Как охотятся чукчи на зверей
Блог Сохатого подвиг и меня на мой рассказ.
Коренные жители чукотки испокон веков жили исключительно охотой на китов, моржей, нерп, лахтаков, которыми они питались, из костей которых строили жилье, из шкур шили одежду и мастерили лодки, жиром обогревали и освещали жилье.
В годы советской власти навыки охоты на китов традиционными способами были утрачены. Китов и прочих морских животных истребляли с крупных судов гарпунными пушками, а местные жители занимались в основном звероводством. Самобытность чукчей практически была утрачена.
Когда рухнул Союз, на Чукотку перестали завозить продукты и на полуострове начался голод. Чтобы выжить, пришлось восстанавливать давно забытые способы охоты на китов.
Из журнала «Вокруг света»:
Современная аборигенная охота совсем не предполагает использование только лишь традиционных орудий и способов добычи. Но хоть чукчи и используют для охоты моторные лодки и крупнокалиберные карабины, их способ добычи морских млекопитающих вряд ли сопоставим с истреблением с помощью специально оборудованных китобойных кораблей (как в Японии и Норвегии).
Вокруг Света: «Сегодня на Чукотке китовая охота открывается шумным гульбищем.
Многотонную тушу добитого кита привязывают к БМК и со скоростью три-четыре километра в час буксируют к поселку. Охотники прямо в море отрезают кусок плавника и с ним, в качестве доказательства удачной охоты, на своих быстроходных катерах отправляются домой.»
Для народности, которая целиком зависит от китобойного промысла, удачная охота – большой праздник.
Мясо добытого животного делят на всех жителей поселка.
«Первыми лучшие куски отрезают охотники. Не торопясь, они стаскивают добычу в прибрежные сарайчики. Толпа в почтительном нетерпении ждет незримого сигнала: можно! И тут начинается самая настоящая кровавая битва. Кровь, конечно, китовая, но люди бьются вполне всерьез.»
Чукотские китобои в последнее время добиваются увеличения квоты на добычу китов, однако пока им не идут на встречу. Международная общественность, как никак, настроена против охоты на китов, пусть даже аборигенной, считая ее негуманной.
Природоохранные организации пытаются убедить коренное население прекратить аборигенную охоту, направляя в округ гуманитарную помощь. Но даже если проблема дефицита продовольствия будет решена, неужели чукчам снова нужно жертвовать своей самобытностью и традициями, и превратиться из морских охотников в обыкновенных животноводов?
Большая охота. Морские зверобои Чукотки
Вельбот во льдах Чукотского моря. Фото К.А. Днепровского.
Эскимосы издавна селись в наземных прямоугольных или округлых жилищах из костей кита, камня и плавникового дерева с крышами из шкур, которые строили на самом берегу, обычно на склоне. Видимо, адаптация этих смелых людей к жизни в суровых условиях Арктики началась с охоты на моржей на лежбище и тюлений у кромки льда. Затем, с появлением быстрых и непотопляемых каяков с люком для гребца (прототипов современной байдарки) и крупных грузоподъёмных лодок – байдар, обтянутых кожей моржих, эти люди стали охотиться на ластоногих и китов на плаву. Вот тут и появилось сложное инженерное изобретение – поворотный гарпун.
Металл древние эскимосы не умели ни добывать, ни обрабатывать. Для изготовления орудий использовали кость, моржовый клык, олений рог и камень. Гарпун – основное орудие морских зверобоев – состоял из нескольких деталей: наконечника (который мог также быть составным, с каменными вкладышами), колка, на котором подвижно крепился наконечник, головки гарпунного древка с гнездом для колка, деревянного древка и «крылатого предмета». В гарпунный набор входили также копьеметалка и поплавок с линем.
Тщательно продуманный, сложный гравированный декор неизменно встречается на наконечниках. Орнамент из стремительных, лёгких линий подчёркивает их стреловидные, обтекаемые формы и, безусловно, несёт некий сакральный смысл, связанный с охотничьей магией. Многие наконечники являются образцами очень высоко развитого древнеэскимосского искусства.
