Как пароли на руси крепостных
Кто и как издевался над крепостными крестьянами
К крестьянам относились как к домашнему скоту, женили по эстетическим соображениям (например, по росту — очень удобно и красиво), не разрешали удалять больные зубы, чтобы не потерялся «товарный вид» (объявления о продаже крепостных соседствовали в газете с заметками о продаже самовара, черемуховой муки, гончих собак и свиноматок). Бить подневольного можно было сколько душе угодно, главное, чтобы крепостной не умер в течение 12 часов. О самых главных злодеях эпохи — ниже.
Николай Струйский
Струйский был владельцем богатого пензенского имения Рузаевка. Согласно описанию в Русском биографическом словаре (РБС), помещик слыл в народе самодуром. Каждый день наряжался в стиле разных эпох и народов. Обожал поэзию и сочинял стихи. По этому поводу даже открыл частную типографию на территории имения. Мемуаристы отзываются о нем как о чудаке-графомане. «По имени струя, а по стихам — болото», — иронизировал Державин.
Струйский остался безнаказанным. Умер после известия о смерти Екатерины II, «слег горячкой, лишился языка и закрыл навсегда свои глаза».
Лев Измайлов
У кавалерийского генерала Льва Дмитриевича Измайлова было две страсти: собаки и девушки. Собак у помещика было около семи сотен, и были они самых благородных пород. Если Измайлов хотел заполучить какого-то нового замечательного пса, то предлагал обмен на своих крестьян в любом количестве. В пьесе А. С. Грибоедова «Горе от ума» в следующих словах Чацкого речь идет именно об Измайлове: «Тот Нестор негодяев знатных, толпою окруженный слуг; усердствуя, они в часы вина и драки и честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг на них он выменял борзые три собаки. ». Жили измайловские собаки в царских условиях: у каждой — отдельная комната и отборная еда.
О том, что собак Измайлов почитает превыше людей, доказывает его диалог с камердинером, которому богатый самодур на возражение «нельзя сравнивать человека с бестолковой тварью» проткнул руку вилкой. Про своих же работников, спавших вповалку и евших кое-как, да к тому же лишенных права заводить семью, Измайлов говаривал так: «Коли мне переженить всю эту моль, так она съест меня совсем».
Что касается второй страсти Измайлова, ее утолял личный гарем, в котором всегда было ровно 30 девушек, самым юным едва исполнилось 12. Условия их проживания можно сравнить с тюрьмой: под замком и с решеткой на окнах. Выпускали наложниц только для прогулки в саду или похода в баню. Когда к Измайлову приезжали гости, он непременно отсылал к ним в комнаты девушек, и чем важнее гость, тем те были моложе.
Слухи о злодействах помещика дошли до самого императора. В 1802 году Александр I написал тульскому гражданскому губернатору Иванову следующее: «До сведения моего дошло, что отставной генерал-майор Лев Измайлов ведя распутную и всем порокам отверзтую жизнь, приносит любострастию своему самые постыдные и для крестьян утеснительные жертвы. Я поручаю вам о справедливости сих слухов разведать, без огласки, и мне с достоверностью донести». Губернские власти долгие годы вели следствие по делу Измайлова, но, благодаря своим связям и богатству, он остался, по сути, безнаказанным. Только в 1831 году по Сенатскому докладу его имения взяты в опеку, а сам он признан невыездным из своих имений.
Отто Густав Дуглас
Удивительно, что иностранцы, поступавшие на царскую службу, легко перенимали свирепый метод общения с крепостными, соревнуясь с соседями в беспощадности. Одним из таких людей был русский генерал-аншеф Отто Густав Дуглас, шведский военный и российский государственный деятель, участник Великой Северной войны, генерал-губернатор Финляндии и губернатор Ревельской губернии. Будучи на госслужбе, запомнился истории тем, что придерживался тактики выжженной земли, разоряя финские земли, и отправил в Россию «в рабство», по разным данным, от 200 до 2000 финских крестьян.
А наблюдая за извращенным садизмом «дворянской вольности», он создал свой собственный садистский почерк: спинной фейерверк. Сначала Дуглас не жалеючи бил кнутом крестьян, после этого приказывал присыпать их спины порохом, чтобы затем подойти к несчастным с горящей свечой и поджечь раны.
Было на его счету и убийство — правда, вроде как неумышленное, и не крепостного, а некоего капитана. За оное он был приговорен судом к пожизненному заключению, но, будучи любимцем Петра I, отделался трехнедельными работами в Летнем саду в Санкт-Петербурге.
