчайшие сроки разработал академик Валерий Легасов. Как вспоминает Олег Чичков, летчики летали в майках и трусах.
«Жара за 30 градусов! А над реактором – 65-68 градусов. Внутри есть термометр, который показывает температуру. На высоте 200 метров 5 мая было плюс 67», – поясняет полковник ВВС РБ Олег Чичков.
Радиолог Лев Артишев – один из немногих, кто знал, чем опасна радиация.
«Потому что люди не понимали. Есть места, где надо двигаться только бегом, написано: «Бегом!», а он там сядет, маску снимет, яблоко ест», – рассказывает Артишев.
На помощь людям приходила техника. Специализированные транспортные роботы – или СТРы – убирали мусор с крыши третьего энергоблока. Колесную базу использовали от лунохода.
«Уже в июле техника была отправлена в Чернобыль. С июля по декабрь было расчищено порядка 2500 квадратных метров грунта. Там, где излучение было на запредельных характеристиках», – рассказывает генеральный директор АО НИИ «Траснмаш» концерна Уралвагонзавод Антон Свиридов.
Но роботов было мало. Со всего Советского Союза на Украину шли эшелоны. Инженеры, ученые, врачи, строители знали, куда едут. Солдаты-срочники – не всегда.
«Настроения были разные, скажем, у меня полроты были таджики, казахстанцы и кыргызстанцы, их обманули – сказали, что они едут на ликвидацию землетрясения в Молдове, а привезли в Чернобыль», – вспоминает председатель Общественного объединения «Союз Чернобыля» Виктор Деймунд (Казахстан).
Из Чернобыля многие возвращались не домой, а в больницы. Лучевая болезнь поражала практически все органы. Гибнут клетки костного мозга.
«Мы видим, сколько у человека отверстий было – вся подушка в крови: из ушей, из носа, изо рта. Мы просто удивлялись, что это такое?» – рассказывает ликвидатор аварии на ЧАЭС Вали Одинаев.
Через Чернобыль прошли более полумиллиона советских граждан. Все они получили высокие дозы радиации и звание «ликвидатор». В странах Содружества им положены льготы – на оплату коммуналки, медицинское обслуживание. Своими жизнями и здоровьем они предотвратили катастрофу планетарного масштаба. 160 тысяч из них стали инвалидами. Многие умерли в результате болезней.
«Это была ответственность перед всей страной. Сколько нас тут могло пострадать, а там – миллионы. Поэтому и работали. Таких слов, как подвиг, не употребляли. Просто – надо. На войне как на войне», – вспоминает полковник ВВС Республики Беларусь Олег Чичков.
Сотрудники телеканала «МИР» из Беларуси нашли уникальные кадры хроники ликвидации аварии и самих героев 35 лет спустя. 26 апреля смотрите документальный фильм «Чернобыль. Горечь полыни» на телеканале «МИР».
Самые радиоактивные места Припяти (37 фото)
Несмотря на то, что во всей зоне отчуждения ЧАЭС наблюдается повышенная радиоактивность, есть здесь и места, в которых уровень радиации просто зашкаливает. Именно об этих местах мы поговорим далее.
Далее слова автора:
ПВЛРО «Песчаное плато»
Само плато перед улицей Набережной изначально планировалось как территория застройки будущего 6-го микрорайона города. Окрестности были очищены от растительности, грунт даже успели поровнять.
Однако апрель 1986 года внес свои коррективы в планы градостроителей и с тех пор здесь просто поле.
Фото плато, сделанная «на земле». Долго, думал, как обозвать этот снимок. Вспомнилась почему-то одна глубокая ночь в частном секторе Чернобыля, когда один камрад с коньяком радостно подпевал себе: «Зона, Зона, не слышно здесь музона. «
Подвал радиозавода «Юпитер» (Припять)
Подвал «Юпитера» больше похож на подземную лабораторию, чем на классический подвал.
В ряде случаев картина в подвале точно такая же, как и на верхних этажах корпусов завода.