Наконечники гарпунов древних эскимосов (из коллекции Музея Востока), фото Е.М. Желтова
Конструкция наконечников гарпуна из моржового клыка или рога оленя с каменными вставками была такова, что после попадания в цель древко гарпуна легко отделялось и оставалось на плаву. Наконечник должен был пробить толстую кожу морского зверя и оказаться целиком в толстом слое подкожного жира. Когда натягивался линь, закреплённый в отверстии на наконечнике, гарпун, благодаря асимметричной форме боковой шпоры, поворачивался в теле зверя на 90 градусов и становился поперёк собственного входного отверстия. Это свойство наконечника и дало ему название – поворотный. К линю из кожи тюленя (лахтака) привязывался крупный поплавок. Для изготовления поплавков (по-чукотски «пых-пых») использовались снятые целиком («чулком») шкуры мелких ластоногих – нерп. Шкура плотно стягивалась на специальной костяной трубке, через которую затем надувалась, и отверстие затыкалось деревянной шпонкой.
Охота на крупного морского зверя опасна: кит ударом мощного хвоста может легко перевернуть и современную лодку, разъярённые раненые моржи пробивают клыками обшивку байдары и даже деревянный вельбот. Густые туманы и льдины в холодных и бурных морях требуют от моряков большого опыта, передающегося из поколения в поколение.
В более позднее время (во второй половине первого тысячелетия нашей эры) «крылатые предметы», похожие на трезубцы, и вовсе утрачивают крылья, а узкие отростки, безусловно, не могли обладать аэродинамическими свойствами, достаточными для стабилизации полета тяжёлого орудия.
Однако «крылатые предметы» не были и не стали в дальнейшем просто ритуальными навершиями (хотя орнамент на них, безусловно, всегда имел ритуальное значение). У них остаётся важная практическая функция, которую они всегда выполняли: весь типологический спектр «крылатых предметов» был необходим для применения копьеметалки, без которой невозможна была эффективная охота на крупного зверя с гарпуном. Именно эта функция является ключевым моментом в интерпретации «крылатых предметов». Тыльный конец древка гарпуна обязательно должен быть оснащён деталью из более прочного, чем дерево, моржового клыка с приспособлением для копьеметалки.
Убедительным подтверждением, иллюстрирующим это положение, является и вовсе бескрылый «крылатый предмет», обнаруженный в одном из погребений охотников. Прямоугольное изделие из моржового клыка длиной 9,7 см имеет на торцевой части вертикальный глухой паз. Подобную прорезь на торце центральной части имеют все без исключения «крылатые предметы».
Функциональное назначение бескрылых изделий понятно: они крепились на тыльном конце древка гарпуна или остроги, которые метались при помощи копьеметалки. Опорный шип копьеметалки вставлялся в вертикальный паз, расположенный на торце «крылатого предмета». Таким образом, изделия этого типа выполняли основную функцию «крылатого предмета», хотя, безусловно, не относятся к ним типологически.
Эти навершия гарпунного древка, видимо, существуют с древнего времени параллельно с «крылатыми предметами». Вместе с окончательной утратой функций стабилизатора «крылатые предметы» трансформируются в «трезубцы». На последней стадии развития гарпунного комплекса копьеметалки применяются, видимо, с гарпунами, оснащёнными навершиями древков описанного типа.
Недостающим звеном в гарпунном комплексе древних эскимосов Чукотки до последнего времени была собственно копьеметалка. По археологическим и этнографическим данным изучены различные конструкции копьеметалок инуитов Аляски и Гренландии. Копьеметалка, являясь необходимой принадлежностью гарпунного комплекса, фактически удлиняла руку охотника, делала охоту более эффективной. Редкие археологические находки фрагментов этих изделий, относящихся к древнеберингоморскому времени (начало нашей эры) были известны археологам и на Чукотке.
Недавно в разрушенной океаном прибрежной части древнеэскимосского поселения археологами была обнаружена копьеметалка хорошей сохранности. Изящный, обтекаемой формы предмет изготовлен из цельной деревянной пластины длиной 35 см. Удобная рукоять со специальными углублениями для пальцев правой руки и ажурные боковые выступы для усиления прочности конструкции выполнены искусным резчиком по дереву с применением сверления. Глухое отверстие под указательный палец высверлено под углом к нижней плоскости предмета. Продольный неглубокий желобок на внешней поверхности изделия заканчивается упором – заострённой клювовидной вставкой из клыка моржа, расположенной горизонтально. Этот упор, вставлявшийся в паз на торце «крылатого предмета» или функционально аналогичного навершия гарпунного древка, предназначался для подвижного соединения копьеметалки и древка гарпуна в момент броска.