Дарья Салтыкова (Салтычиха)
«Мучительница и душегубица, которая бесчеловечно людей своих убивала до смерти» — такова характеристика Салтыковой из Высочайшего указа 1768 года. Фамилию «душегубицы» очень часто можно встретить не только в списке самых жестоких помещиков, но даже среди серийных убийц. Овдовев в возрасте 26 лет, Салтыкова получила в свою полную власть шесть сотен душ в Московской, Вологодской и Костромской губерниях. Возможно, именно гибель мужа повлияла на спокойную до тех пор барыню в совершенно кошмарном ключе. Жертвами помещицы, по свидетельствам современников, стало от 75 до 138 человек.
С самого утра она шла проверять, как ведется хозяйство: постираны ли платья, помыты ли полы, чиста ли посуда. Салтыковой достаточно было заметить на полу залетевший из окна лист с яблони, чтобы начать избивать поломойку первым попавшимся под руку предметом. Когда уставала бить, призывала на помощь конюха. Сама же сидела и, упиваясь, наблюдала за экзекуцией. Если провинившаяся выживала, ее полумертвую отправляли снова мыть полы. Салтыкова была нечеловечески изобретательна и беспощадна: обливала жертв кипятком, жгла им кожу раскаленными щипцами, выставляла голыми на мороз или отправляла сидеть в прорубь на часок.
В подлиннике указа Екатерина II вместо «она» написала «он», намекая, что Салтычиха недостойна считаться особой милосердного пола, и приказала всем в дальнейшем именовать Салтыкову местоимением «он».
Как пароли на руси крепостных
Порка на Руси вплоть до ХХ столетия всегда была самым распространенным методом телесного наказания. Изначально ей подвергали представителей практических всех слоев населения, всех полов и возрастов.
«Торговая казнь»
Наказания путем порки были впервые закреплены законодательно в Судебнике 1497 года. Наказывали так за самые различные преступления. Например, могли выпороть за дерзкое высказывание против властей.
Били в основном по задней части тела – спине, бедрам, ягодицам. Чаще всего наказуемого для этого полностью раздевали.
Особого искусства требовало наказание кнутом. Для этого палач должен был отойти от своей жертвы на несколько шагов, а затем раскрутить кнут над головой обеими руками и с громким криком быстро приблизиться к осужденному, обрушив орудие истязания на его спину. Нельзя было дважды бить по одному месту. После каждого удара палачу требовалось смахнуть с кнута налипшую на него кровь и частицы кожи. Как сообщает исследователь Катошихин, обычно экзекуция длилась несколько часов, причем в час наносилось 30-40 ударов кнутом.
Один иностранец, бывший очевидцем такой процедуры, оставил следующее свидетельство: «Палач бьет так жестоко, что с каждым ударом обнажаются кости. Таким образом его (наказываемого) растерзывают от плеч до пояса. Мясо и кожа висят клочьями».
Многие от этого умирали. Все зависело от индивидуальных особенностей организма, а также от силы нанесения ударов. Некоторые выдерживали и по 300 ударов, а некоторые после первого же удара валились кулем. Если палач жалел наказанного, он мог ударить и послабее (иногда за мзду). А так – мог и забить до смерти.
В петровскую эпоху наказание кнутом называлось «торговой казнью». Ее часто назначали за политические преступления в сочетании с клеймением.
«Виноват!»
Куда более легким считалось наказание батогами. Последние представляли собой толстые палки или прутья с обрезанными концами. Батоги использовали часто – для выколачивания податей и недоимок, для битья крепостных и подчиненных. Иногда битье батогами назначал суд – за воровство, лжесвидетельство, неуважение к царской семье… Так, батогами был наказан подьячий, который, когда пил за здоровье государя, не снял головного убора.
Происходила экзекуция так. Человека клали на пол или на землю вниз лицом. Один из палачей садился ему на ноги, другой – на шею, обхватив ее коленями. Затем каждый из них брал по два батога и лупил ими жертву по спине и ниже спины, пока наказание не решали прекратить или пока не ломались прутья. При этом запрещено было наносить удары по животу, бедрам и икрам. Также во время экзекуции наказуемый должен был кричать слово: «виноват!». Если не кричал, то наказание продолжали, пока не закричит и не признает своей вины.