Если в подвале МСЧ-126 ты испытываешь некое угнетение и причастность к чему-то грандиозному и историческому, то в случае с «Юпитером» никаких эмоций не возникает. Кстати, в подвал «Юпитера» я попал раньше, чем в подземелья больницы.
Съемка велась в январе 2013 года. В настоящее время по словам знающих людей, подвал полузатоплен и в него довольно проблематично попасть. Также у меня нет сведений, на месте ли тот самый ящик или нет. Информацию сам лично не проверял, был в подвале всего один раз (а больше и не надо). Я вообще не самый большой поклонник «Юпитера», хоть и бывал на этом заводе трижды. Городская постапокалиптика интереснее радиоактивного индастриала, на мой взгляд.
На стеллажах лежит много химикатов, растворов и прочей дряни, эстетическую ценность которой могут оценить разве что профессиональные химики.
Еще тогда в помещениях была вода, правда не самого критичного уровня, да и январский мороз помог нам, превратив ее в лед. Что можно сказать в заключение? В подвал МСЧ-126 я бы еще вернулся, а вот возвращаться в подземелья «Юпитера» нет никакого желания. Скользко, мокро, да и всего лишь грязный ящик.
А в больнице история и трагедия, незримое дыхание той страшной ночи, предопределившей дальнейшую судьбу Припяти. Всем остальным я также не рекомендую сюда спускаться ибо на планете Земля есть куда более интересные и безопасные места.
Речь пойдет о самом жутком объекте покинутого города Припять подвале больницы МСЧ-126.
Начну с места в карьер. Почему это место жуткое? Подвал в принципе является местом, который априори не раскрашен в оптимистично-позитивные краски. Помимо этого, с подвалом связан один из наиболее волнительных и трагичных моментов аварии на Чернобыльской атомной электростанции 26 апреля 1986 года.
В больницу МСЧ-126 спустя несколько часов после аварии, начиная с 4 часов утра (авария произошла в 1.23) привозили пострадавших со станции. Среди них был как сам персонал ЧАЭС, так и пожарные, ликвидировавшие пожар на крыше 4-го энергоблока. Все вещи, включая обувь, верхнюю одежду пострадавших и белье, на котором они лежали, сбросили в подвал, так как от них изрядно «фонило».
Многих обладателей этих вещей уже давно нет в живых, несколько десятков человек, участвовавших в ликвидации пожара на 4-ом энергоблоке умерли мучительной смертью в течение двух недель в 6-й московской больнице.
Прошло много времени, но эти вещи по-прежнему заражены радиацией, фон просто запредельный.
Необходимо заметить, что в самой МСЧ-126 фон вполне себе нормальный. Больница входит в число объектов, которые включены в программу официальной туристической экскурсии. Посещать подвал МСЧ строго запрещено. И не только из-за высокого радиационного фона, там еще много различных химикатов и прочих мало пригодных для здоровья вещей.
Я не буду конкретизировать, как именно я туда попал, но настоятельно рекомендую смельчакам, все же решившихся посетить это место обязательно иметь бахилы и респиратор, как минимум.
Сапоги и остатки обмундирования пожарных, тушивших четвертый энергоблок.
Раньше здесь можно было встретить и офицерскую фуражку, подшлемники и много различных касок, но со временем эти предметы стали куда-то пропадать.
Обладатели этих вещей получили дозу в 500-600 рентген! В самом подвале гнетущая атмосфера, зато не покидает ощущение определенной связи с той эпохой и конкретно с ночью 26 апреля 1986 года.
Медицинское заключение лейтенанта В.П. Правика, музей «Чернобыль», Киев.
Поднимаемся обратно из подвала и попадаем в холл МСЧ-126. Знающие люди, в принципе, знают куда именно нужно идти в подвал от этого места.
Как и любая вещь из подвала, подшлемник изрядно фонит.