Узкий желобок на внешней поверхности копьеметалки и низко расположенный упор, предназначались, как видимо, для навершия древка гарпуна в виде «трезубца».
Копьеметалка, как непременная принадлежность охотничьего вооружения, появляется, очевидно, одновременно с поворотным наконечником гарпуна и самыми древними типами «крылатых предметов» и наверший гарпунного древка. Именно благодаря этим очень прогрессивным для своего времени изобретениям, смогла существовать и развиваться древняя культура морских охотников.
Принципиально тот же составной гарпун, но с бронзовым или алюминиевым (чтобы не ржавел) поворотным наконечником используется охотниками и сейчас. На конце их крепятся стальные острия. Из стального прута делаются и колки гарпунов. Никаким стабилизатором древко современного гарпуна не оснащено. Проникающие качества металлического наконечника позволяют достаточно эффективно применять гарпун и без копьеметалки.
По международной конвенции ещё конца 50-х годов, охота на китов во всем мире запрещена. Кровавое зрелище охоты и разделки кита у приезжего человека вызывает много отрицательных эмоций, возникает естественное желание следовать принципам гуманизма, защитить зверей. Однако и на Аляске, и на Чукотке для коренного населения всегда существовала жёсткая квота на промысел китов и моржей. Это привычная пища эскимосов, и от её наличия зависит сам образ жизни этих людей, их хозяйственный уклад и даже самосознание.
На сегодняшний день в России добыча китов ведётся только в Чукотском автономном округе. В 2017 году на Чукотке добыто 119 серых китов и один гренландский кит.
Автор: К.А. Днепровский, археолог, канд. ист. наук, сотрудник Государственного музея Востока.
Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ (проект №17-01-00395 «Особенности материальной и духовной культуры Чукотки 1 тыс н.э. (проблема использования пигментов и орудий из металла)»).
Настоящие, северные, хищные:
Как чукчи охотятся на моржей и китов
Морж оказался худой и, по всей видимости, больной. Раскроив шкуру зверя острым ножом, «чтобы медведю было проще его есть», охотники двинулись дальше. Про животное коротко сказали: «отмучился».
Наблюдать гибель этих фантастических, ни на что не похожих существ всегда грустно. Но таков промысел, от которого зависит выживание здешних людей. Как говорят сами чукчи, если на охоте появляются мысли о жалости, значит, надо перестать охотиться.
Казалось, перед нами лежал раненый человек, решивший заслониться от неминуемой смерти.
Мантак и кымгыты
Во всем мире — за исключением Норвегии, Исландии и Дании — охота на моржей и китов запрещена. Официальное право на промысел этих животных есть лишь у некоторых коренных народов Севера: эскимосов, алеутов, индейцев племени маках и чукчей.
Разрешен лишь некоммерческий промысел, поэтому всю пойманную в море добычу на Чукотке не продают, а раздают — на берегу каждый житель может подойти и бесплатно отрезать кусок мяса или китовой кожи. Охотники работают за зарплату, у каждой бригады зверобоев есть план по добыче.
…всю пойманную в море добычу на Чукотке не продают, а раздают — на берегу каждый житель может подойти и бесплатно отрезать кусок мяса или китовой кожи.
Самая лакомая часть кита — кожа (мантак). Ее едят сырой, с солью и перцем, или вареной. Из моржей заготавливают кымгыты — куски мяса и сала, завернутые в шкуру наподобие рулета для дальнейшей закваски в специальных хранилищах в ледниках или в холодных мясных ямах.
Поселкам выделяют квоты на китов и моржей. Невыбранные китовые квоты осенью перераспределяют — приоритет получают самые населенные деревни. Правда, чтобы добыть «дополнительного» кита, зверобоям требуется дополнительное топливо — а его не дают. Чукчи не всегда могут выйти в море за свой счет и порой вынуждены отказываться от охоты.