Сквозь строй
Более жестоким выглядело наказание шпицрутенами – гибкими прутьями около 2,1 метра в длину и менее 4,5 сантиметров в диаметре. Использовали их в основном для наказания солдат. Это называлось «прогнать сквозь строй». Способ наказания был позаимствован от шведов и в 1701 году введен Петром I в русской армии. Наказанного за ту или иную провинность обнажали по пояс, руки привязывали к ружью, которое было повернуто к нему штыком, чтобы несчастный не мог уклониться от расправы, и проводили меж двух рядов его товарищей, выстроившихся справа и слева от него. Каждый солдат должен был ударить провинившегося по спине шпицрутеном. За избиваемым следовал полковой врач, отсчитывая удары, чтобы наказанного не засекли до смерти и не покалечили.
«Поучения» для детей и женщин
Детские наказания «благословлялись» знаменитым «Домостроем»: «…но и страхом спасать, наказывая и поучая, а когда и побить». Детей на Руси обычно секли розгами. Розгой называлась связка прутьев, которой наносили удары по мягким частям тела. Наказать розгами могли за любую провинность, причем применялось это наказание не только родителями или воспитателями, но и школьными учителями – скажем, за нерадивость в учении. Иногда секли и девочек.
Применялся такой способ наказания к детям любых сословий: это считалось полезным для ребенка. В больших семьях порой устраивали еженедельные порки по субботам, причем зачастую секли отпрысков не только за реально совершенные проступки, но и для профилактики, «чтоб неповадно было».
Перед тем как провести экзекуцию, пучки розог вымачивали в холодной проточной воде. Иногда вымачивание происходило в соленом растворе, и тогда битье причиняло сильнейшую боль. Однако шрамы после такого наказания оставались редко. Реже для битья подрастающего поколения использовалась веревка с узлами, которой хлестали наотмашь.
Женщин тоже пороли – чаще всего плетью или розгами. Использование твердых предметов и такие способы битья, которые могли искалечить, «Домострой» применять запрещал.
Крестьянку мог «поучить» муж – за дерзкий язык, непослушание или подозрение в измене. Крепостных баб и девок могли выпороть по приказу помещика. В полиции секли женщин, нелегально занимавшихся проституцией. Но совершенно официальные телесные наказания существовали и для представительниц высших сословий. Так, две фрейлины Екатерины II были жестоко высечены розгами за нарисованную ими карикатуру на князя Потемкина.
Еще в екатерининскую эпоху была сделана попытка смягчить существующую систему телесных наказаний. В 1785 году от них были освобождены представители высших сословий, купцы первой и второй гильдий. В начале XIX века были введены различные ограничения – на количество ударов, наказания для больных и стариков и представителей иных категорий. Но в начальных и средних учебных заведениях розги оставались средством «воспитания» вплоть до 1860-х годов.
Полностью телесные наказания в Российской империи отменили только в 1904 году. Окончательную точку в этом вопросе поставили после революции большевики, объявив порки «буржуазным пережитком».
Дворяне-садисты: реалии крепостного права
Барыня из «Муму» — собирательный образ эпохи. А кто они были — реальные жестокие помещики?
Крепостное право существовало на Руси де-факто с XI века, официально же подтверждено Соборным уложением от 1649 года и отменено только в 1861 году.
К крестьянам относились как к домашнему скоту, женили по эстетическим соображениям (например, по росту — очень удобно и красиво), не разрешали удалять больные зубы, чтобы не потерялся «товарный вид» (объявления о продаже крепостных соседствовали в газете с заметками о продаже самовара, черемуховой муки, гончих собак и свиноматок). Бить подневольного можно было сколько душе угодно, главное, чтобы крепостной не умер в течение 12 часов. О самых главных злодеях эпохи — ниже.
Струйский был владельцем богатого пензенского имения Рузаевка. Согласно описанию в Русском биографическом словаре (РБС), помещик слыл в народе самодуром. Каждый день наряжался в стиле разных эпох и народов. Обожал поэзию и сочинял стихи. По этому поводу даже открыл частную типографию на территории имения. Мемуаристы отзываются о нем как о чудаке-графомане. «По имени струя, а по стихам — болото», — иронизировал Державин.
Усадьба Рузаевка
Струйский остался безнаказанным. Умер после известия о смерти Екатерины II, «слег горячкой, лишился языка и закрыл навсегда свои глаза».