Уровень радиации в Чернобыле и Припяти сейчас
После прошедшей в Припяти ядерной катастрофы в 1986 году, была образована «Зона отчуждения». Ее территория – это 30 км вокруг печально известной Чернобыльской АЭС. Здесь до сих пор радиационный фон самый большой. Только вы начинаете отдаляться, он становиться значительно меньше. В этой статье ми рассмотрим, как влияет радиация в Чернобыле на человека и другие живые организмы. Также выясним, насколько опасно в данный момент посещать «Зону отчуждения».
Есть ли радиация в Чернобыле на самом деле?
Факт того, что радиация в Чернобыле есть и сегодня, доказан специалистами. После случившейся катастрофы такого масштаба точно сказать, когда она полностью исчезнет, никто не может. Но радиационный фон превышен не во всех местах. Сегодня некоторые эксперты утверждают, что в Чернобыльской зоне и самой Припяти можно будет жить без опасений через 100 лет.
Другие ученые хоть и согласны с такими утверждениями, но они говорят, что за это время исчезнет только цезий, а также стронций, а другие опасные элементы еще останутся. Они уверены, что полураспад радиации в «Зоне отчуждения» будет длиться не менее 20 000 лет.
Радиоактивный фон сегодня
Многие люди, которые желают поехать на экскурсию в Припять задаются вопросом, насколько опасен для человека радиационный фон там сегодня. Также они хотят знать, когда там совсем не будет радиации. По оценкам экспертов в данный момент уровень опасных веществ в «Зоне отчуждения» больше в 2 раза, чем допустимый.
Чтобы понять насколько это опасно, приведем такой пример. Чтобы нанести вред здоровью человека достаточно 20 рентген, но это не смертельно. Если облучение достигнет 150 рентген – это лучевая болезнь. Человек может погибнуть спустя 1-2 недели. Если кто-то получит 400 рентген, то он умрет мгновенно. Допустимая норма для обычного городского человека составляет 20 микрорентгенов в течение 1 часа. Проживая в Чернобыльской зоне длительное время, вы подвергнете себя большой опасности получить какие-либо заболевания.
Действие радиации на человека
Различные виды радиационного облучения действуют по-разному на организм человека. Есть 3 пути действия радиации. Первый – влияние гамма-частиц. Такой способ излучения не является опасным. Ему подвергаются все жители больших городов. Даже когда вы путешествуете в самолете, также получаете дозу облучения гамма-частицами. В этой ситуации они идут из космоса.
Также стоит рассмотреть, как действуют частицы, попадая внутрь человека с пищей, или когда он вдыхает загрязненный воздух. Когда произошла катастрофа, организм не справлялся с радиоактивными веществами, и его реакция вызывала необратимые изменения. В данный момент такой опасности уже нет. Сейчас человеческий иммунитет справляется с негативным воздействием частиц. Если они попадают через дыхание, то через некоторое время выходят. Если вещества попадают с пищей, то организм сам очищается через сутки.
Также не стоит забывать, что медицина не стоит на месте, и сегодня существуют препараты, прием которых помогает очиститься от вредных веществ. Но там, где радиоактивность повышена, принимать пищу категорически нельзя.
Последствия радиоактивного выброса
После аварии на ЧАЭС в атмосферу попало множество вредных веществ. Пострадала не только та территория, где сейчас «Зона отчуждения». Катастрофа нанесла огромный вред экологии Украины и странам расположенным вблизи. После этого тысячи людей начали страдать различными опасными заболеваниями. У них появлялись разные мутации, рак щитовидной железы, проблемы с органами дыхания. Также сильно пострадал животный и растительный мир.
Фермеры и аграрии понесли ужасные убытки. Их владения, включая поля в «Зоне отчуждения», ликвидировали. Это было сделано для того, чтобы не было возможности заражать людей. Ведь стоит только представить, что было бы, если бы посевы с полей собрали и отправили на экспорт. Но вот с водой специалисты определиться не могут. Водоемы заражались частицами, период распада которых длится не долго. Но пока никто не может сказать, когда они станут пригодны для жизни и эксплуатации.
Также стоит помнить, что из-за катастрофы сильно заразился лес. Деревья тяжело это переносят, и длиться процедура их очищения будет, по всей видимости, очень долго.
Что происходит с радиоактивной лавой под реактором в Чернобыле
Четвертый энергоблок Чернобыльской АЭС, взорвавшийся больше 35 лет назад, сегодня укрыт уже двумя саркофагами: построенный первыми ликвидаторами сверху накрыли безопасным конфайнментом три года назад. Что происходит с остатками ядерного топлива в руинах реактора мы можем судить только по данным с датчиков радиации.
В начале мая журнал Science опубликовал заметку о том, что в четвертом реакторном зале ЧАЭС вновь активизировались реакции распада. Через неделю Институт проблем безопасности атомных электростанций НАН Украины подтвердил, что в одном из подреакторных помещений четвертого реактора ЧАЭС «наблюдается рост плотности потока нейтронов», но он «не превышает установленных пределов безопасности». Что происходит?
Science приводит слова сотрудников украинского Института проблем безопасности АЭС Анатолия Дорошенко и Максима Савельева, о том, что поток нейтронов в остатках реактора медленно растет и нельзя исключить «риск инцидентов».
Откуда взялись нейтроны в давно «остывшем» месте катастрофы и почему они так важны?
Нейтроны вызывают деление ядер урана-235 или плутония-239 (которые поэтому называются делящимися материалами), при этом распад ядер сопровождается выходом новых нейтронов и в случае правильной геометрии материалов выстраивается самоподдерживающаяся цепочка реакций. Это можно увидеть в ядерном взрыве или работе атомного реактора, и самопроизвольная авария с образованием цепной реакции весьма опасна.
В ходе развития аварии на 4 блоке Чернобыльской АЭС чуть меньше половины загруженного в реактор топлива (80-90 из 200 тонн) осталась в здании в виде лаваподобных топливосодержащих материалов. Уран, плутоний, америций и нептуний в этой застывшей лаве продолжают распадаться, порождая в некоторых вариантах распада нейтроны.
В конце 90-х общее количество нейтронов под первым саркофагом оценивалось величиной примерно 10 штук в секунду, что примерно в триллион раз меньше, чем поток нейтронов в работающем гигаваттном реакторе. За счет распада радиоактивных веществ мы должны были бы наблюдать постепенное снижение нейтронного потока, однако измерения кое-где показывают, что происходит не совсем это.
Отмеченный рост наблюдается в детекторах, установленных в скважинах, пробуренных в завалах и бетонных наплывах вокруг помещения 305/2, которое до аварии находилось прямо под реактором.
После аварии это помещение оказалось недоступным. И радиационные (те, что связаны с опасностью облучения), и ядерные (те, что связаны с риском возникновения самоподдерживающийся цепной реакции) измерения по нему косвенные. Дорошенко и соавторы в своей статье акцентируют внимание на том, что детекторы, расположенные возле помещения 305/2, где осталось самое большое скопление топливных масс, слишком сильно экранированы от него бетоном и завалами. В итоге получается, что нейтронный «шум» от других ЛТСМ забивает самый важный источник, поэтому точность данных по росту не очень велика в плане привязки замеченного роста потока к конкретному скоплению материалов.
Что там происходит
Атомный реактор, прежде всего, представляет из себя устройство для размножения нейтронов, с помощью которых идет извлечение ядерной энергии деления. Размножение достигается организацией такой геометрии из делящегося материала и замедлителя, при котором количество нейтронов возрастает после каждого акта деления, образуя самоподдерживающуюся цепную реакцию. Если же часть из нейтронов из нового поколения поглощать или давать им утекать из активной зоны таким образом, что количество их будет постоянным, то и мощность будет поддерживаться на одном и том же уровне.
Организовать такое непросто, и расчеты показывают, что для запуска ускоряющейся цепной реакции необходимо было бы уменьшить поглощение нейтронов «нейтральными» материалами и их утечку за пределы застывшего расплава как минимум в 2,5 раза. Самостоятельно такие изменения в самой керамике происходить не могут, но в ней есть поры и трещины, так что кое-что меняться может.
Основную роль в изменениях тут играет вода, которой в руинах четвертого энергоблока еще со времен аварии скопилось немало. После сооружения «Укрытия» оказалось, что дождевая и талая вода продолжает поступать внутрь, но к началу 1990 года установился некоторый баланс водного режима. Изменения нейтронной активности в помещениях под саркофагом, как пишут ученые в той же самой статье, были сезонными: сухие периоды сопровождались ростом плотности потока нейтронов, влажные наоборот.
Эта ситуация изменилась, когда поверх «Укрытия» возвели в середине 2010-х Новый безопасный конфайнмент — поступление воды в остатки энергоблока резко сократилось. Соответственно, при высыхании залитых водой лаваподобных топливосодержащих материалов (ЛТСМ) нейтронный поток будет сначала увеличиваться и только после прохождения «оптимального увлажнения» начнет сокращаться — это, возможно, мы и видим сейчас.
Это происходит потому, что вода является одновременно сильным замедлителем и сильным поглотителем нейтронов. Замедление нейтронов — это снижение их энергии от миллионов электронвольт при рождении в ядерной реакции до сотых долей электронвольта — средней тепловой энергии атомов при комнатной температуре. Оно важно, потому что ядро урана-235 или плутония-239 примерно в 1000 раз охотнее поглотит замедленный нейтрон, чем быстрый, только появившийся в реакции. Поэтому добавляя воду к урану, мы увеличиваем вероятность деления и как бы виртуально многократно увеличиваем концентрацию урана. Однако когда воды становится достаточно много, все нейтроны успевают в ней замедлиться, и дальнейшее ее добавление приводит только к росту поглощения ценных нейтронов.
Но что может быть, если расчеты и модели неверны, и в реальности где-то сложатся условия для возникновения самопроизвольной цепной реакции? За историю работы человечества с делящимися материалами такие аварии возникали неоднократно, поэтому можно довольно уверенно предсказать, что произойдет.
Как выглядит самый страшный сценарий
Что будет, если все же ускоряющаяся цепная реакция запустится где-то в объеме топливосодержащей лавы?
Затем «очнувшийся» материал остынет и может вновь заполниться водой. Соответственно, цикл с ростом мощности реакции и прогревом может повториться — и так будет происходить, пока содержание воды в этой области станет слишком маленьким для эффективного замедления нейтронов.
Если это и происходило в 2016-2019 году, то в процессе выпаривания воды из ЛТСМ в объеме Нового Безопасного Конфаймента должна была вырасти концентрация радиоактивных аэрозолей, которые наверняка задержала система фильтрации НБК и заметили бы датчики системы контроля ядерной и радиационной безопасности, но никаких прямых данных у нас об этом нет.
При этом вышеописанный сценарий — это цепь из крайне смелых допущений. А комментарий «ГСП ЧАЭС» опровергает и вариант с развитием цепной реакции в ЛТСМ. Резюмируя, можно сказать, что за 35 прошедших с аварии лет, исследователи, видимо, достаточно хорошо знают об угрозах в останках четвертого энергоблока и барьерах на пути их распространения. Рост нейтронного потока был заранее предсказан расчетно и не является показателем роста опасности, а скорее подтверждает правильность заложенных моделей.
Станьте членом КЛАНА и каждый вторник вы будете получать свежий номер «Аргументы Недели», со скидкой более чем 70%, вместе с эксклюзивными материалами, не вошедшими в полосы газеты. Получите премиум доступ к библиотеке интереснейших и популярных книг, а также архиву более чем 700 вышедших номеров БЕСПЛАТНО. В дополнение у вас появится возможность целый год пользоваться бесплатными юридическими консультациями наших экспертов.