Несколько месяцев назад в Нешкане добыли и вытащили на берег первого и единственного кита. Маленького. Больших нешканцы не берут — местные охотники когда-то утопили в море свой трактор и с тех пор китов здесь вытаскивают вручную, всем поселком. Туши, тяжелее пяти-шести тонн, с места не сдвинуть. При этом именно у нешканских охотников прерогатива в добыче «гренландца»: этого крупного кита нельзя вытащить на берег ни в одном поселке, тогда как нешканское мелководье позволяет подогнать животное как можно ближе к суше.
Чукотский стол
В двенадцати километрах от поселка Энурмино расположено самое большое на Чукотке лежбище моржей. Охотники держались от него подальше, чтобы не нарушить естественную среду обитания млекопитающих и не лишить себя возможности охотиться зимой (если за летне-осенний сезон зверобои в море не успевают добыть необходимое количество животных по промысловой квоте, с приходом холодов они отправляются в район лежбища — на покол моржей).
Но и вдалеке от лежбища было много моржей — все они прятались возле скал, и даже на такой тихоходной лодке, как наша, не представляло большого труда настичь животных. Добыли ровно столько, сколько смогли разделать и увезти. Разделка происходила прямо в море, на выдающемся плоском камне — «столе», как обозначали это место охотники.
В редкие моменты тучи рассеивались и появлялось ощущение фантастического и безлюдного «курорта»: синяя гладь воды и неба, не по-осеннему жаркое солнце заставляло чукчей раздеться. Но уже спустя два часа шквальный ветер и холодный туман возвращали нас в реальность. Немногословные чукчи спокойно принимают такие перемены погоды. В каждой лодке есть примус и запас пресной воды. Продолжительная стоянка может быть скрашена горячим чаем и коротким обедом или ужином из куска вареного мяса и буханки хлеба.
Разделка происходила прямо в море, на выдающемся плоском камне — «столе».
Утром один из энурминских охотников перетащил с берега два фрагмента молодого моржа, добытого сутки назад. Чукчу с его поклажей я встретил при выходе из поселка: упряжка ездовых собак, надрываясь, тащила по песку металлические нарты, груженные мясом.
На станции было много собак, прибежавших из Энурмино, — запах свежатины привлек целые стаи. Отрезанный ласт моржа переходил из одной собачьей пасти в другую, и в конце концов животные скрылись с ним в траве.
На второй день охоты добыли полтора десятка моржей. Трактором затаскивали гигантские туши на берег и парами волокли наверх, на поляну, где шла разделка. Здесь наравне со всеми трудился 13-летний Виктор. С шести ходит с дедом на охоту, в следующем году собирается самостоятельно гарпунить моржей. Подросток ловко управлялся с ножом, а затем на упряжке собак отправился в поселок. Как и все дети его возраста, Виктор осенью улетает на учебу в Лаврентия и возвращается в поселок только в середине весны.
Виктор с шести лет ходит с дедом на охоту. В следующем году собирается самостоятельно гарпунить моржей.
Охота на моржей
Как чукчи бьют морского зверя и что такое тукет и пыр-пыр
Фотограф Андрей Шапран несколько лет реализует проект «Крайние земли» — о людях, живущих на окраинах нашей страны. Сиб.фм публикует часть этого проекта, посвящённую охотникам на моржей на Чукотке. Сам Андрей Шапран сейчас как раз находится на Чукотке, снимает жизнь охотников на китов.
Моржи в этих местах, так же как и киты — мигрирующие млекопитающие. И добыча их разрешена законом и оправдана с позиции выживания северных народов. Охота в районах крайнего Севера начинается летом, с приходом первого тепла, и продолжается на протяжении всего года: на льдах вместе со своими собаками чукчи продолжают заниматься исконным национальным промыслом — охотой на морского зверя. Здесь, в открытых водах Мечигменского залива, более спокойных по сравнению с северным побережьем Чукотки, охота на моржей начинается в июле-августе и продолжается до глубокой осени. Молодых неокрепших моржей сменяют старые и взрослые животные: путь миграции животных здесь, на северо-востоке Чукотки — один и тот же. Чукчи-охотники так и называют их — проходящие моржи.
