Как относились окружающие к учителю
«Не надо делать из них святых»: как общество относится к учителям
Учитель — это профессия или призвание? Они должны работать за идею, безропотно и не ожидая похвалы — или за деньги, требуя к себе уважения и считаясь безусловным авторитетом? Об этом рассуждает наш блогер, бывший учитель Вадим Мелешко.
Один мой знакомый как-то высказал точку зрения, которая меня очень зацепила: «Наша школа сильно страдает от сакрализации учителей, — сказал он с негодованием. — И из-за этого возникает когнитивный диссонанс: с одной стороны, система образования остро нуждается в трезвом и беспристрастном взгляде, справедливой и конструктивной критике, чтобы стать лучше, с другой — целые поколения граждан выросли в убеждении, что педагог — лицо едва ли не святое. Перед ним надо трепетать, ему надо постоянно воздавать почести и петь осанну, ему всю жизнь надо говорить спасибо за все, что ты имеешь, потому что все это ты имеешь якобы только благодаря ему. А почему, собственно, я должен перед кем-то преклоняться? Ведь он меня учит, я учусь, более того, мы партнеры, тем более, что он и сам признает, что тоже учится вместе со мной. Это в лучшем случае равноправные отношения».
Сказано все это было в контексте откровенной неприязни к нашим учителям и школе в целом, поэтому, наверное, я и воспринял подобную аргументацию как оскорбительную. Я сам в прошлом педагог, а значит, это камень и в мой огород. Впрочем, учительская натура накладывает на человека довольно сильный отпечаток, заставляя его анализировать даже такие вот наезды.
Про уважение
Стоит признаться, что многие из моих коллег и правда убеждены, что все окружающие им должны по определению. В первую очередь — уважать, причем именно за то, что мы учителя, которые учат ваших детей, делая ту работу, которая, между прочим, вам самим ой как не нравится (в чем люди смогли убедиться за несколько месяцев ковидной самоизоляции). Вы же сами взвыли буквально через несколько дней, будучи запертыми один на один со своим (!) ребенком на дистанционном обучении, а каково нам? Так что уважайте нас, в противном случае мы не будем уважать вас, неблагодарных!
На самом деле уважать надо всех, независимо от принадлежности к той или иной профессии
Да, учителя дают знания, медики врачуют тело, священники — душу, но значит ли это, что водители, строители, сапожники, повара и тысячи других нуждаются в меньшем уважении только лишь на основании непринадлежности к педагогам? Между прочим, это главный козырь у тех, кто считает, что нельзя человека, оскорбившего учителя, наказывать сильнее, чем того, кто оскорбил дворника или электрика, ибо это нарушает принцип равенства в правах на защиту от произвола и беззакония.
Про авторитет
«На уроке я царь и бог!» — знакома вам эта фраза? Сам я слышал ее от своих маститых коллег не раз и не два, будучи молодым специалистом. Убеленные сединами старцы внушали мне, что в классе каждый учитель остается один на один с детьми, и вот как раз тут происходит то, что и называется процессом обучения, — таинство сродни интимному, поэтому любое вмешательство, любое присутствие постороннего (даже если им будет твой же собственный завуч) нарушает тонкую материю общения, ломает структуру обмена знания и эмоциями.
Но вместе с этим совершенно точно знаю, что эту же фразу кое-кто всегда истолковывал по-своему: «Вы там, с высоких трибун, можете что угодно говорить об открытости школы для всего мира и требовать допустить в нее сторонних наблюдателей, но сам я категорически против того, чтобы кто-то ставил под сомнение мое право карать и миловать по собственному усмотрению, подвергать сомнению мои слова и поступки. Я делаю то, что считаю нужным, и не лезьте ко мне, кем бы вы ни были!» А в результате, к сожалению, на выходе мы имеем целый набор детских обид и комплексов, которые люди проносят через всю жизнь. Кого-то учитель несправедливо наказал, высмеял, обругал, кого-то незаслуженно возвысил, приблизил или отдалил, а что я ему мог сказать, ведь он солидный Учитель, а я всего лишь маленький ученик.
О святости профессии
По поводу большой буквы тоже, кстати, интересное дело. Все мы помним, что именно Учителем до сих пор называют того, кто принес миру свет Истины. Точнее, так — «Того, Кто…». Он был Учителем. И я тоже. Так, может, я тоже на него (Него!) похож? Определенно!
