Как охота помогала объединять людей
Эффект отстрела Как охотничье лобби помогает сохранить дикую природу
Фото: Siphiwe Sibeko / Reuters
В конце января 2015 года на выставке Shot Show в Лас-Вегасе (США) стартовала кампания «Охота — это защита природы». Ее инициатором стал «Фонд оленя Скалистых гор» (The Rocky Mountain Elk Foundation’s — RMEF), а спонсорами — известные производители охотничьих боеприпасов, прицелов и амуниции. В первый же месяц акции в соцсетях ее поддержали более 1,9 миллиона человек. «Это хорошее начало, — прокомментировал результат вице-президент по маркетингу RMEF Стив Декер. — Мы считаем, что эта просветительская кампания изменит взгляды людей и поможет им понять, что охотники обеспечивают львиную долю финансирования и поддержки дикой природы, среды обитания и ресурсов природоохранной деятельности». Во многом благодаря их взносам удалось сохранить огромное количество заповедных земель и охотничьих угодий от застройки, сельскохозяйственного и промышленного использования, и увеличить популяцию редких животных путем контролируемого отстрела хищников.
Звери выбирают охотников
Еще несколько примеров: в Германии охотники стреляют примерно 700 тысяч кабанов в год, в России этот показатель (до африканской чумы свиней) составлял около 35 тысяч кабанов. Швеция ежегодно стреляет 100 тысяч лосей, финны — 70 тысяч, а вся Россия от Камчатки до Калининграда — 22 тысячи. Эти цифры говорят не о кровожадности европейцев, а об обилии животных в лесных угодьях Старого Света, ведь объемы добычи рассчитываются исходя из поголовья. Охота же обеспечивает львиную долю средств на защиту зверей и дикой природы — так происходит не только в Европе и США, но и в России. Это и регулярные охотничьи взносы, и плата за лицензию на отстрел конкретного животного, и пользование охотничьей инфраструктурой, и многое другое. К примеру, тур по добыче медведя на Камчатке стоит 15-17 тысяч долларов, примерно две трети этой суммы достается принимающему охотхозяйству. Кстати, интересный факт: 80 процентов амурских тигров живут на территории охотничьих хозяйств, и только 20 процентов — на охраняемых территориях Дальнего Востока.
Охотник против браконьера
Неслучайно важным фактором сохранения животных видов в Африке и Америке эксперты называют трофейную охоту — выборочный отстрел наиболее примечательных животных из определенной группы — крупный лев, медведь, олень с самыми большими рогами и так далее. Объектами такой охоты становятся взрослые животные, уже вышедшие из репродуктивного возраста, их отстрел не может подорвать популяцию. «Аргументом в поддержку регулируемой, правильно контролируемой коммерческой охоты является тот факт, что деньги, заплаченные охотниками за убийство старых и немощных животных, могут пойти на защиту других видов», — так охарактеризовал пользу трофейной охоты в одном из телевизионных выступлений британский принц Уильям.
Медведь на берегу Курильского озера, Камчатка
Фото: Biosphoto / Valter Bernardeschi / Diomedia
Действительно, стоимость охотничьих туров в той же Африке исчисляется десятками и даже сотнями тысяч долларов — эти деньги позволяют подкармливать диких животных, вести отстрел хищников, а главное — содержать формирования рейнджеров для защиты зверей от браконьеров. Именно они, наряду с промышленным и сельскохозяйственным освоением диких земель, — главный бич диких животных.
Правда, заявление британского принца вызвало бурю эмоций у европейских «зеленых», хотя приводимая ими статистика скорее говорит в пользу охотников. Сегодня в Африке около 15 тысяч львов, из них 300 животных ежегодно отстреливается в рамках трофейных охот (два процента поголовья) — эти цифры приводит один из критиков Уильяма, директор британской природоохранной организации Lion Aid Питер Кэт. Для сравнения: журнал Академии наук США Proceedings of the National Academy of Sciences спрогнозировал двукратное сокращение популяции африканских львов в центральных районах континента, а в восточных — на треть, и не по вине охотников за трофеями, а из-за незаконного отстрела и сельскохозяйственного освоения земель.
Протест у дома Уолтера Палмера
Фото: Ann Heisenfelt / AP
Но когда спустя примерно полгода власти объявили о необходимости планового отстрела примерно десятка хищников (из-за введенного запрета львов стало слишком много), этого почти никто не заметил — ведь эти животные не были героями интернета.
Трактор и китайский доктор
Судьба тысяч слонов, которых ежегодно отстреливают в Африке браконьеры, тоже не вызывает такого всплеска эмоций, как гибель льва Сесила. Между тем в охотничьем резервате Селус в Танзании — это крупнейший в Африке заповедник дикой природы — популяция слонов за последние десять лет сократилась на 80 процентов: в 2005 году их насчитывалось 70 тысяч, сегодня в пять раз меньше — всего 13 тысяч.
Нищета и коррупция — те самые факторы, которые способствуют росту браконьерства: слоновую кость охотно скупают состоятельные китайцы — для них это символ престижа и благосостояния. А деньги от охотничьих туров помогают борьбе с браконьерами, если они расходуются правильно. До начала 2000-х половина средств, вырученных от легальной охоты, оставалась в распоряжении администрации парка и шла на зарплату сотрудникам и поддержку животных. Затем власти Танзании изменили этот порядок, и показатели браконьерства сразу пошли вверх.
Конфискованная у браконьеров в Кении слоновая кость
Фото: Allan Mutiso / Zuma / Globallookpress.com
Спрос со стороны Восточной Азии не раз становился катализатором массового, по сути промышленного браконьерства. В традиционной восточной медицине части животных используются для приготовления снадобий. Порошок из рога африканских носорогов считается едва ли не панацеей и ценится дороже золота — это обстоятельство стоит жизни тысячам животных. Не повезло и антилопе сайга, которая обитает на территории бывшего СССР. «Раньше (до распада Союза) на территории Калмыкии обитало около 700 тысяч сайгаков, — вспоминает Валерий Кузенков. — Сегодня осталось примерно две-три тысячи». Причиной резкого падения поголовья, по мнению эксперта, стала ликвидация Главного управления охотничьих хозяйств и заповедников при Совмине РСФСР, что привело «к неконтролируемому всплеску браконьерства».
Кодекс чести: как охота объединяет простых людей и первых лиц государства
Еще в древние времена охотников воспринимали как особых людей, которые стоят между миром людей и миром природы. Традиции уважения «человека с ружьем» складывались на протяжении долгого времени, ведь именно охотники зачастую добывали пропитание.
Кодекс чести
У охотников существует негласный кодекс, к которому относятся очень трепетно. В первую очередь, не стоит считать охотниками всех, кто умеет палить из ружья. Настоящий человек охоты всегда отличается соблюдением внутренних и этических правил. Зачастую охотник отправляется в лес в одиночку, поэтому соблюдение кодекса зависит только от моральной ответственности.
Существуют «Правила охоты» в редакции 2017-го года, но это далеко не все. Кодекс имеет большее значение, чем 60 статей документа, поскольку именно он превращает охоту в своеобразное служение. Это вовсе не хобби, как многие полагают.
Поведение и опасности
Не стоит забывать, что охотник и сам зачастую рискуют, выходя в лес. Природа не любит шуток, кроме того есть и некоторые животные, которые несут серьезную угрозу.
В центральной России особую опасность представляют лисы и енотовидные собаки. Ежегодно фиксируют свыше сотни случаев нападения лисиц на человека. Чаще всего удается отделаться не самыми страшными ранениями, но необходимо помнить, что очень часто именно лисы являются переносчиками бешенства.
Кроме того немалую опасность для людей несут и крупные животные – лоси, маралы. Очень часто агрессивно могут вести себя дикие кабаны.
Все-таки, «за»
Кодекс охоты имеет большое значение для всех. Так журналисты несколько раз в его нарушении обвиняли министра обороны России Сергея Шойгу. Однако после очередной инсинуации глава оборонного ведомства не выдержал и пригласил корреспондентов «Новой газеты» к себе «на ковер». После разговора удалось устранить недопонимание. Шойгу действительно любит охоту, но воспитание в охотничьих традициях накладывает на него нравственные ограничения.
Министр обороны пояснил, что охотится довольно часто, но только с лицензией и исключительно в официальных охотничьих угодьях. Он добавил, что неписаный кодекс охоты зачастую гораздо строже всяческих законов и официальных правил. Как заверил Шойгу, он никогда не оставит в лесу тушу убитого животного.
Трофейная охота помогает животным выжить
Новости о дикой природе Черного континента все чаще напоминают военные сводки. Ежедневно крупнейшие СМИ Европы, Америки и Африки сообщают о преступлениях браконьеров, применяющих самые изощренные средства ради добычи слоновой кости или рога носорога. К тому же в некоторых африканских государствах уже десятилетиями идут гражданские войны, в которых страдают не только люди, но и дикие животные.
Сегодня из-за последствий изменения климата Южный Судан, Сомали, Эфиопия и Северная Нигерия переживают суровую засуху. Первоочередная задача в этих регионах — создание условий, которые будут гарантировать населению доступ к питьевой воде, а также улучшат снабжение водой и санитарные условия в быстрорастущих городах Африки. То же самое касается диких животных континента: непересыхающие водопои способствуют их процветанию. ФОТО SHUTTERSTOCK.COM
Реальную помощь в переселении диких животных на территории стран, пострадавших от этих двух зол — браконьерства и гражданских войн, — оказывают профессиональные охотники.
Мозамбик — страна с удивительным разнообразием фауны, наиболее благоприятная для трофейной охоты. Но за последние десятилетия этот статус ею потерян. И хотя пятнадцатилетняя гражданская война в Мозамбике не достигла такого размаха, как в другой бывшей португальской колонии — Анголе, она принесла населению немало горя.
Спад экономики и постоянная разруха сказались также на состоянии национальных парков страны, утративших свою привлекательность для иностранных туристов. Оставшиеся без финансирования и охраны дикие животные были уничтожены, и правительство страны, желая восстановить былую славу своих парков, обратилось к международному сообществу за финансовой поддержкой.
И первым, кто пришел на помощь, стал профессиональный охотник из Зимбабве — владелец охотничьего ранчо Sango Вильфильд Пабст. Он первым отправил партию диких животных, отловленных на территории своего ранчо в национальный парк Мозамбика Зинаве.
Жители двух стран наблюдали за караваном, проделавшим путь в 600 миль по саванне с живым грузом, состоявшим из жирафов, африканских буйволов, зебр, антилоп, разных хищников.
ФОТО TAMBAKO THE JAGUAR/FLICKR.COM (CC BY-ND 2.0)
Пабст, когда его спросили, зачем он это делает, ответил: «В отдаленных местах и странах со слабой туристической индустрией и высоким уровнем безработицы очень сложно или почти невозможно вести бизнес, если он не базируется на принципе устойчивого использования ресурсов. Устойчивое использование означает прежде всего организацию охоты на трофейных животных».
Немецкий бизнесмен приобрел Sango в 1993 году и открыл его двери для охотников через десять лет. Он подсчитал, что трофейная охота обеспечивает примерно 60 % выручки, необходимой для того, чтобы содержать Sango.
Но владелец ранчо понимает, что не только любители охоты могут приносить ему прибыль, есть и другая категория людей, готовых платить деньги, чтобы увидеть удивительных зверей Африки в естественной среде. Это туристы.
Но для этого нужны дикие животные, и поэтому Пабст заключил соглашение с правительством Мозамбика, в котором говорится, что он в течение шести лет обязуется поставить порядка 6000 крупных животных из Sango в рамках программы по восстановлению дикой фауны в заповедных районах Большого Лимпопо.
Владелец охотничьего ранчо понимает, что не получит никакого дохода от пожертвования 6000 млекопитающих, но для него это выражение личной позиции как охотника-профессионала, заинтересованного в сохранении дикой природы Африки.
Благодаря «летающим шприцам» можно обездвижить таких крупных представителей дикой фауны, как носороги. ФОТО SHUTTERSTOCK.COM
Отношение к трофейной охоте во всем мире неоднозначно. Многие считают ее неэтичной, жестокой, противоречащей такому направлению, как экологический туризм. Но такой взгляд уместен скорее в стабильной обстановке. В тех же странах, где десятилетиями идут гражданские войны, ни о каком экологическом туризме не может быть и речи.
В хороших охотничьих ранчо проводится постоянный учет животных. В зависимости от вида владельцы устанавливают квоту добычи, равную 0,2–1 % от общей численности животных в год. Такая охота не препятствует росту численности животных и не позволяет какому-либо виду упасть ниже уровня экологически устойчивой численности.
К примеру, в Sango трофейные охотники добывают ежегодно около 200 животных, что составляет 1 % от 20000 крупных млекопитающих, обитающих на его территории. «Эти правила и их строгий контроль являются ключевыми факторами успешного управления популяциями, что позволяет нам жертвовать 6000 наших животных Мозамбику», — утверждает Вильфельд Пабст.
Международный Совет по охоте и сохранениею дикой природы (CIC) говорит, что «охотничий туризм является важным инструментом борьбы с одной из самых больших угроз для африканской дикой природы — браконьерством».
До тех пор, пока местные общины каким-то образом выигрывают от охотничьего туризма, они менее склонны уничтожать дикую природу, включая животных, которых считают опасными для их жизни.
Как ни странно это звучит, но охота на отдельных животных ведет к сохранению вида.
Активисты по защите прав животных часто не понимают, что их действия на самом деле вредят сохранению дикой природы. Так, Кения сделала ставку на экологический туризм, запретив любую охоту на своей территории.
В результате численность диких животных в стране уменьшилась почти на 80 % с момента введения запрета на охоту в 1977 году, притом что природных национальных парков в стране насчитывается около двухсот.
В течение последних 40 лет произошло повсеместное падение численности крупных млекопитающих Африки — в среднем на 59 %. И это в охраняемых районах! Главными причинами, по мнению ученых, стали взрывной рост населения Африки и, как следствие, потеря среды обитания для диких животных из-за расширения сельского хозяйства.
В Кении, как и в большинстве африканских стран, за последние 40 лет население выросло с шокирующей скоростью. Еще в 1977 году здесь было 14,5 миллиона человек, а сегодня в стране проживает более 48 миллионов.
В странах Африки к югу от Сахары с 1977 года население утроилось и к 2015 году достигло миллиарда человек. Такой рост численности населения оказал сокрушительное давление на дикую природу континента.
Национальные парки Африки играют наиважнейшую роль в деле сохранения биоразнообразия континента. Особенно парки в странах Южной Африки, причем исследователи отмечают, что этот регион имеет более низкую плотность населения и тратит больше денежных средств на свои парки, чем другие. Худшими в этом отношении считаются западные и центральноафриканские страны.
Намибия — страна, которая, похоже, нашла позитивный способ выхода из непростой ситуации. Здесь местные общины получили контроль над общинными землями, что дало им экономический стимул для управления популяциями животных как для туризма, так и для охоты за трофеями. Сейчас Намибия — одно из немногих мест в Африке, где население диких животных растет.
Многие из основных природоохранных организаций мира, включая WWF, продолжают поддерживать трофейную охоту, отчасти потому, что рассматривают охотничье сообщество как ключевого союзника в деле охраны природы.
Охотники все чаще становятся изгоями даже в тех странах, где всегда были сильны охотничьи традиции. Например, в Канаде опрос показал, что более 85 % жителей, в том числе живущих в сельской местности, выступают против трофейной охоты. В США 62 % американцев (среди них 32 % охотников) считают, что охота за крупными трофеями должна быть объявлена вне закона.
Сегодняшняя Африка — единственный континент, на котором не произошло широкомасштабного исчезновения мегафауны за последние 10 000 лет. Но похоже, и здесь происходят перемены, коснувшиеся остальных континентов.
В большинстве стран Африки к югу от Сахары утрата местообитаний представляет собой наибольшую угрозу для видов.
Вот почему профессиональный охотник Вильфельд Пабст уже отправил в Мозамбик свой ковчег, погрузив в него 900 импал, 300 гну, 200 зебр, 100 жирафов, 50 куду, а также африканских буйволов, антилоп канна и много других животных со своего ранчо.
На очереди 50 африканских слонов. Если все пойдет по плану, то по национальному парку Зинаве вновь будут бродить дикие животные, которых вчера уничтожили люди, не имеющие к охоте никакого отношения.
Дмитрий Евстигнеев 14 сентября 2017 в 12:23
Охота первобытных людей – как древние люди охотились на животных: виды и способы охоты
Первобытные люди питались за счет собирательства и охоты. Охотники добывали основную массу всей пищи, а также шкуры – ценные источники тепла, кости – материал для строительства и изготовления орудий труда и охоты.
В зависимости от региона обитания, первобытные люди охотились на разных млекопитающих: кабанов, козлов, быков, медведей, слонов и мамонтов. Охота на небольших особей проводилась несколькими людьми с помощью дубинок, лука со стрелами или копья. При этом животное выбиралось либо раненое, либо отбившееся от стада. Также часто использовался способ приманки. К примеру, охотники привязывали пойманное животное и прятались. Как правило, к нему подходили другие особи и тут же попадали в засаду.
Гораздо тяжелей давалась первобытным людям охота на крупных животных: бизонов, слонов и мамонтов. Чаще всего для этой цели использовался загонный способ, в котором участвовала вся мужская часть племени. Выследив стадо крупных млекопитающих, первобытные люди начинали гнать его шумом, криками и пугать огнем, постепенно загоняя в заранее подготовленную ловушку. Как правило, это была очень глубокая яма, крутой обрыв или узкое ущелье. Одно или несколько животных, попадая в ловушку, разбивались, а еще живых особей племя добивало копьями, камнями и дубинами.
Смотрите на картинках и видео — как охотились древние люди:
Видео: 10 Охота на мамонта в Прииртышье Как охотились древние люди
Видео: Amazon Ya̧nomamö Indians hunting peccary, tapir, deer and monkey
Видео: Неизвестная Планета. Первобытные охотники
Видео: Desert of Skeletons. Hunting Day | Tribes — Planet Doc Full Documentaries
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Интервью с главным редактором ИД «Московский комсомолец» Павлом Гусевым.
Фото из архива Павла Гусева.
— Павел Николаевич, Вы первым в Российской Федерации стали издавать охотничью периодику. Как пришли к этой мысли?
— В начале девяностых прошлого века я много путешествовал по миру и, естественно, замечал, какое разнообразие охотничьей литературы издается за рубежом.
Возникло внутренне понимание, что в России просто необходимы журналы и газеты, которые бы освещали охотничью и рыбацкую тему с совсем другой стороны.
Поясню: в СССР и в России на самом деле выходило немало охотничьих изданий, но все они носили характер чисто прикладных: как организовать и вести охотничье хозяйство, как разводить дичь и т.п.
Это отражало существовавшее тогда отношение к охоте как к занятию, обеспечивающему население мясной продукцией.
Мне показалось, что для людей, увлеченных трофейной охотой, нужны совсем другие издания, в создание и развитие которых и было принято решение вложить деньги.
Начинали мы с газеты, которая существует и по сей день. Поначалу она называлась «Московская охотничья газета», затем переросла в «Российскую охотничью газету».
Это периодическое издание, где обсуждаются проблемы, существующие в отечественном охотничьем мире.
Затем последовали эксперименты с разными журналами. Одно время мы издавали целых 4 тематических журнала, но вскоре поняли, что это не совсем правильный путь, и пришли к выпуску единого толстого иллюстрированного журнала под общим названием «Охота и Рыбалка XXI век».
— Рынок рекламы сужается из-за санкций, молодежь все больше и больше интересуется не печатным словом, а информацией из интернета. Есть будущее у Ваших печатных изданий?
— Мы не намерены отставать от научно-технического прогресса и одними из первых создали сайт «Охотники.ру», который вбирает в себя как дайджест газетных и журнальных статей, так и эксклюзивные материалы.
На сайте идет оживленная дискуссия по всем вопросам. Это зарегистрированное интернет-СМИ, которое имеет свой круг читателей, «живущих» в интернет-пространстве. Собираемся развивать это направление и в будущем.
Что касается печатных изданий, то в ближайшие годы я не вижу угрозы их существованию. Пока сворачивать их выпуск не имеет смысла.
Да, санкции, да, проблемы в экономике. Да, все это влияет на рекламный рынок. Но есть много способов, как выживать именно печатной продукции. Мы опытные издатели и производители, думаю, сумеем еще долго сохранять печатные версии на медийном рынке
— Вы увлекаетесь трофейной охотой уже много лет. Что для Вас охота? Страсть, увлечение, отдых, спорт?
— Когда-то очень давно я прочитал книгу писателя и охотника Ефима Пермитина. Название книги состояло из одного слова — «Страсть», которое точно передавало всю ту душевную, физическую и внутреннюю тягу человека к охоте и рыбалке, к дикой природе и тем особым отношениям, которые крепко связывают охотников между собой.
С тех пор я тоже определяю для себя охоту прежде всего как страсть. Правда, увлечение мое природой началось еще в школьные годы. Оно привело меня на студенческую скамью геолого-разведочного института.
Во время учебы это чувство только окрепло, ведь природа для геолога — это, наверное, основное место его обитания, его работы. Геолог много времени проводит в экспедициях, в поле.
Ощущение единения с природой, звери, которых видишь в маршрутах, обилие рыбы в реках, возможность их добыть — все это связано между собой и органически сочетается с работой геолога. Естественно, это только укрепило охотничью страсть.
Фото из архива Павла Гусева.
— Любое увлечение требует денег, и исходить надо из этого. Собираешь книги — это деньги. Собираешь марки — тоже деньги. Если увлекаешься коллекционированием старых автомобилей — опять деньги. Охота — это увлечение.
Замечу, в данном случае мы говорим о трофейной охоте, а любой трофей стоит определенных денег, и зачастую достаточно больших. Но именно трофейная охота помогает сохранять дикую природу и животных.
Если ты хочешь за 5 рублей пойти и завалить лося, это уже не охота. Это называется по-другому — уничтожением природы, потому что лось не может стоить 5 рублей. Во всем мире трофейная охота имеет обратную сторону — денежную и, как бы парадоксально это ни звучало, помогает сохранить и приумножить диких зверей в природе.
Все это мы сегодня видим в Европе, в Новой Зеландии, в США, где собственники угодий тратят немалые средства на то, чтобы сохранить диких животных, а охотники вкладывают огромные суммы, чтобы поддержать хозяйства в их созидательной работе.
— Понятно, что, оценивая охоту как увлечение, Вы не имеете в виду промысловую охоту народов Крайнего Севера, для которых добыча пропитания — определенный способ выживания.
— Разумеется. Кстати, во всех странах, где развита трофейная охота, и в Канаде, и в США, существует определенная правовая система скидок, поблажек исключительно для коренных народов, для которых добыча пищи — тысячелетняя традиция.
Правда, стоит заметить, что сейчас и в Канаде, и в Америке, там, где проживают индейцы, эскимосы и другие северные народы, круглый год продается свежая клубника, парное мясо, свежая рыба, построены прекрасные супермаркеты.
То есть нужды отстреливать моржа ради пропитания давно нет, и охота как таковая не является для местного населения главным способом выживания. В отличие от наших северных народов, которым, к сожалению, государство оказывает мало поддержки. Для них добыча подчас является основой существования.
— Среди наших чиновников получил распространение термин «статусная охота». Охотиться для некоторых представителей власти или бизнеса стало модным трендом: мол, все ездят, и я должен поехать. Как Вы относитесь к таким «охотникам»?
— Таких единицы. И они долго не задерживаются в нашем охотничьем союзе. Если, конечно, сразу не заразятся тем самым охотничьим «микробом», не подхватят тот заряд любви и не заболеют той страстью, которые испытываем мы.
Поэтому я не верю, что кто-то ездит на охоты ради того, чтобы постоять рядом с начальником или встретиться с каким-то нужным человеком. Это неправильная, чуждая точка зрения, которая не имеет права на жизнь.
Фото из архива Павла Гусева.
— Еще совсем недавно чиновники стеснялись признаваться в увлечении охотой — настолько негативная аура создалась вокруг образа охотника. Достаточно вспомнить высказывания некоторых наших политических деятелей о том, что охотников нужно отводить к психиатру. Вы никогда не стеснялись звания охотника?
— Опять же не могу с этим согласиться. Если охотник стесняется своего увлечения, значит, оно для него ничто, пустой звук. Как только человек начинает размышлять, что про него скажут зеленые или любимая женщина, так знайте: в нашем деле это персонаж случайный.
Вот есть автомобилисты, а есть среди них случайно затесавшиеся, которые только создают аварии и проблемы на дорогах. То же самое и здесь.
Да, некоторые охотники «при высоких должностях» стараются не афишировать свое увлечение по причинам, связанным, например, с зеленым движением. На мой взгляд, это от незнания, как нужно себя вести с зелеными.
Представители этого движения проявляют нездоровое отношение к охотникам и видят в них исключительно истребителей природы, оттого что не понимают, как устроена жизнь.
Спросите их, сколько конкретно средств они вложили в сохранение дикой природы? А также спросите у охотника, сколько он вкладывает времени, сил и денег в сохранение животного мира. И вот из их ответов станет ясно, кто защищает животных на деле, а кто — только на словах.
— Многие предпочитают выезжать на охоту исключительно со своей командой, со своими друзьями, а Вы?
— Все зависит от вида охоты. Если это охота российского или европейского типа, к примеру загонная, то в группу могут собраться до 20 человек.
Но обычно все-таки охотник едет с достаточно близкими людьми, потому что хочет посидеть вечером в кругу друзей, поговорить, рассказать о каких-то интересных случаях, о том, что увидел, как добыл зверя, порадоваться за товарища, выпить рюмочку-другую. Это же прекрасный отдых — охота на природе.
В одиночку ездят, как правило, на горные охоты, ведь по горным тропам толпой не пройдешь. Горная охота — одна из самых захватывающих, но и самая опасная.
— Вы охотились с публичными людьми?
Не спрашивайте меня, как я отношусь к рыбалке. Я ее люблю не меньше, чем охоту. В любом виде, в любом месте, в любое время года. Конечно, хочется, чтобы она всегда была успешной и радовала выдающимися трофеями. Однако треска весом за двадцать килограммов или щука за десятку – это редкость, за которой приходится либо ехать в Тмутаракань, либо потратить массу времени. Но именно поимка таких монстров навсегда остается в памяти и вновь заставляет паковать снасти для новых поездок. Фото из архива Павла Гусева.
— Вы до охоты жадный человек? Например, если будет выбор, куда пойти: на охоту или на премьеру фильма — куда отправитесь?
— Скорее, просто перенесу охоту: премьера фильма бывает один раз в жизни, а охоту можно на один день отодвинуть.
— Бывает такое, что Ваш напарник опередит Вас, выстрелит первым. Вас это злит, расстраивает?
— Нет. Ну, досада бывает, что опять не на меня вышел зверь, но это же мимолетное чувство. А потом все-таки надо учитывать, что есть еще индивидуальные охоты, когда ты с егерем сидишь в засидке на зеленях или на овсах медведя ждешь. Вот там, если промазал.
— А Вы везучий на охоте человек?
— А способны отдать товарищу право на выстрел?
— Это очень сложный вопрос. Всегда хочется быть первым. Но если я вижу, что это, допустим, обычная небольшая серна, с удовольствием отдам добычу моему коллеге.
— А трофейную, хорошую серну?
— Конечно, ее хочется добыть самому.
— Мы уже говорили об антиохотничьем движении. Вы когда-нибудь задумывались над этим явлением? Как нам, охотникам, с ним уживаться?
— Есть общечеловеческое, доброжелательное и доброе отношение к животному миру, к миру природы. Такое движение, несомненно, должно существовать. Но оно не может быть агрессивным, неадекватным, ведь нельзя закрывать глаза на то, что делает охотничье сообщество для сохранения животного мира.
Нам с защитниками природы надо стать союзниками, а не врагами, в этом я абсолютно убежден. Я, например, очень много делал за свою жизнь и делаю для сохранения животного мира и готов объединять свои средства и усилия со всеми, кто реально заботится о сохранении природы, поддерживать зеленые проекты материально.
Фото из архива Павла Гусева.
— Вы хорошо разбираетесь в охотничьем законодательстве, которое существует в нашей стране. С Вашей точки зрения отвечает ли оно духу и смыслу охоты?
— Закон об охоте принимался быстро и был абсолютно не проработан. Прежде всего он не согласован с охотничьим сообществом, с лесным, водным кодексами страны, что, естественно, создает огромное количество проблем на практике, особенно для людей, которые работают в этой сфере.
Каждый год в закон об охоте вносятся какие-то изменения, но он все время требует мощнейших преобразований.
— Можно говорить о том, что нужен новый закон об охоте?
— Надо усовершенствовать тот, что есть.
— Экономика охотничьих хозяйств у нас в стране (как, впрочем, и во многих странах мира) имеет дотационный характер. Развивать охотничье хозяйство путем расширения доли частных охотпользователей не означает ли ущемление прав таких общественных организаций, как Росохотрыболовсоюз?
Ведь материальные возможности частных охотхозяйств, куда инвесторы вкладывают большие деньги, и общественной организации, где, к примеру, 300 членов платят по 500 рублей в год взносов, несоизмеримы. Каков выход?
— Пока нет выхода. Существуют земли частных охотпользователей, которые вкладывают огромные деньги в сохранение животного мира и его охрану. Сегодня в стране существует большое количество охотхозяйств, где переизбыток животных, в том числе и вольерных, в результате чего многие охотпользователи обмениваются ими или выпускают их на волю.
Но существуют и охотничьи угодья, принадлежащие общественным организациям. К сожалению, у них другие возможности, там нет переизбытка животных, там наряду с их охраной существует браконьерство.
А есть и угодья общего пользования, где зачастую следа животных не увидишь, потому как их охраняет государство. Как это работает, мы с вами знаем. Все это издержки сложившейся системы.
Но, думаю, рано или поздно государство возьмется помогать охотпользователям и прежде всего общественным организациям. Это длительный, но,уверен, поступательный процесс.
— Вы упомянули о дотировании охотничьих хозяйств со стороны государства. Вы действительно считаете, что это возможно?
— Государство обязано поддерживать системы, связанные с сохранением природы. Угодья без хозяина превращаются в пустыню. Я знаю, что такое понимание сегодня уже существует у ряда чиновников, многих это действительно заботит.
— Известно, какое активное участие Вы приняли в том, чтобы в структуре МПР была воссоздана самостоятельная единица — департамент охоты. Можете рассказать об этом?
— Я благодарен министру Дмитрию Кобылкину за то, что после достаточно длительных раздумий он все-таки решил не просто воссоздать охотничий департамент, но и напрямую будет курировать его работу.
Попутно воссоздается целый комплекс мер по организации и развитию охотничьего хозяйства страны и сохранению животного мира. Планируется осуществить массу мероприятий. Многое из того, о чем мы мечтали, теперь записано на бумаге и будет осуществляться.
— Министр в своем выступлении на парламентском часе упоминал, что в планах стоит преобразование департамента в охотничье агентство. Как Вам такая идея?
— Давайте для начала сделаем сильный, мощный департамент, отладим взаимодействие с регионами. Любое дальнейшее положительное решение в области государственного управления охотой будет только приветствоваться.
— Но вернемся к «своим баранам». Ваше отношение к нападкам на весеннюю охоту?
— Я считаю, что весенняя охота должна существовать, но ее нужно очень четко регламентировать. Так, дичи надо обеспечить (речь идет о водоплавающей дичи прежде всего) возможность заниматься воспроизводством популяций. Как обезопасить самок гусей и уток от отстрела?
К сожалению, тут есть большая проблема. Особенно это касается гусиной охоты. Охота с подсадной уткой на селезней сама по себе идет на пользу популяции и должна всячески пропагандироваться и поддерживаться.
Уменьшение количества «разбойничающих» селезней только способствует сохранности выводков. Но стрельбу по летящим уткам весной надо вообще исключить. Говорить о запрете охоты на токах или на вальдшнепа на тяге я считаю неприемлемым для нашей страны.
Фото из архива Павла Гусева.
— Вы согласны с тем, что для россиян охота — это часть культуры?
— Конечно! Это традиция, которая тянется с древнейших времен. Хочу напомнить, что в России до 1917 года существовало Императорское общество правильной охоты.
При фразе «императорская охота» самодержец всегда делал поправку, добавляя слово «правильная». Это и по сей день главное определение трофейной охоты.
— За последние 10 лет частенько звучали предложения вообще лишить людей права на охоту.
— Не получится. Уверен, никто и никогда не лишит граждан в нашей стране права на охоту.
— Вы являетесь одним из организаторов старейшего Московского охотничьего клуба «Сафари». Объединяет он элитарных охотников, но сегодня количество членов сокращается во многом из-за того, что у нас достаточно серьезные проблемы в экономике. Эта идея изживает себя или у этого клуба есть будущее?
— Действительно, экономически сложная ситуация ограничила очень многих заядлых охотников в средствах, которые они раньше вкладывали в свое увлечение. С каждым годом трофейная охота становится все более дорогим удовольствием. Особенно это касается некоторых африканских охот или горной охоты, где трофей стоит очень больших денег.
Сравнивать уровень цен охоты на снежного барана или тура с ценами «лесной» охоты нельзя. Но я не вижу особых проблем для существования клуба «Сафари».
У нас достаточное количество членов, мы разнообразим работу клуба, делаем ее интересной и насыщенной. Это все должно привлечь новых членов. Я абсолютно уверен, что клуб «Сафари» не исчезнет.
— У Вас за плечами колоссальный охотничий опыт. С годами тяга к охоте не пропадает?
— Абсолютно не пропадает. Но, к сожалению, существуют определенные проблемы со здоровьем, особенно со зрением, и это, конечно, в последние два года резко ограничило мои охотничьи возможности: некоторые виды охоты для меня теперь просто недоступны.
— Вы собрали богатейшую охотничью библиотеку. Это тоже увлечение?
— С 16 лет я начал собирать книги, посвященные путешествиям, природе, охоте. На сегодняшний день у меня, наверное, одно из самых полных собраний охотничьей литературы. И я этим искренне горжусь, потому что отдал собирательству всю свою жизнь.
Есть очень интересные книги, причем не с точки зрения их стоимости — они бесценны, а потому что сохранились в единичных экземплярах и по ним мы можем судить о нашей истории.
Попутно я собираю различные артефакты, связанные с охотой. У меня есть свой домашний охотничий музей, в котором я храню и трофеи, и самые различные предметы, связанные с бытом охотников, привезенные из различных уголков планеты.
— Вы и сегодня продолжаете охотиться за рубежом?
— Продолжаю, но значительно реже.
— Как человек, любящий и ценящий слово, не считаете ли возможным применять в законодательных актах об охоте менее казенный язык?
— Ни в коем случае! Ни при каких условиях! Только казенный, сухой, юридически выверенный язык не позволит отступить от точного толкования и исполнения тех или иных статей или положений закона. А с толкованием законодательных актов у нас сегодня большая проблема.
— Что бы Вы пожелали читателям журнала и газеты в новом 2019 году?
— Прежде всего хороших трофеев, прекрасного настроения, уверенности в завтрашнем дне. Русская охота испокон веков была связана с чудесными приключениями, силой человеческого духа, смелостью, юмором, смекалкой, тесным единением с природой.
Желаю читателям побольше выходов на охоту и интересных охотничьих путешествий. Привозите домой фильмы и фотографии, сделанные в лесу, горах и пустынях.
Мне кажется, очень скоро мы будем устраивать не только выставки трофеев, привезенных с охот, но и выставки своих фото- и киновпечатлений, которые рассказывают о людях, живущих в том или ином регионе земного шара, о разнообразии животного мира и природы.
Все это ценный вклад в развитие нашей общей истории и культуры.
Беседовал Александр Лисицин 9 января 2019 в 06:03