Поблизости от посёлка сегодня не осталось ни одного лежбища моржей. Старый охотник говорит, что раньше оно располагалось южнее — и машет в ту сторону рукой. Здесь, у посёлка, эти животные проходят не так часто. Основный промысел ведётся севернее — в тридцати километрах от посёлка, в месте под названием Аккани. Некогда там был небольшой охотничий посёлок, чукчи и эскимосы жили тем, что могли добыть в море, а женщины собирали ягоду в тундре. Позже людей стали переселять из мелких посёлков в одно место. Так появился на свет новый посёлок под названием Лорино. Но охотники спустя десятилетия после всеобщего переселения продолжают возвращаться на старое место, поскольку миграция моржей происходит ближе всего к их старым охотничьим угодьям.
Однако ностальгии, говорят чукчи, по старому месту теперь у них нет. Здесь просто всегда было удобнее добывать моржей.
Спросил, когда будут проходить моржи? Ответили: они уже проходят.
Завтра охотники поедут в направлении Аккани. Одна бригада охотников постоянно дежурит там. Накануне в обед охотники привезли с Аккани четырёх моржей: их добыли вчера после обеда. Моржи идут сейчас как раз на север.
Накануне охотник по имени Оттой спросил у меня, когда я уезжаю. Ответил: второго числа. То есть завтра я уже улечу на юг — в Анадырь.
— Оставайся, — предложил охотник, — возьму тебя на охоту. Моржи снова появились в заливе.
— Хорошо, я до утра подумаю.
2 сентября. Я остался.
Утром в совхозной конторе Оттоя уже не было. Он был на берегу, по телефону сказал: «Через десять минут бригада выезжает в море на охоту: успеешь — поедешь с нами. Моржи слишком близко подошли, ждать тебя мы не станем».
Моржей было видно с высокого обрывистого берега невооружённым глазом. Рядом — песцовая звероферма. В бинокль было понятно, что моржи не уходят, а стоят на одном месте. Охотники в таких случаях говорят: моржи кормятся. К группе из трёх моржей и неслись сейчас чукотские охотничьи лодки.
Первый гарпун, брошенный в моржа, не вонзился в его шкуру.
Второй и третий удары закончились тем же самым: наконечник никак не хотел пробивать толстокожего зверя. Из четырёх бросков только последний увенчался успехом, и красный пластиковый шар — пыр-пыр — привязанный верёвкой, увязался вслед за моржом в морскую стихию.
Пыр-пыр — это одновременно и отметка для остальных охотников: зверь загарпунен, и мишень: в моржа, отмеченного шаром, стреляют на поражение.
Другого способа добыть морского зверя на открытой воде нет.
Через час охоты пять моржей оказались загарпуненными. Ещё три разбежались по заливу.
Эти четверо, пытаясь избавиться от назойливых шаров и преследующих охотников, перепутали все верёвочные фалы, словно ягоды винограда, повисли на виноградной-верёвочной лозе. Четыре пыр-пыра держали их туши на плаву — под водой. Но вытащить их теперь можно было только разом.
Шесть человек, соединив свои лодки и усилия, пытались поднять несколько тонн плавающего под водой — в нескольких метрах от поверхности — мяса. На осеннем холодном ветру коченели и стыли руки, мокрые просоленные верёвки врезались в задубевшую кожу ладоней. Моржи и верёвки едва поддавались.
Минут через двадцать отцепили первого моржа. Остальные, словно ягоды винограда на лозовой ветке, висели гроздью на скрученных фалах.
Но три моржа — легче, чем четыре.
Ещё через час пять огромных серых туш неподвижно лежали на берегу, выставив белые остроконечные бивни к небу.
Люди из посёлка стояли тут же в ожидании разделки животных.
Часть добытого мяса, как обычно, заберут лоринские охотники — на собственное пропитание и на корм для собак.
Часть отвезут на склад и продадут позже жителям посёлка. В стороне ото всех рядом с деревянных сарайчиком стоит женщина-чукчанка, рядом — большегрузые старые весы. На них она взвешивает вёдра с мясом и делает записи в свою тетрадь.