У кавалерийского генерала Льва Дмитриевича Измайлова было две страсти: собаки и девушки. Собак у помещика было около семи сотен, и были они самых благородных пород. Если Измайлов хотел заполучить какого-то нового замечательного пса, то предлагал обмен на своих крестьян в любом количестве. В пьесе А. С. Грибоедова «Горе от ума» в следующих словах Чацкого речь идет именно об Измайлове: «Тот Нестор негодяев знатных, толпою окруженный слуг; усердствуя, они в часы вина и драки и честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг на них он выменял борзые три собаки. ». Жили измайловские собаки в царских условиях: у каждой — отдельная комната и отборная еда.
О том, что собак Измайлов почитает превыше людей, доказывает его диалог с камердинером, которому богатый самодур на возражение «нельзя сравнивать человека с бестолковой тварью» проткнул руку вилкой. Про своих же работников, спавших вповалку и евших кое-как, да к тому же лишенных права заводить семью, Измайлов говаривал так: «Коли мне переженить всю эту моль, так она съест меня совсем».
И. Ижакевич. Крепостных меняют на собак
Что касается второй страсти Измайлова, ее утолял личный гарем, в котором всегда было ровно 30 девушек, самым юным едва исполнилось 12. Условия их проживания можно сравнить с тюрьмой: под замком и с решеткой на окнах. Выпускали наложниц только для прогулки в саду или похода в баню. Когда к Измайлову приезжали гости, он непременно отсылал к ним в комнаты девушек, и чем важнее гость, тем те были моложе.
Слухи о злодействах помещика дошли до самого императора. В 1802 году Александр I написал тульскому гражданскому губернатору Иванову следующее: «До сведения моего дошло, что отставной генерал-майор Лев Измайлов ведя распутную и всем порокам отверзтую жизнь, приносит любострастию своему самые постыдные и для крестьян утеснительные жертвы. Я поручаю вам о справедливости сих слухов разведать, без огласки, и мне с достоверностью донести». Губернские власти долгие годы вели следствие по делу Измайлова, но, благодаря своим связям и богатству, он остался, по сути, безнаказанным. Только в 1831 году по Сенатскому докладу его имения взяты в опеку, а сам он признан невыездным из своих имений.
Удивительно, что иностранцы, поступавшие на царскую службу, легко перенимали свирепый метод общения с крепостными, соревнуясь с соседями в беспощадности. Одним из таких людей был русский генерал-аншеф Отто Густав Дуглас, шведский военный и российский государственный деятель, участник Великой Северной войны, генерал-губернатор Финляндии и губернатор Ревельской губернии. Будучи на госслужбе, запомнился истории тем, что придерживался тактики выжженной земли, разоряя финские земли, и отправил в Россию «в рабство», по разным данным, от 200 до 2000 финских крестьян.
Н. А. Касаткин. «Крепостная актриса в опале, кормящая грудью барского щенка»
А наблюдая за извращенным садизмом «дворянской вольности», он создал свой собственный садистский почерк: спинной фейерверк. Сначала Дуглас не жалеючи бил кнутом крестьян, после этого приказывал присыпать их спины порохом, чтобы затем подойти к несчастным с горящей свечой и поджечь раны.
Было на его счету и убийство — правда, вроде как неумышленное, и не крепостного, а некоего капитана. За оное он был приговорен судом к пожизненному заключению, но, будучи любимцем Петра I, отделался трехнедельными работами в Летнем саду в Санкт-Петербурге.
«Мучительница и душегубица, которая бесчеловечно людей своих убивала до смерти» — такова характеристика Салтыковой из Высочайшего указа 1768 года. Фамилию «душегубицы» очень часто можно встретить не только в списке самых жестоких помещиков, но даже среди серийных убийц. Овдовев в возрасте 26 лет, Салтыкова получила в свою полную власть шесть сотен душ в Московской, Вологодской и Костромской губерниях. Возможно, именно гибель мужа повлияла на спокойную до тех пор барыню в совершенно кошмарном ключе. Жертвами помещицы, по свидетельствам современников, стало от 75 до 138 человек.
С самого утра она шла проверять, как ведется хозяйство: постираны ли платья, помыты ли полы, чиста ли посуда. Салтыковой достаточно было заметить на полу залетевший из окна лист с яблони, чтобы начать избивать поломойку первым попавшимся под руку предметом. Когда уставала бить, призывала на помощь конюха. Сама же сидела и, упиваясь, наблюдала за экзекуцией. Если провинившаяся выживала, ее полумертвую отправляли снова мыть полы. Салтыкова была нечеловечески изобретательна и беспощадна: обливала жертв кипятком, жгла им кожу раскаленными щипцами, выставляла голыми на мороз или отправляла сидеть в прорубь на часок.
Иллюстрация работы Курдюмова к энциклопедическому изданию «Великая реформа», на которой изображены истязания Салтычихи «по возможности в мягких тонах»
В подлиннике указа Екатерина II вместо «она» написала «он», намекая, что Салтычиха недостойна считаться особой милосердного пола, и приказала всем в дальнейшем именовать Салтыкову местоимением «он».
Крепостные мучилища | Как наказывали русских крестьян
Звери алчные, пиявицы ненасытные, что мы крестьянину оставляем?
То, чего отнять не можем, воздух. Да, один воздух. Отьемлем нередко
у него не токмо дар земли, хлеб и воду, но и самый свет.
А. Н. Радищев. «Путешествие из в Москву»
К 1861 году крепостных крестьян было 23 миллиона человек из 60 миллионов населения России, то есть более половины подданных империи было лишено прав. Еще 30 миллионов человек относились с государственным людям, то есть были приписаны к казне, но по сути не отличались от крепостных.
Юридически они отличались от африканских рабов двумя признаками: они содержали себя сами, выращивая пропитание для себя и для барина, в отличие от негров, которых кормил хозяин, а также по закону их нельзя было чрезмерно притеснять, но эта норма де-факто не работала.
В самых жутких случаях, помещикам давали смехотворные наказания.
Помещица Белорукова забила насмерть просмоленной веревкой крепостную девочку 9-ти лет, процесс затянули так, что информации о наказании не нашлось, было ли оно?!
Кроме того, у помещика было право на бессрочный розыск крестьянина. Что делало жизнь последнего полностью перечеркнутой в случае побега! Искать будут всю жизнь и если найдут, то кара будет с жестокостью палачей. Оттого беглые уходили в сибирскую глушь, на Кавказ, бежали в Польшу или Литву за тысячи верст, иначе не спастись.
Автор тетради жил в Москве, где проживало несколько его дворовых людей на оброке или в обучении мастерствам. Всякий праздник эти дворовые должны были являться в дом господина на поклон; за неявку назначена тысяча розог.
Наказанный тяжко мог ложиться в господский госпиталь; впрочем, было определено точно, сколько дней каждый наказанный мог лежать: срок зависел от количества ударов. Наказанный 100 плетьми или 17 тыс. розог мог лежать неделю; получивший не более чем 10 тыс. розог — полнедели. Кто лежал более, того лишали хлеба и вычитали соответствующую долю его месячного жалования.
Вообще строгой причины для битья не было, били как за настоящие проступки, так и за мелочь, например плохо чешет пятки или мало собрали земляники в лесу. Все зависело от прихоти барина.
Но законом четко регламентировалось избиение всех старших членов каждой семьи за укрывательство беглых крепостных.
Перед самой отменой крепостного права, телесные наказания максимально смягчили: розги — до 40 ударов, палки — до 15 ударов, заключение в сельской тюрьме до 2 месяцев и в смирительном доме до 3 месяцев, отдача в арестантские роты на срок до 6 месяцев.
Но назвать даже десяток калечащих ударов смягчением довольно сложно.
Дворовую Прасковью Ларионову забили на глазах помещицы Салтыковой, которая на каждый стон жертвы поминутно выкрикивала: «Бейте до смерти»! Когда Ларионова умерла, по приказу Салтычихи ее тело повезли хоронить в подмосковное село, а на грудь убитой положили ее грудного младенца, который замерз по дороге на трупе матери.
Надо сказать, что Салтычиха в своем садизме поразила даже прочих и было осуждена самой Екатериной, проведя 33 года в яме монастыр я.
Но все же, Салтычиха была крайней степенью, маньяком своего времени, более умеренным же тиранам все сходило с рук.
Злосчастная моя судьба привела меня однажды по соседству с конюшней, где обыкновенно выполняются экзекуции крепостных, провинившихся или даже только подозреваемых в каком-либо домашнем проступке.«Отпустите меня, — выкрикивала молодая девушка, — я больна, и вы не имеете права бить меня в таком положении».
— Я беременна, — говорила другая женщина, — и если станете меня сечь, то лишите жизни ребенка, которого я ношу под своим сердцем.
«Я здесь для того, чтобы вас сечь, а не для того, чтобы выслушивать ваши возражения, — отвечал им суровый экзекутор громовым голосом. — Если бы всех их слушать, все они были бы больны, либо брюхаты. Дальше! поторапливайтесь».
И снова отчаянные крики и удары начали перемешиваться между собой.
Француз И. Руа
Помещичьи и дворянские дети предпочитали лишаться невинности с крестьянскими дочерьми, так как до проституток необходимо было ехать в города, да и крестьянки были более надежным и безопасным вариантом.
Нередко помещики собирали целые гаремы в имениях и щедро делились ими с друзьями или подросшими детьми.
Чудовищное состоит в том, что нередко помещики насиловали не просто крестьянских девочек, но иногда и собственных дочерей от крепостных матерей!
Подробности чрезвычайно разнообразны. Иной помещик заставляет удовлетворять свои скотские побуждения просто силой власти, и не видя предела, доходит до неистовства, насилуя малолетних детей… другой приезжает в деревню временно повеселиться с приятелями, и предварительно поит крестьянок и потом заставляет удовлетворять и собственные скотские страсти, и своих приятелей.
А.П. Заблоцкий-Десятовский
«Редкая девушка из дворовых избегала сластолюбивых покушений пятидесятилетнего старика. Сверх того, в одном из флигелей его дома жили шестнадцать горничных… Окна во флигель были загорожены решеткой, двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирилла Петровича. «
Так писал А.С. Пушкин в «Дубровском», в его до цензурной версии, о нравах его современников из дворянских фамилий, сам мало отличаясь от них.
Сопротивлялись ли крестьяне? Безусловно.
Известный содержатель крепостных гаремов Измайлов, однажды устроил попойку и оргию, для чего согнал крестьянок, однако их оказалось мало! Тогда он распорядился пригнать женщин из соседнего села.
Неожиданно, помещичьих охотников из числа дворни, там избили и женщин не дали.
На следующий день, Измайлов со товарищами и дворней, налетели на село и сожгли его, а находившихся на покосе крестьян избили и порубили саблями.
Закон не давал крестьянину никакой защиты кроме жалобы в глухой и слепой имперский суд, а вот помещику оставлял много вариаций произвола!
Для самых строптивых у помещиков было несколько видов ликвидации:
Ссылать в Сибирь было особенно популярна, из-за закона 1765 года, который зачитывал сосланных за рекрутов. Перед каждым набором, помещик ссылал в Сибирь всех хворых и старых, а также неугодных, за что ему убирали рекрутский долг и не забирали в солдаты более сильных и лояльных.
Сиверс в письме к Екатерине говорит, что во время набора 1771 г. русская армия благодаря этому праву лишилась по крайней мере 8 тыс. хороших солдат. Сиверс высказывает сомнение, дошла ли хотя четвертая часть этого числа сосланных до места. Академик Паллас, путешествуя по Сибири, видел там этих сосланных; многие из них жили без жен и детей, хотя закон Елизаветы запрещал при ссылке разлучать жен с мужьями. Сосланные жаловались Палласу, говоря, что они очень тоскуют по покинутым детям и что если бы они были сосланы с семьями, то считали бы себя в ссылке более счастливыми, чем на родине под рукой землевладельцев. В 70-х годах в Тобольской и частью в Енисейской губерниях таких сосланных с 1765 г. считалось свыше 20 тыс.
Однажды, во время прогулки Венера ожила и бросила в графа песок, а сзади статуя Геркулеса проломила графу голову дубиной.
Венеру запытали при следствии, Геркулеса после пыток сослали в Сибирь.
Мы мало знаем о мучениях крестьян, так как они не оставляли мемуаров, а судебные дела по ним вершились крайне редко и с большой неохотой.
Однако и помещичьи усадьбы горели нередко.
Финалом расправы с крестьянином от помещика была высылка в Сибирь. Как правило, после пыток, клеймления и суда, это была высшая точка до которой доходили самые упорные и непримиримые.
Только за первые 20 лет 19 века, в Сибирь сослали 4 000 крестьян!
С учетом каторжан и вольных переселенцев в Сибири не только не было крепостного права, но и сформировался субэтнос из потомков людей не терпящих кнута, что отличало сибиряков от русских до времен индустриализации и Великой Отечественной войны.
20 мая 1842 года в России был опубликован указ «О предании суду и наказании Российских подданных, которые будут изобличены в каком-либо участии в торге неграми». Совершившим это преступление грозили наказания, предусмотренные в российских законах за разбой и грабительство на морях.
До отмены крепостного права оставалось еще почти 20 лет.