Помните, как говорил американский писатель Уильям Артур Уорд: «Посредственный учитель рассказывает. Хороший учитель объясняет. Превосходный учитель показывает. Великий учитель вдохновляет»? Никому не хочется быть посредственным, но все мечтают быть великими. Или как минимум превосходными. Получается это не у всех, но что же мешает лично мне считать, что я-таки вдохновляю, просто вы об этом не догадываетесь?
«Не приносите себя в жертву»: 5 советов российским учителям от педагога из США
От величия рукой подать до святости. И вот тут духовные аналогии начинают работать на полную мощность. Ведь не надо далеко ходить: каждый человек знает, что в учителя идут совсем не для того, чтобы много зарабатывать, учителя выбрали свою долю добровольно, они знали, на что шли, и если не уходят, а продолжают работать, значит, у них на первом месте стоит идея, а не материя. Под материей мы в данном случае понимаем презренный металл. А как нам было уже сказано и миллион раз повторено, если вы хотите денег, идите в бизнес, школа в этом смысле совсем про другое, тут главное — призвание, а не тяга к наживе и обогащению.
Разумеется, если человек вкалывает как ломовая лошадь, получая от государства гроши, от начальства — постоянные форс-мажоры и приказы, от родителей — претензии и упреки, от учеников — показательное неуважение, а иногда и нечто гораздо хуже, повторяю, если он все-таки остается на этом месте и даже заявляет, что любит свою работу и не мыслит себя вне ее, то кто он — сумасшедший или святой? А, может, блаженный, то есть два в одном?
Такая вот получается сакрализация. До кучи можно припомнить и ставку на отсроченные результаты. Это на самом деле напоминает утверждение о том, что истинная благодать — она вовсе не сейчас, а потом, не в этой жизни, в этой же, наоборот, надо смиренно нести свой крест и не роптать, добросовестно делать то, что должен и к чему призван, пусть тебя за это будут унижать, ругать и угнетать.
Лично я против того, чтобы меня сакрализовали. Во-первых, потому что это ко многому обязывает, а я не из тех, кто готов в своей профессии дойти до абсолюта и ради нее отречься от всего (а без этого ведь не получится!). Во-вторых, святых не может быть много по определению, их всегда единицы, и даже если бы у меня где-то в глубине души присутствовало стремление стать одним из избранных, я бы с огромной долей вероятности выбрал другой путь.
Постоянно упоминая о «многих моих коллегах», я совсем не говорил о тех немногих, которые, я совершенно точно знаю, вполне достойны того, чтобы о них говорили именно так, с большой буквы, — Учитель. Не надо на них молиться, прикладываться к их мощам в ожидании чуда, сам факт их наличия, вся их нелегкая жизнь и самоотдача, их творческое наследие и добрая слава достойны искреннего восхищения.
Не надо делать из них святых. Да они бы и сами этому воспротивились. Но кто они, если не святые, пусть и в переносном смысле этого слова?
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Фото: travelview, CRS Photo / Shutterstock
Как относились к учителю в доме Троекурова?
Как относились к учителю в доме Троекурова.
Ни как поосто говорири очё нибудь.
Его уважали и почитали.
Характеристика Маши Троекуровой и учителя?
Характеристика Маши Троекуровой и учителя?
Как относятся к Троекурову соседи, ченовники?
Как относятся к Троекурову соседи, ченовники.
Как относились к дубровскому и троекурову в суде?
Как относились к дубровскому и троекурову в суде.
Как относились крестьяне к Троекурову и Дубровскому?
Как относились крестьяне к Троекурову и Дубровскому?
Как пушкин относится к троекурову?
Как пушкин относится к троекурову.
Роман А?
С. Пушкина Дубровский.
Как окружающие относятся к Троекурову?
Как окружающие относятся к Троекурову?
Портрет Дубровкого и Верейского, Поведение Дубровского в доме Троекуровых, поведение Верейского в доме Троекуровых?
Портрет Дубровкого и Верейского, Поведение Дубровского в доме Троекуровых, поведение Верейского в доме Троекуровых.
Как относятся у учителю в доме Троекурова?
Как относятся у учителю в доме Троекурова?
Почему не уважают учителя?
От редакции: приближается пора последних звонков и данная статья от «Сторонников Прорыва» становится поэтому еще актуальнее. Капитализм «преобразил» современную российскую действительность, в том числе и систему образования. Вследствие этих преобразований изменились отношения между государством и учителем, учеником и учителем, изменились цели и задачи воспитания. Так каков мир современного учителя и каково положения учителя в нем? На эти и другие вопросы отвечает данная статья.
Школьные педагоги практически поголовно возмущены тем, что родители и дети относятся к ним как к обслуживающему персоналу. Дескать, нет того уважения к учителю, которое было в СССР и которое необходимо для нормальной организации учебного процесса. Но большинство в силу своей узкой образованности и невладения основами исторического материализма никак не может понять, что корни этого всего заложены в рыночной экономике. Само собой, все эти вопли и стоны без хотя бы теоретического решения проблемы со со стороны педагогического сообщества никак не могут добавить уважения к учителю. Потому что уважение административными мерами не создается, уважение — это признание в первую очередь ума человека и общественного блага от его деятельности. Уважение легко потерять, но приказом Минобра не восстановить.
Как было потеряно уважение к школьному учителю?
I. Начиная с хрущевских времен был допущен перекос в доходах между интеллигенцией и работниками физического труда (из перехода на финансовые планы следовало, что материальное стимулирование работников физического труда становится приоритетной задачей — поощряли в первую очередь те отрасли, которые приносили прибыль, хозрасчет давал механизмы решения этой задачи). В результате учитель зарабатывал 120 рублей с высшим образованием, выполняя важнейшую социальную функцию подготовки кадров, а сталевар за 500 шуровал ломиком с образованием в лучшем случае в 8 классов, а фактически зачастую и это образование ему было излишним. Разумеется, что при таком раскладе уважение к учителю падало — государство показывало таким образом экономически маловажность его работы.
II. Вытекает из п.1: комплектование педвузов пошло по остаточному принципу — туда поступали не лучшие ученики, а те, кого в другие вузы так или иначе не взяли, в основном середнячки без инициативы и без особых способностей к исследовательской, творческой работе.
III. При этом в силу развития системы подготовки кадров через педвузы практически прекратился и прием в систему образования энтузиастов-самоучек, которые, даже в небольшом количестве, заметно оживляли школьную работу, плотней связывали школу с производством, служили противовесом казенщине, своеобразным общественным контроллером системы образования «изнутри», что позволяло избавляться от превращения педколлективов в узкую корпорацию и корректировать методику, цели и формы образования. В этом смысле СССР «повезло» (не от хорошей жизни, конечно) — после 1-й мировой, Гражданской, Великой Отечественной войн педагогические кадры набирались в значительной степени заново и из людей, не связанных с корпорацией педагогов — из бывших революционеров, фронтовиков, мастеров с производств (из их числа вышел, например, Макаренко, в школе после Гражданской войны преподавал прообраз Павла из Повести «Мать» Петр Заломов), не нашедших своего места в других местах интеллигентов, например, выпускники фундаментальных кафедр ВУЗов часто шли в школу (ну, например, такого историка описывает фильм «Доживем до понедельника»). К 1960-м годам этот поток практически прекратился, и школа стала хуже реагировать на общественные запросы, что создавало в массах мнение, что школа учит формально и ненужной ерунде.
IV. В рыночных условиях сама ценность знаний резко упала — если в СССР тарифная сетка так или иначе гарантировала при повышении квалификации либо повышение жизненного уровня, либо повышение социального статуса, то в рыночных условиях и в условиях безработицы наличие знаний не только ничего не гарантирует, но и не выявляет прямую зависимость с жизненным уровнем. Резкое опускание жизни основной массы технической интеллигенции, деиндустриализация в РФ и на постсоветском пространстве, резко увеличившая количество людей с высшим образованием среди грузчиков, водителей, строителей, безработных и прочих, резкое снижение зарплат учителей, библиотекарей, научных сотрудников, проходящая на фоне возвышения малограмотных «Вованов с раена», вороватых бухгалтеров и прочих предпринимателей, наглядно показало населению, что учись-не учись, а материальный достаток с образованием связан в лучшем случае косвенно.
V. Классовое расслоение постсоветского населения обрушило социальный статус учителя — поставив мерой социальной значимости доход. Рыночная экономика учителей поставила на уровень обслуживающего персонала. Когда ученик получает карманных денег больше, чем учитель зарплату, причем воспитывается в буржуазной среде, рассматривая всех ниже его по доходу как прислугу, получить уважение можно только очень недюжинными усилиями. А каждый учитель знает — стоит в коллективе хотя бы одному проявлять явное неуважение, как в прах посыпется уважение всего остального коллектива.
VI. Учителя жалуются на неуважение со стороны родителей, но при этом не только не брезгуют репетиторством, но и настойчиво за него выступают. Человека, которого можно купить как проститутку, вряд ли будешь уважать. Если я заплатил работнику — «логично», что на него могу наорать. И тут уже неважно, тому ли я работнику заплатил, либо другому. Наорать можно на любую проститутку на панели. Сегодня одна пойдет, завтра другая. Рыночная экономика превратила учителей из общественных служащих в наемных работников со всеми вытекающими. Какое уважение к человеку, продающему свою рабсилу и при этом не борющемуся за уничтожение такого состояния?
VII. В силу того, что система образования в РФ из классической советской преобразуется в капиталистическую, когда наемному работнику дается только минимум знаний, необходимых только для выполнения узких функций, заточенных приносить прибыль, становится очевидна резкая пропасть между уровнем знаний родителей, воспитанных в основном по советской системе и детей, которые растут малограмотными и с узким кругозором, и силами семьи даже при желании часто не удается это поправить, а дополнительное образование стоит огромных денег. Логично, что родители предъявляют претензии учителям как первому и имеющими с ними контакт чиновнику министерства образования. Бездумное и послушное исполнение приказов Минобра, отсутствие массовой оппозиции к ней в школе со стороны низовых работников — учителей, резко роняют авторитет учителя как в родительской среде, так и среди учеников.
Учитель, который настойчиво заставляет учеников выполнять тест Минобра с идиотскими вопросами и не менее идиотскими ответами (опыт ЕГЭ дает массу примеров того), которые при этом напрямую служат цели социальной сегрегации учеников (профилирование, поступление в ВУЗ по результатам ЕГЭ), в глазах населения превращается в натурального врага народа, который оболванивает их детей и преграждает им путь к образованию.
Виновен ли в этой ситуации учитель?
Безусловно. В общей беде народа, профукавшего Советскую власть, учителя старшего поколения принимали самое непосредственное участие. Именно они, не разбираясь в марксизме, обществоведчески калечили в советские годы юные души, начетнически преподавая историю, обществоведение, дискредитировали марксизм. В перестройку именно учительская среда выдвинула целую кучу «реформаторов образования» — сначала корпорация завела в формалистическое болото дело образования в хрущевско-брежневские годы, а потом в перестройку поскакала «реформировать», поддержала и пассивно, и в некоторой части — активно, разрушение СССР. Впрочем, это общая вина населения СССР, и тут учителя ничем не стали лучше всех остальных.
За 30 лет систематической деградации среднего образования мы можем видеть только лишь отдельные публичные протесты отдельных учителей относительно содержания учебных планов и учебников. Остальные, даже если с чем-то не согласны, послушно выполняют, даже не пытаясь не то чтобы публично протестовать, но хотя бы втихую саботировать. Педагогическое сообщество не только не выдвинуло сколь-нибудь серьезную оппозицию Минобру, но и вообще слабо представляет, какого содержания должны быть программы. Все выступления оппозиционных педагогов крутятся вокруг того, что они не хотят — ЕГЭ, болонской системы, но нет никаких толковых работ, каким образом должно строиться образование. Это также никак не может вызывать уважения к педагогам.
Педагогическое сообщество явно чурается политической борьбы и никак не увязывает негативные явления в области образования с капитализмом и рыночной экономикой. Педагоги никак не собираются менять политический строй, они практически не участвуют в политической борьбе с уничтожающей советское образование властью и, наоборот, являют собой чуть ли не самую послушную категорию чиновничества, которой доверяют даже такие щекотливые дела, как вбросы бюллетеней на выборах. Получается уникальная шизофрения в их мозгах — с одной стороны, они критикуют ЕГЭ, а с другой — способствуют режиму, который в это ЕГЭ уцепился хваткой клеща.
Разумеется, педагоги в такой ситуации не воспитывают новое поколение в духе революционном, творческом, не прививают детям любовь к науке, к обучению, а штампуют недалеких невежественных митрофанушек, которые в географии больше полагаются на Гугл, чем на какие-либо знания и ищут Кубу в Индийском океане. И после этого удивляются, что обученные ими детки, вырастая и заводя собственных детей, их не уважают. А разве вы воспитали детей в уважении к знаниям, чтобы уважали и тех, кто эти знания дает?
Большинство учителей в такой ситуации профессионально деградируют сами — они не читают литературы по специальности, не ищут новых методик, не экспериментируют и не уделяют работе времени больше отведенного. В результате складывается ситуация, что практикующий и интересующийся инженер может гораздо более эффективно преподавать профильные предметы, чем профессиональный учитель, население переключается на самообразование, и само нахождение в школе превращается в этакую формальность, взятку учителю за получение аттестата.
Большинство учителей не являются носителями передовых идей, а проповедуют идеализм, позитивизм, религию, национализм, либерализм и прочие реакционные и ненаучные идеи. Более того — учителя проповедуют и в своих предметах такие мракобесные вещи, которые составят честь любому РЕН-ТВ. Ну как можно уважать учительницу, заставляющую детей молиться и с придыханием рассказывающую про «чудо благодатного огня»?
Есть ли для учителя выход из этого положения?
Безусловно, есть. Учитель должен в первую очередь быть творцом, он должен не только хорошо знать свой предмет, но и гораздо шире — осознавать высокую социальную ответственность за результат своего труда. Учитель обязан быть передовым как по своим научным, так и социальным идеям. В таком только случае он может иметь право на неформальное уважение в обществе.
Только уничтожение товарно-денежных отношений даст науке действительную ценность в общественном производстве, следовательно и в обществе в целом. Капиталистическая экономика использует науку ограниченно, исключительно утилитарно-практически, в той мере, в какой она приносит непосредственную прибыль. Из этого вытекает, что социальный статус знаний в обществе всегда будет относительно низок, а вместе с ним будет низок и социальный статус учителя. Борьба учителя за уважение в обществе, за достойное место есть борьба против капитализма. И эта борьба неминуемо политическая, так как капитализм невозможно победить, не трогая капиталистическое государство, не организовываясь в политическую партию научного мировоззрения.
Что могут дать учителя борьбе за общественную собственность?
Учителя, как люди образованные, могут, добросовестно изучая марксизм и соединяя его со своей специальностью и своими интересами, принимать активное участие в теоретической борьбе за научное мировоззрение. Учитель, особенно на селе и в мелких городах в глубинке, — зачастую единственный широко образованный человек на многие тысячи. Он способен при достаточном изучении марксистской философии и обществоведения пропагандировать и развивать марксизм на базе местного материалы.
Учитель, который пришел к мнению о необходимости общественной собственности, может и даже должен, соединить свои узкопрофессиональные знания с марксизмом и теоретически обосновать принципы, методы и формы образования, как они должны быть при научном подходе к вопросу. Обязанность учителя — пропагандировать научную точку зрения на образование без оглядки ни на Минобр, ни на какое еще учреждение. Учителя-марксисты должны дать достаточно развернутую программу организации образования при победе революции, объяснить пути и методы перехода, обосновать социальную пользу от этих мер, развить теоретические положения Маркса, Ленина, Луначарского, Крупской, Макаренко об образовании и воспитании, поддерживать и развивать марксистскую школу педагогики.
Надо сказать, что абсолютная бездарность в этом вопросе учителей-членов КПРФ родила за 30 лет только вялые протесты против ЕГЭ, но никак не программы, по которым должны обучаться дети, чтобы получить полноценное и достойное цивилизованного человека образование.
Учителя должны способствовать в своей практической деятельности воспитанию даже в наших поганых капиталистических условиях будущих кадров революционной партии и коммунистического общества — людей любознательных, с хорошими и системными базовыми знаниями, с навыками самообразования, с творческим подходом к научному поиску, вооруженных материалистическим и диалектическим мировоззрением. Это, безусловно, трудно сделать школьному учителю, зажатому рамками уставов, приказов, инструкций, задерганному бесконечными проверками чинуш от образования, в условиях, когда все общество этому противится, а дети недостаточно мотивированы на получение знаний. Но даже если из рук каждого творчески подходящего к труду педагога-марксиста выйдет хотя бы несколько человек, которые смогут встать в ряды борцов за коммунизм, то это уже вполне неплохой результат. Но даже если и не получится напрямую готовить кадры, то все равно, преподавание позиций диалектического материализма повлияет на мировоззрение учеников. И тем самым облегчит реализацию революционных мер хотя бы пассивной поддержкой.
Учитель может и должен действовать, объединившись в партию научного мировоззрения с остальными слоями, привнося ее политические идеи в педагогическую среду, формируя в этой среде группу поддержки, своей пропагандой педагогических идей диалектического материализма привлекая коллег к борьбе за коммунизм, хотя бы формируя лояльное отношение к будущим социалистическим реформам системы образования.
Только такие меры позволят учителю занять долженствующее место в обществе, только такого учителя будут уважать и родители, и ученики, и все остальные. Без действительной борьбы за образование населения уважать учителя попросту не за что, и жалкий скулеж на профессиональных форумах с жалобами на плохих учеников, на плохих родителей людьми, которые вполне сознательно возвели себя на роль прислуги, не может вызывать ничего, кроме чувства брезгливости.