Как пеппи отправляется в плавание
Как Пеппи отправляется в плавание
Томми и Анника тоже подошли к Пеппиному отцу, чтобы его приветствовать, и капитан ужаснулся, до чего же эти дети бледны и худы! Ведь это был их первый выход на улицу после болезни.
Пеппи, конечно, должна была тут же подняться на палубу и поздороваться с Фридольфом и всеми остальными матросами, ее старыми друзьями. Томми и Анника пошли вместе с ней. Да, на таком вот корабле, прибывшем из далекого путешествия, есть на что посмотреть! И Томми с
Анникой глядели во все глаза, чтобы не пропустить ничего интересного. Они искали среди команды Агафона и Теодора, но их не оказалось, и Пеппи объяснила, что близнецы уже давно списались на берег.
Пеппи так крепко сжимала в своих объятиях всех матросов, что у них хрустели ребра. А потом она посадила капитана себе на плечи и понесла его, пробиваясь сквозь толпу, через весь город, домой, на свою виллу. Томми и Анника шли следом за Пеппи, держась за руки.
Зато Пеппи была в превосходнейшем настроении. Она играла с господином Нильсоном, который осторожно ходил по столу между тарелками, приставала к Томми и Аннике, то насвистывала, то напевала, то даже принималась плясать и, казалось, совершенно не замечала, что ее друзья чем-то подавлены.
Томми и Анника горько вздохнули.
— Ух, как мне не терпится увидеть страну Веселию. Представляете, лежать день-деньской на песочке и пробовать большим пальцем ноги, теплая ли вода в этом самом теплом синем море, да глазеть по сторонам, а время от времени раскрывать рот, чтобы туда смог упасть спелый-спелый банан.
Томми и Анника вздохнули.
— Я думаю, что играть с негритятами тоже очень забавно!
Томми и Анника снова вздохнули.
— Что вы все вздыхаете? Вы не любите негритят?
Анника с отчаянием поглядела на Пеппи.
— О Пеппи, когда ты вернешься?
— Ну, этого я не знаю. Я думаю, к рождеству, но это не точно.
Анника просто застонала.
Глаза у Томми и Анники как-то подозрительно заблестели. И вдруг Анника не выдержала, уронила голову на руки и громко заплакала.
Анника подняла голову и поглядела на Пеппи, а Томми спросил:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что я хочу сказать? Вы что, перестали понимать по-шведски? Неужели я забыла вам сказать, что мы вместе поедем в Веселию. Честное слово, я думала, что вам об этом сказала.
Томми и Анника повскакали с мест. Они едва могли перевести дух и были не в силах вымолвить ни слова. Но в конце концов Томми все же сказал:
— Да что ты болтаешь, папа и мама нас никогда в жизни не отпустят!
Пеппи кивнула в ответ.
Да, это и в самом деле было здорово. Томми и Анника поплывут с ней вместе в Веселию! Конечно, все старухи, знакомые фру Сеттергрен, приплетутся к ним и начнут зудить:
— Само собой разумеется, ты это не всерьез! Не можешь же ты отпустить своих детей в такую даль, в какое-то Южное море. Да еще с Пеппи! Нет, нипочем не поверим, что ты всерьез приняла такое решение.
Но фру Сеттергрен им скажет:
Мама и папа Томми и Анники долго стояли на набережной, и у детей екнуло сердце, когда они увидели, что родители украдкой подносят носовые платки к глазам. Но Томми и Анника были так счастливы, что даже это не смогло омрачить их настроения.
«Попрыгунья» медленно отваливала от причала.
Что мама еще хотела им сказать на прощанье, дети так и не расслышали, потому что ее слова заглушили прощальные крики ребят на набережной, громкое ржанье лошади, счастливые вопли Пеппи и трубные звуки, которые издавал капитан Длинныйчулок, когда он сморкался.