3 подвида моржа обитает в водах России: атлантический, тихоокеанский и лаптевский. Тихоокеанский считается промысловым
Через два часа лодка с Оттоем привозит на берег ещё одного объемистого моржа. Оттой говорит, что моржу около четырёх лет. Огромных размеров животное, длинные белые клыки уставились в осеннее небо. Но сегодня чукчи убивают моржей не из-за клыков: надо кормить людей в посёлке, кормить собак и питаться самим.
Охотники говорят, что весной, с таянием снегов, когда охотиться приходится всё дальше от побережья, иногда встречаются огромные льдины, загромождённые телами убитых безголовых моржей. Спрашиваю: «Кто убивает морских зверей?» Охотники говорят, что сказать никто не может. Но стреляют с проходящих мимо морских кораблей. С каждым годом зверей в этих местах становится всё меньше.
Второй выход в море снова не был удачным для Оттоя: охотники добыли трёх зверей. И только лодка Оттоя — ни одного.
Так близко, как сегодня, моржи к посёлку давно уже не подходили. Спокойное море — не повод, чтобы звери решили приблизиться. Чукчи говорят, что только поздней осенью, с приходом в эти места серьёзных штормов моржи начинают приближаться к берегу. Здесь шторма не было очень давно. Охотники ждут и надеются на непогоду. Прошедший сезон был не самым удачным для охоты. Моржей мало, а заготовить мясо для собственного пропитания и на корм собакам — на предстоящий зимний сезон — надо потрудиться.
. Весь день караулили в море моржей. Одна бригада охотников сидела в засаде на Горяченской речке, другая разместилась ближе к Аккани. Моржей не было. И лодки возвращались в посёлок абсолютно пустыми. Охотников было видно с дороги, проходящей вдоль линии побережья. Охотников и тройку моржей, что кормились невдалеке на пути возвращения лодок. Но на скорости и в сумерках различить что-либо с воды было совсем не просто. Просто сегодня охотникам не везло.
Воскресенье. Чукчи говорят, что в море на охоту в туман они не ходят: легко потерять зверя. Сегодня с утра туман. Дети — сыновья охотников — ловят на побережье крабов. Чукчи говорят, что такого затяжного отлива очень давно не было. Много детей, но много и крабов.
Их накалывают на самодельные пики, выбрасывают на берег и складывают в большие вёдра. Младшие сносят крабов наверх. Вечером будут варить в большом котле.
Это место охотники называют Аккани. Чукчи говорят, что название переводится как «окончание мыса, земли». Именно здесь пролегает путь миграции морских животных, и именно сюда раз за разом возвращаются лоринские охотники в поисках удачи.
24 ноября отмечается день моржа, учрежденный в 2008 году по инициативе Всемирного фонда дикой природы и Совета по морским млекопитающим
Напрямую из посёлка до Аккани — чуть более часа на хорошем, в 150 лошадиных сил, моторе. Утром, когда пришлось повторять все географические изгибы береговой линии, мы шли вдвое дольше. Но необходимости в спешке не было никакой: второй день в окрестностях Аккани стоит густой низкий туман и второй день охотники вынуждены коротать время на берегу. Прохладно, последние осенние едва тёплые дни, на земле долго не просидишь. И охотники попеременно сменяют друг друга: надо наблюдать за морем и ждать моржей. Бездвижимое наблюдение быстро утомляет, но другого способа обнаружить зверей здесь нет. В Аккани нет электричества, но есть маломощная дизельная станция, рассчитанная на несколько подвешенных под потолками в охотничьих домиках лампочек. Дизель включают под вечер всего на пару часов.
В Аккани рано ложатся спать и рано встают. Охотники говорят, что везёт обычно тому, кто первым выходит в море.
Настоящий Север, Заполярье, отсюда совсем близко. Здесь, в Мечегменском заливе, чукчи говорят, что море летом забирает всё тепло, а зимой — забирает лютый холод. Охотники говорят, что на местном побережье больших холодов не бывает. Только пурга. И ветер. Иногда кажется, что ветер на Чукотке может дуть бесконечно.
Хотите видеть больше интересных новостей?
Добавьте наш канал в избранное в Google News и Яндекс Новости: