Как падают воды в лодоре
Лодорский водопад. Роберт Саути
The Cataract of Lodore
«How does the Water
Come down at Lodore?»
My little boy ask’d me
Thus, once on a time;
And moreover he task’d me
To tell him in rhyme.
Anon at the word
There came first one daughter
And then came another,
To second and third
The request of their brother
And to hear how the water
Comes down at Lodore
With its rush and its roar,
As many a time
They had seen it before.
So I told them in rhyme,
For of rhymes I had store:
And ’twas in my vocation
For their recreation
That so should I sing
Because I was Laureate
To them and the King.
From its sources which well
In the Tarn on the fell;
From its fountains
In the mountains,
Its rills and its gills;
Through moss and through brake,
It runs and it creeps
For awhile till it sleeps
In its own little Lake.
And thence at departing,
Awakening and starting,
It runs through the reeds
And away it proceeds,
Through meadow and glade,
In sun and in shade,
And through the wood-shelter,
Among crags in its flurry,
Helter-skelter,
Hurry-scurry.
Here it comes sparkling,
And there it lies darkling;
Now smoking and frothing
Its tumult and wrath in,
Till in this rapid race
On which it is bent,
It reaches the place
Of its steep descent.
The Cataract strong
Then plunges along,
Striking and raging
As if a war waging
Its caverns and rocks among:
Rising and leaping,
Sinking and creeping,
Swelling and sweeping,
Showering and springing,
Flying and flinging,
Writhing and ringing,
Eddying and whisking,
Spouting and frisking,
Turning and twisting,
Around and around
With endless rebound!
Smiting and fighting,
A sight to delight in;
Confounding, astounding,
Dizzying and deafening the ear with its sound.
Collecting, projecting,
Receding and speeding,
And shocking and rocking,
And darting and parting,
And threading and spreading,
And whizzing and hissing,
And dripping and skipping,
And hitting and splitting,
And shining and twining,
And rattling and battling,
And shaking and quaking,
And pouring and roaring,
And waving and raving,
And tossing and crossing,
And flowing and going,
And running and stunning,
And foaming and roaming,
And dinning and spinning,
And dropping and hopping,
And working and jerking,
And guggling and struggling,
And heaving and cleaving,
And moaning and groaning;
And glittering and frittering,
And gathering and feathering,
And whitening and brightening,
And quivering and shivering,
And hurrying and scurrying,
And thundering and floundering,
Dividing and gliding and sliding,
And falling and brawling and sprawling,
And diving and riving and striving,
And sprinkling and twinkling and wrinkling,
And sounding and bounding and rounding,
And bubbling and troubling and doubling,
And grumbling and rumbling and tumbling,
And clattering and battering and shattering;
Retreating and beating and meeting and sheeting,
Delaying and straying and playing and spraying,
Advancing and prancing and glancing and dancing,
Recoiling, turmoiling and toiling and boiling,
And gleaming and streaming and steaming and beaming,
And rushing and flushing and brushing and gushing,
And flapping and rapping and clapping and slapping,
And curling and whirling and purling and twirling,
And thumping and plumping and bumping and jumping,
And dashing and flashing and splashing and clashing;
And so never ending, but always descending,
Sounds and motions for ever and ever are blending,
All at once and all o’er, with a mighty uproar,
And this way the water comes down at Lodore
Как падают воды в Лодоре?
Делясь и встречаясь,
Ласкаясь, бунтуя, летя,.
Играя, дробясь, шелестя,
Блистая, взлетая, шатаясь,
Сплетаясь, звеня, клокоча,
Взвиваясь, вертясь, грохоча,
Морщинясь, волнуясь, катаясь,
Бросаясь, меняясь, воркуя, шумя,
Взметаясь и пенясь, ликуя, гремя,
Дрожа, разливаясь, смеясь и болтая,
Катясь, извиваясь, стремясь, вырастая,
Вперед и вперед убегая в свободолюбивом задоре —
так падают бурные воды в сверкающем быстром
(Р. Саути, в переводе А. Шмульяна)
Разновидностью поэтического произведения, рассчитанного на зрительное восприятие, является акростих, т. е. стихотворение, начальные буквы которого составляют имя, слово, иногда целую фразу. Обычно такие произведения являются поэтическим обращением к конкретному лицу, имя которого и читается при графической расшифровке. Например, акростих у Н. Гумилева:
Ангел лег у края небосклона,
Наклоняясь, удивлялся безднам.
Новый мир был темным и беззвездным.
Ад молчал. He слышалось ни стона.
Алой крови робкое биенье,
Хрупких рук испуг и содроганье,
Миру снов досталось в обладанье
Ангела святое отраженье.
Тесно в мире! Пусть живет, мечтая
О любви, о грусти и о тени,
В сумраке предвечном открывая
Азбуку своих же откровений.
Прочитав начальные буквы каждой строки, получим имя Анна Ахматова. Писал акростихи и В. Брюсов («Немеют волн причудливые гребни»), увлекался ими И. Анненский («Перо нашло мозоль»), М. А. Кузмин и др.
Широко используется в поэзии прием перебоя шрифтов:
Покоится в нем у меня
зальется высоко, высоко.
и — охоты поэта сокол —
мягко сойдет на низы.
С помощью прописных букв (0-ГО-ГО) В. Маяковский передает возрастание силы голоса, смену интонации.
Ф. М. Достоевский в « Преступлении и наказании» выделяет курсивом слово, играющее важную, но для читателя пока неясную, загадочную роль. «Я к нему. на другой день, после того пойду, когда уже то будет кончено и когда все по-новому пойдет. »И вдруг он опомнился. «После того, — вскрикнул он. — да разве то будет?»
Курсив заставляет обратить внимание на определенное слово, намекает читателю, что оно скрывает какой-то особый смысл. Этим виртуозно пользовались, например, сатирики, вкладывая в выделяемые слова двойной смысл.
В эпиграмме Д. Минаева, написанной на Маркевича, который обвинял И. С. Тургенева в заискивании перед нигилистами и написал по этому поводу статью-донос в «Московских ведомостях», выделяется слово донесет, что предоставляет читателю возможность решить вопрос о смысле слова самостоятельно.
На днях, влача с собой огромных два портсака,
Приплелся он в вокзал, с лица струился пот.
«Ему не донести!» —вкруг сожалел народ,
И только лишь какой-то забияка
Сказал: « He беспокойтесь — донесет!»
Текст эпиграммы построен на каламбуре, в основе которого лежит многозначность слова, выделенного курсивом.
Еще один любопытный графический прием — использование цифр,«вклинивание» их внутрь слова:
У про100го 100рожа
Ча100 в нем 100ножка
И 100личной ваксой
Графический облик русского слова и русских букв превращается в своеобразный символ у А. Вознесенского.
3. Примеры лингвистического анализа художественного текста см. в билете № 1.
Лодорский водопад (The Cataract of Lodore)
Конкурс поэтического перевода «На языке детства», организатор: Агентство переводов в Москве «Прима Виста», Перевод с английского языка на русский выполнила Татьяна Лешкевич