Плавание началось. Над «Попрыгуньей» сияли звезды, айсберги плясали вокруг ее форштевня, ветер гудел в ее парусах.
Как Пеппи отправляется в плавание
Томми и Анника снова молча кивнули, и все они двинулись в город. В порт. Туда, где стояла «Попрыгунья». Лошадь трусила рядом с ними.
Пеппи бросила прощальный взгляд на виллу «Курица».
Томми и Анника по-прежнему молчали.
Но и после этого рассказа Томми и Анника продолжали молчать.
Тем временем они добрались до порта. «Попрыгунья» стояла на якоре. Капитан Длинныйчулок отдавал с мостика последние приказания. Матросы так и сновали взад-вперед по палубе. На причале собрались почти все жители этого маленького городка, чтобы попрощаться с Пеппи. И вот появилась она сама, в сопровождении Томми, Анники, лошади и господина Нильсона.
Пеппи раскланивалась и кивала. Потом она взяла на руки лошадь и понесла ее по сходням. Несчастное животное недоверчиво озиралось по сторонам, потому что ему уже давно не приходилось ступать на палубу корабля.
Все утро Анника ходила с каким-то комком в горле. А когда она увидела, как Пеппи понесла на «Попрыгунью» лошадь, комок разошелся, и она заплакала, уткнувшись в старый ящик, который стоял на причале. Сперва она плакала тихо, но постепенно ее плач перешел в громкие всхлипывания.
Но от этих слов Анника заревела пуще прежнего. Она плакала так сильно, что стала даже икать. Томми в сердцах пнул ногой камень, он покатился по причалу в воду. Собственно говоря, ему очень хотелось бросить этот камень в «По прыгунью». Эта отвратительная шхуна увозит Пеппи! Честно говоря, если бы не люди вокруг, Томми тоже, наверное, заревел бы, но он не мог себе этого позволить. Поэтому он и пнул камень.
Пеппи сбежала со сходен и подошла к Томми и Аннике. Она взяла их за руки и сказала:
— Осталось десять минут.
Анника, услышав это, еще крепче прижалась к ящику и ревела так, что, глядя на нее, сердце разрывалось. Томми не нашел больше камня, чтобы пнуть его ногой, поэтому ему не оставалось ничего другого, как покрепче стиснуть зубы. Вид у него был весьма мрачный.
Со всех сторон теснились ребята, чтобы попрощаться с Пеппи. Пеппи молча жала руки и кланялась. И вдруг она заговорила.
будем бегать наперегонки с удавами и ездить верхом на слонах или качаться на качелях под пальмами. Я надеюсь, что мы придумаем какие-нибудь очень интересные игры.
Пеппи сделала паузу. Томми и Анника почувствовали, что уже готовы возненавидеть этих негритят, которые будут играть с Пеппи.
Ребята снова задудели в свои дудки, и получился мотив еще более печальный, чем в первый раз.
Она обернулась к Томми и Аннике и поглядела на них.
Пеппи обняла Аннику.
Анника обхватила Пеппи за шею и издала какой-то жалобный стон.
Потом Пеппи крепко пожала руку Томми и бросилась к сходням.
У Томми по носу скатилась большая слеза. Он что было сил стискивал зубы, но это перестало помогать. Вот выкатилась и вторая. Тогда он взял Аннику за руку, и они стояли и глядели на Пеппи. Она замахала им с палубы, но они ее едва видели, потому что глаза их были полны слез.
фридольф выполнил команду. «Попрыгунья» была готова к отплытию. Но тут.
— Я не согласна с тем, чтобы хоть кто-нибудь на свете плакал из-за меня и чувствовал бы себя несчастным. И уж, во всяком случае, я не согласна, чтобы это были Томми и Анника. Ставьте трап назад. Я останусь жить в вилле «Курила».
Капитан Длинный чулок долго молчал.
— Да, верно, я всегда так поступала. Пеппи стала прощаться со своим папой. Они обняли друг друга так крепко, что снова затрещали кости. И договорились, что капитан часто, очень часто будет навещать Пеппи в ее домике.
— И вообще, папа Эфроим, разве ты не считаешь, что ребенку лучше вести оседлую жизнь, (гметь свой дом, чем бороздить моря и океаны и жить в негритянской хижине?
Пеппи попрощалась со всеми матросами экипажа и еще раз обняла папу Эфроима. Потом она снова схватила стою лошадь и донесла ее вниз по трапу. «Попрыгунья» подняла якорь. В самую последнюю секунду капитан вспомнил, что забыл очень важную вещь.
— Что ж, весьма кстати, а то мой чемодан был уже почти пуст.
Только Томми и Анника все никак не могли понять, что же произошло. Они стояли разинув рты и глядели то на Пеппи, то на лошадь, то на господина Нильсона и на чемодан, то на «Попрыгунью», которая, подняв все паруса, уходила вдаль.
Потом она посадила на лошадь Томми, Аннику и господина Нильсона, водрузила на нее чемодан и села сама.
Тут только Томми и Анника поняли, что произошло. Томми был так счастлив, что запел свою любимую песню:
Шагают шведские солдаты.
Анника так много плакала, что никак не могла успокоиться. Она непрерывно вздыхала, но теперь ухе от счастья. Пеппи обхватила ее обеими руками, и Анника чувствовала себя в полной безопасности. Как все было прекрасно!
— Напрасно ты так думаешь. На Кубе я как-то встретила одного рыбака, который.
Лошадь побежала галопом, дети отстали и так и не услышали рассказ про рыбака, который. Но они долго стояли и глядели вслед Пеппи и ее лошади, во весь опор мчавшейся в сторону виллы «Курица». Под конец они видели только стремительно удаляющуюся точку, а потом исчезла и она.
Астрид Линдгрен — Как Пеппи отправляется в плавание — Глава 8: Сказка
Пеппи тщательно заперла дверь своего домика, а ключ, как обещала, повесила на гвоздь за дверью. Потом она снесла с террасы лошадь – в последний раз сносила она ее с террасы! Господин Нильсон уже сидел на ее плече, и вид был у него растерянный. Он прекрасно понимал, что происходит что-то серьезное.
– Пожалуй, все готово, больше делать нечего, – сказала Пеппи. Томми и Анника кивнули. И в самом деле, все было готово.
– Еще много времени, – сказала Пеппи, – пойдемте пешком, чтобы не приходить слишком рано.
Томми и Анника снова молча кивнули, и все они двинулись в город. В порт. Туда, где стояла «Попрыгунья». Лошадь трусила рядом с ними.
Пеппи бросила прощальный взгляд на виллу «Курица».
– Милая развалюха, – сказала она, – блох в ней нет, и вообще жить там было прекрасно. Не знаю, смогу ли я это сказать о негритянской хижине, где мне теперь придется поселиться.
Томми и Анника по-прежнему молчали.
– Если в моей хижине будет много блох, – продолжала Пеппи, – то я начну их дрессировать. Я помещу их в коробку из-под папирос, а по вечерам буду с ними играть в «Последняя пара, беги». Может быть, мне даже удастся повязать им на лапки бантики. А двух самых верных и милых блох я назову «Томми» и «Анника». И они будут спать со мной в постели.
Но и после этого рассказа Томми и Анника продолжали молчать.
– Что это на вас нашло? – рассердилась Пеппи. – Имейте в виду, что молчать так долго просто опасно. Если язык не двигается, он быстро вянет. В Калькутте я встретила однажды одного кафельщика, он все молчал и молчал. И вот с ним случилось то, чего не могло не случиться. Как-то раз он должен был мне сказать: «Прощай, милая Пеппи, счастливого тебе пути, благодарю тебя за время, которое мы провели вместе!» А теперь угадайте, что случилось? Он попытался выговорить эту фразу, но не смог, лицо его исказилось в страшной гримасе, потому что все косточки челюсти заржавели, и мне пришлось смазать его машинным маслом. И тогда рот его открылся и он с трудом пролепетал: «У бу у му». Я поглядела ему в рот, и знаете, что я увидела? Язык, похожий на увядший лист! И до самой смерти он, бедняга, не смог произнести ничего, кроме «У бу у му». Будет очень печально, если с вами случится то же самое. Попробуйте, пока не поздно, быть может, вам еще удастся выговорить: «Счастливого пути, милая Пеппи, спасибо за то время, которое мы провели вместе!» Ну, попробуйте!
– Счастливого пути, милая Пеппи, спасибо за то время, которое мы провели вместе, – печально сказали Томми и Анника
– Какое счастье, прямо гора с плеч свалилась, – воскликнула Пеппи, – вы меня так испугали! Если бы у вас получилось «У бу у му», я бы просто не знала, что делать.
Тем временем они добрались до порта. «Попрыгунья» стояла на якоре. Капитан Длинныйчулок отдавал с мостика последние приказания. Матросы так и сновали взад-вперед по палубе. На причале собрались почти все жители этого маленького городка, чтобы попрощаться с Пеппи. И вот появилась она сама, в сопровождении Томми, Анники, лошади и господина Нильсона.
– Идет Пеппи Длинныйчулок! Пропустите Пеппи! – раздавались голоса в толпе, и все расступались, чтобы пропустить Пеппи.
Пеппи раскланивалась и кивала. Потом она взяла на руки лошадь и понесла ее по сходням. Несчастное животное недоверчиво озиралось по сторонам, потому что ему уже давно не приходилось ступать на палубу корабля.
– Ну вот и ты, мое дорогое дитя! – воскликнул капитан Длинныйчулок и перестал на мгновение выкрикивать команды, чтобы обнять Пеппи. Он прижал дочку к груди, и они стали похлопывать друг друга по спине так, что кости затрещали.
Все утро Анника ходила с каким-то комком в горле. А когда она увидела, как Пеппи понесла на «Попрыгунью» лошадь, комок разошелся, и она заплакала, уткнувшись в старый ящик, который стоял на причале. Сперва она плакала тихо, но постепенно ее плач перешел в громкие всхлипывания.
– Не реви! – раздраженно сказал Томми. – Стыдно перед людьми.
Но от этих слов Анника заревела пуще прежнего. Она плакала так сильно, что стала даже икать. Томми в сердцах пнул ногой камень, он покатился по причалу в воду. Собственно говоря, ему очень хотелось бросить этот камень в «Попрыгунью». Эта отвратительная шхуна увозит Пеппи! Честно говоря, если бы не люди вокруг, Томми тоже, наверное, заревел бы, но он не мог себе этого позволить. Поэтому он и пнул камень.
Пеппи сбежала со сходен и подошла к Томми и Аннике. Она взяла их за руки и сказала:
– Осталось десять минут.
Анника, услышав это, еще крепче прижалась к ящику и ревела так, что, глядя на нее, сердце разрывалось. Томми не нашел больше камня, чтобы пнуть его ногой, поэтому ему не оставалось ничего другого, как покрепче стиснуть зубы. Вид у него был весьма мрачный.
Дорогая наша Пеппи,
Уезжая в дальний край,
Про друзей, что оставляешь,
Никогда не забывай!
Твои верные друзья –
– Прекрасно! Как все складно! – воскликнула Пеппи, очень довольная стихами. – Я выучу их наизусть и по вечерам, сидя у костра, буду читать жителям острова.
Со всех сторон теснились ребята, чтобы попрощаться с Пеппи. Пеппи молча жала руки и кланялась. И вдруг она заговорила.
– Ребята, – сказала она, – отныне я буду играть только с маленькими негритятами. Во что мы будем играть – я еще не знаю. Быть может, будем бегать наперегонки с удавами и ездить верхом на слонах или качаться на качелях под пальмами. Я надеюсь, что мы придумаем какие-нибудь очень интересные игры.
Пеппи сделала паузу. Томми и Анника почувствовали, что уже готовы возненавидеть этих негритят, которые будут играть с Пеппи.
– Но, – продолжала Пеппи, – быть может, настанет день, скучный день в сезон дождей, когда нам надоест прыгать раздетыми под дождем, а ничего другого для забавы не сумеем придумать. И тогда мы залезем в мою хижину, и кто-нибудь из негритят обязательно скажет: «Пеппи, расскажи нам что-нибудь!» И тогда я расскажу им о маленьком городке, который находится далеко-далеко, в другой части света, и о белых детях, которые там живут! Вы не можете себе представить, скажу я негритятам, какие прекрасные дети там живут. Они великолепно умеют дудеть в дудки, а главное – они знают помножение. И тогда негритята очень огорчатся, что сами не знают помножения, и будут горько плакать, и мне придется срочно придумать для них какое-нибудь очень веселое занятие, чтобы их утешить. И тогда я разломаю стенку своей хижины, размочу под дождем глину, и мы будем лепить пряники, а потом перемажемся глиной с головы до пят. Я надеюсь, что в конце концов мне удастся их как-нибудь утешить. А теперь спасибо вам всем и прощайте!
Ребята снова задудели в свои дудки, и получился мотив еще более печальный, чем в первый раз.
– Пеппи, подымайся на борт, уже пора! – крикнул капитан Длинныйчулок.
Она обернулась к Томми и Аннике и поглядела на них.
«Что-то у Пеппи странные глаза, – подумал Томми, – точь-в-точь такие, какие были у мамы, когда я тяжело заболел».
Пеппи обняла Аннику.
– Прощай, Анника, прощай! – прошептала она. – Не плачь!
Анника обхватила Пеппи за шею и издала какой-то жалобный стон.
– Прощай, Пеппи, – чуть слышно проговорила она.
Потом Пеппи крепко пожала руку Томми и бросилась к сходням.
У Томми по носу скатилась большая слеза. Он что было сил стискивал зубы, но это перестало помогать. Вот выкатилась и вторая. Тогда он взял Аннику за руку, и они стояли и глядели на Пеппи. Она замахала им с палубы, но они ее едва видели, потому что глаза их были полны слез.
– Да здравствует Пеппи Длинныйчулок! – кричала толпа на причале.
– Поднять трап! – скомандовал капитан.
Фридольф выполнил команду. «Попрыгунья» была готова к отплытию. Но тут…
– Нет, папа Эфроим! – воскликнула вдруг Пеппи. – Так не годится! Я не согласна!
– С чем ты не согласна, дочь моя? – удивился капитан.
– Я не согласна с тем, чтобы хоть кто-нибудь на свете плакал из-за меня и чувствовал бы себя несчастным. И уж, во всяком случае, я не согласна, чтобы это были Томми и Анника. Ставьте трап назад. Я останусь жить в вилле «Курила».
Капитан Длинныйчулок долго молчал.
– Ты можешь поступать как хочешь, – сказал он в конце концов. – Ты всегда так поступала. Пеппи кивнула в подтверждение.
– Да, верно, я всегда так поступала. Пеппи стала прощаться со своим папой. Они обняли друг друга так крепко, что снова затрещали кости. И договорились, что капитан часто, очень часто будет навещать Пеппи в ее домике.
– И вообще, папа Эфроим, разве ты не считаешь, что ребенку лучше вести оседлую жизнь, иметь свой дом, чем бороздить моря и океаны и жить в негритянской хижине?
– Ты, как всегда, права, дочь моя, – согласился капитан. – Конечно, здесь ты ведешь размеренную жизнь, и это тебе не удастся, если будешь плавать со мной. А для маленьких детей очень важно вести размеренную жизнь.
– Вот именно, – подхватила Пеппи. – Для маленьких детей совершенно необходимо, чтобы жизнь шла по заведенному порядку, а главное, чтобы этот порядок завели они сами!
Пеппи попрощалась со всеми матросами экипажа и еще раз обняла папу Эфроима. Потом она снова схватила стою лошадь и донесла ее вниз по трапу. «Попрыгунья» подняла якорь. В самую последнюю секунду капитан вспомнил, что забыл очень важную вещь.
– Пеппи, – закричал он, – боюсь, что у тебя осталось мало золотых монет! Держи-ка!
И он кинул с палубы отчалившего корабля новый чемодан, набитый золотом. Но он не рассчитал, «Попрыгунья» уже успела далеко отойти от причала, и чемодан упал в воду. Плем! Шепот пробежал по толпе. Но тут снова послышалось – плем! Это Пеппи бросилась в воду и тут же вынырнула, держа в зубах чемодан. Она вылезла на причал и рукой смахнула водоросли, которые застряли в ее волосах.
– Что ж, весьма кстати, а то мой чемодан был уже почти пуст.
Только Томми и Анника все никак не могли понять, что же произошло. Они стояли разинув рты и глядели то на Пеппи, то на лошадь, то на господина Нильсона и на чемодан, то на «Попрыгунью», которая, подняв все паруса, уходила вдаль.
– Ты, ты… ты осталась? – спросил, наконец, неуверенно Томми.
– Как будто, – ответила Пеппи и принялась выжимать свои рыжие косички.
Потом она посадила на лошадь Томми, Аннику и господина Нильсона, водрузила на нее чемодан и села сама.
– Поехали домой! – крикнула она звонким голосом.
Тут только Томми и Анника поняли, что произошло. Томми был так счастлив, что запел свою любимую песню:
Шагают шведские солдаты…
Анника так много плакала, что никак не могла успокоиться. Она непрерывно вздыхала, но теперь ухе от счастья. Пеппи обхватила ее обеими руками, и Анника чувствовала себя в полной безопасности. Как все было прекрасно!
– Что мы сегодня будем делать, Пеппи? – спросила Анника, когда перестала вздыхать.
– Ясное дело, играть в крокет, – ответила Пеппи.
– Очень хорошо, – обрадовалась Анника, потому что знала, что с Пеппи даже играть в крокет не скучно.
– А может быть… – предложила Пеппи. Все дети, провожавшие Пеппи, побежали за лошадью, чтобы услышать, что Пеппи скажет.
А может быть, – продолжала она, – мы отправимся к речке и будем ходить по воде.
– Нельзя ходить по воде, – возразил Томми.
– Напрасно ты так думаешь. На Кубе я как-то встретила одного рыбака, который…
Лошадь побежала галопом, дети отстали и так и не услышали рассказ про рыбака, который… Но они долго стояли и глядели вслед Пеппи и ее лошади, во весь опор мчавшейся в сторону виллы «Курица». Под конец они видели только стремительно удаляющуюся точку, а потом исчезла и она.
Астрид Линдгрен — Как Пеппи отправляется в плавание — Глава 6: Сказка
Пеппи от нетерпения скакала на месте, и еще не успели спустить трап, как капитан Длинныйчулок и Пеппи с восторженными воплями кинулись друг к другу. На радостях капитан несколько раз подбросил свою дочку в воздух. Но Пеппи радовалась не меньше отца, поэтому она тоже несколько раз подкинула в воздух капитана. Злился один фотограф: он никак не мог улучить момент, чтобы снять как положено эту удивительную встречу, – то Пеппи, то ее папа попеременно находились в воздухе.
Томми и Анника тоже подошли к Пеппиному отцу, чтобы его приветствовать, и капитан ужаснулся, до чего же эти дети бледны и худы! Ведь это был их первый выход на улицу после болезни.
Пеппи, конечно, должна была тут же подняться на палубу и поздороваться с Фридольфом и всеми остальными матросами, ее старыми друзьями. Томми и Анника пошли вместе с ней. Да, на таком вот корабле, прибывшем из далекого путешествия, есть на что посмотреть! И Томми с Анникой глядели во все глаза, чтобы не пропустить ничего интересного. Они искали среди команды Агафона и Теодора, но их не оказалось, и Пеппи объяснила, что близнецы уже давно списались на берег.
Пеппи так крепко сжимала в своих объятиях всех матросов, что у них хрустели ребра. А потом она посадила капитана себе на плечи и понесла его, пробиваясь сквозь толпу, через весь город, домой, на свою виллу. Томми и Анника шли следом за Пеппи, держась за руки.
– Да здравствует король Эфроим! – кричала толпа, и все понимали, что это большой день в истории города.
Несколько часов спустя капитан Длинныйчулок уже лежал в постели и спал богатырским сном, он храпел так, что весь дом сотрясался. А на кухне Пеппи, Томми и Анника сидели вокруг стола, с которого еще не убрали остатки роскошного ужина. Томми и Анника были молчаливы и задумчивы. О чем они размышляли? Анника думала о том, что если все хорошенько взвесить, то, пожалуй, выяснится, что жить дальше нет никакого смысла, а Томми пытался припомнить, есть ли на свете хоть что-нибудь хорошее, но так и не мог ничего найти. «Жизнь – настоящая пустыня», – думал он.
Зато Пеппи была в превосходнейшем настроении. Она играла с господином Нильсоном, который осторожно ходил по столу между тарелками, приставала к Томми и Аннике, то насвистывала, то напевала, то даже принималась плясать и, казалось, совершенно не замечала, что ее друзья чем-то подавлены.
– До чего же здорово снова отправиться в плавание! – воскликнула она. – Снова оказаться на море, вот счастье!
Томми и Анника горько вздохнули.
– Ух, как мне не терпится увидеть страну Веселию. Представляете, лежать день-деньской на песочке и пробовать большим пальцем ноги, теплая ли вода в этом самом теплом синем море, да глазеть по сторонам, а время от времени раскрывать рот, чтобы туда смог упасть спелый-спелый банан.
Томми и Анника вздохнули.
– Я думаю, что играть с негритятами тоже очень забавно!
Томми и Анника снова вздохнули.
– Что вы все вздыхаете? Вы не любите негритят?
– Любим, – сказал Томми, – но мы думаем о том, что ты не скоро, наверное, вернешься сюда.
– Да, конечно, – радостно подтвердила Пеппи. – Но в этом нет ничего печального. Я думаю, в Веселии будет очень весело.
Анника с отчаянием поглядела на Пеппи.
– О Пеппи, когда ты вернешься?
– Ну, этого я не знаю. Я думаю, к рождеству, но это не точно.
Анника просто застонала.
– Кто знает, – продолжала Пеппи, – может, в Веселии будет так хорошо, что мне вообще не захочется возвращаться домой. Гоп, гоп! – закричала Пеппи и снова сделала несколько танцевальных па. – Быть негритянской принцессой – совсем неплохое занятие для девочки, которая не ходит в школу.
Глаза у Томми и Анники как-то подозрительно заблестели. И вдруг Анника не выдержала, уронила голову на руки и громко заплакала.
– Но если все взвесить как следует, то я все же думаю, что я не останусь там навсегда, – сказала Пеппи. – Мне кажется, что придворная жизнь мне в конце концов наскучит, и в один прекрасный день я скажу вам: «Томми и Анника, как вы думаете, не пора ли мне вернуться?»
– Ой, как мы будем рады, когда ты нам это напишешь! – воскликнул Томми.
– Напишу? – переспросила Пеппи. – А вы разве глухие? И не подумаю писать, а просто скажу вам: «Томми и Анника, нам пора отправляться домой».
Анника подняла голову и поглядела на Пеппи, а Томми спросил:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Что я хочу сказать? Вы что, перестали понимать по-шведски? Неужели я забыла вам сказать, что мы вместе поедем в Веселию. Честное слово, я думала, что вам об этом сказала.
Томми и Анника повскакали с мест. Они едва могли перевести дух и были не в силах вымолвить ни слова. Но в конце концов Томми все же сказал:
– Да что ты болтаешь, папа и мама нас никогда в жизни не отпустят!
– А вот и нет! – сказала Пеппи. – Я уже обо всем договорилась с твоей мамой.
– Ой, до чего же это здорово! – сказал Томми, когда все они немного успокоились и уселись на пол в чулане, чтобы все обсудить.
Пеппи кивнула в ответ.
Да, это и в самом деле было здорово. Томми и Анника поплывут с ней вместе в Веселию! Конечно, все старухи, знакомые фру Сеттергрен, приплетутся к ним и начнут зудить:
– Само собой разумеется, ты это не всерьез! Не можешь же ты отпустить своих детей в такую даль, в какое-то Южное море. Да еще с Пеппи! Нет, нипочем не поверим, что ты всерьез приняла такое решение.
Но фру Сеттергрен им скажет:
– А почему бы мне этого не сделать? Дети перенесли корь, и доктор сказал, что им необходимо переменить климат. Пеппи я знаю уже давно, за все время она никогда не делала ничего такого, что повредило бы Томми и Аннике. Нет, никто не будет о них лучше заботиться, чем Пеппи, – вот мое мнение.
– Да что ты! Да как ты! Отпустить детей с Пеппи Длинныйчулок! Что за дикая мысль! – скажут старые тетки и брезгливо поморщатся.
– Да, именно с Пеппи! – ответит им фру Сеттергрен. – Быть может, Пеппи и не всегда умеет себя прилично вести, зато у нее золотое сердце. А это важнее хороших манер.
Ранней весной, когда было еще холодно, Томми и Анника впервые в жизни покинули наш маленький городок и вместе с Пеппи отправились в далекое путешествие. Они стояли все трое на палубе и махали руками, а свежий весенний ветер надувал паруса «Попрыгуньи». Они стояли все трое – вернее, все пятеро, потому что и лошадь и господин Нильсон поднялись на борт вместе с ними.
Все школьные товарищи Томми и Анники были на набережной и чуть не плакали от тоски по дальним путешествиям и от зависти. На следующий день им предстояло, как всегда, идти в школу. Об островах на Южном море они прочтут только в своем учебнике по географии. А Томми и Аннике не придется больше читать никаких учебников в этом году. «Здоровье важнее занятий в школе» – сказал доктор. «А на островах хоть кто поправится», – добавила Пеппи.
Мама и папа Томми и Анники долго стояли на набережной, и у детей екнуло сердце, когда они увидели, что родители украдкой подносят носовые платки к глазам. Но Томми и Анника были так счастливы, что даже это не смогло омрачить их настроения.
«Попрыгунья» медленно отваливала от причала.
– Томми и Анника, – кричала вдогонку фру Сеттергрен, – когда вы будете плыть по Северному морю, не забудьте надеть по два теплых свитера и…
Что мама еще хотела им сказать на прощанье, дети так и не расслышали, потому что ее слова заглушили прощальные крики ребят на набережной, громкое ржанье лошади, счастливые вопли Пеппи и трубные звуки, которые издавал капитан Длинныйчулок, когда он сморкался.
Плавание началось. Над «Попрыгуньей» сияли звезды, айсберги плясали вокруг ее форштевня, ветер гудел в ее парусах.
– О Пеппи, – воскликнула Анника, – до чего же мне хорошо! Знаешь, когда я вырасту, я тоже буду пиратом!