издание приказа номер 1 петросоветом
Издание приказа номер 1 петросоветом
Приказ № 1 Петроградского Совета принят 1 марта 1917 г. на объединенном заседании рабочей и солдатской секций Совета. Для разработки приказа была образована специальная комиссия. Еe возглавил член Исполнительного комитета Петросовета Н.Д. Соколов, оставивший интересные мемуары о том, как создавался текст приказа.
По гарнизону Петроградского округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного и точного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения.
Совет рабочих и солдатских депутатов постановил:
1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.
2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2 сего марта.
3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.
4) Приказы военной комиссии Государственной думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.
6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.
7) Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т.п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т.д.
Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на «ты» воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных командиров.
Настоящий приказ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах.
Хрестоматия по истории СССР. 1861-1917. М.. 1970. С. 528-529.
Тайна Приказа № 1
«Только что прочитал “Приказ № 1”, выпущенный Советами,
в сущности, позволяющий солдатам не подчиняться приказаниям
своих офицеров. Какой сумасшедший написал и опубликовал эту вещь?»
Питирим Сорокин, 1917 год
Канун весны 1917 года в России был поразительным временем. Самодержавие еще не пало, а в колыбели империи Петрограде власть делили Временный комитет Государственной думы и Петроградский совет рабочих депутатов (Петросовет). Первый был органом думской оппозиции, второй – социал-демократов, прежде всего, меньшевиков и эсеров. Для тех и других был жизненно важен контроль над армией, но утром 2 марта (15 марта по новому стилю) и без того стремительное русло событий сделало невиданный поворот. Именно тогда был обнародован текст Приказа № 1 по петроградскому гарнизону.
Что же на самом деле произошло в Петрограде ровно сто лет назад — 1 (14) марта 1917 года?
Накануне Приказа № 1
Военная Комиссия отозвалась на беспокойное состояние гарнизона выпуском объявления за подписью коменданта Б. А. Энгельгардта. В нём говорилось, что слухи о разоружении солдат оказались ложными. В то же время, объявление предупреждало офицеров: в случае допущения подобных случаев против них будут приняты самые решительные меры, вплоть до расстрела.
Эти полумеры не устроили гарнизон, и солдаты понесли свои беспокойства в Петросовет. Предстоящее заседание совета, — пока еще только рабочих депутатов, но с представителями от воинских частей, — решили целиком посвятить «солдатским нуждам». В повестке дня значились 3 вопроса:
По каждому из них представителям гарнизона позволили высказаться. По общему мнению выступивших, Исполком не дал должной оценки действиям Комитета Государственной Думы в отношении «поползновений офицерства».Тогда же в Исполком были избраны представители от солдат, с оговоркой: «Временно, на три дня». Как известно, это затянулось на куда более длительный срок.
Протокол заседания Исполкома от 1 марта 1917 года не сохранился, а возможно, и вообще не вёлся. Из всех доступных источников следует одно: у меньшевистско-эсеровского руководства Исполкомом Петросовета не было и тени сомнения в необходимости передачи власти буржуазии.
Представители большевиков на этом заседании А. Н. Падерин и А. Д. Садовский выступили с категорическим протестом против этой идеи. Они предложили сформировать революционное правительство, но их инициатива была отвергнута.
В итоге, Исполком принял меры к успокоению солдат. Во-первых, их пригласили присоединиться к Петросовету — по одному представителю от каждой роты. Во-вторых, Петросовет решил обязать сформированное Думой правительство, из кого бы оно ни состояло, никуда не переводить петроградские части.
Однако гарнизону и этого показалось мало. Вечером в Военную комиссию Думы пришли представители солдат и предложили издать приказ гарнизону, подписанный как Временным комитетом, так и Петросоветом. Делегатов приняли холодно, отказавшись говорить с ними. Солдаты ушли, недовольно бормоча, что если Временный комитет не выпустит приказ, они выпустят его сами.
Приблизительно в это же время выработанная Исполкомом Петросовета программа формирования правительства оглашалась на расширенном собрании Исполкома. О нем также сохранилось немного сведений. Прения закончились, время было позднее, и значительная часть депутатов разошлась по домам.
Под занавес была сформирована делегация для переговоров с думским Временным комитетом. В ее состав вошли Н. С. Чхеидзе, Н. Д. Соколов, Ю. М. Стеклов, Н. Н. Суханов, которые «тут же приступили к своим обязанностям». А в 4 часа утра Временному комитету был предоставлен Приказ № 1.
Большевистский подстрочник?
Существует версия, что к созданию этого приказа большевики, как минимум, приложили руку. А как максимум, РСДРП(б) выступила и инициатором, и распространителем текста. Для того чтобы взвесить это мнение при всей его конспирологичности, взглянем, как же создавался приказ.
Итак, заседание Исполкома закончено, комната № 13 Таврического дворца почти опустела, делегаты отправились на переговоры с Временным комитетом. Как говорится, кто же в лавке остался? Как мы помним, протокола заседания не сохранилось. Работу над текстом приказа описывал в мемуарах член Русского бюро ЦК РСДРП(б) А. Г. Шляпников: «Составление и редактирование приказа поручили группе товарищей, членов Исполнительного комитета, работавших в Военной комиссии, и солдат, делегированных в Исполнительный Комитет».
На один из концов стола Шляпников помещает «глубоко штатского человека», секретаря Исполкома Петросовета внефракционного социал-демократа Н. Д. Соколова, которому, кстати, надлежало участвовать в переговорах в составе делегации. Его окружали представители от солдат, из которых автор помнит исключительно большевиков: А. Н. Падерина, А. Д. Садовского, В. И. Баденко, Ф. Ф. Линде, диктовавших Соколову параграфы приказа. Далее следует весьма важное замечание: «Остальные члены Исполнительного Комитета не вмешивались в их техническую работу…».
Возможно, ситуацию прояснят воспоминания меньшевика Н. Н. Суханова, вернувшегося в комнату № 13, когда собрание Исполкома уже закончилось. Он увидел, что Соколов сидит за письменным столом. «Его со всех сторон облепили сидевшие, стоявшие и навалившиеся на стол солдаты… и не то диктовали, не то подсказывали Соколову… Оказалось, что это работает комиссия, избранная Советом для составления солдатского «приказа». Никакого порядка и обсуждения не было…», — писал Суханов.
Оба мемуариста изображают картину «демократии в действии», и не верить описываемой Сухановым сцене оснований нет. Однако подобная стихийная обстановка не слишком располагает к быстрой работе над текстом, если только речь не о письме запорожцев турецкому султану. Как отмечал британский историк Г. М. Катков, «…сам Приказ опровергает предположение, что напечатанный текст тождественен коллективному черновику… Напечатанный документ сух и сдержан». Оригинал написанного Соколовым текста не сохранился. У исследователей в распоряжении имеются лишь типографские копии Приказа, одну из которых Соколов в 4 часа утра и представил на переговорах.
И здесь выявляется еще одна чрезвычайно важная деталь: между составлением приказа и его публикацией оригинал несколько часов находился в типографии газеты «Известия», которую 27 февраля (по старому стилю) по собственной инициативе занял большевик В. Д. Бонч-Бруевич – без преувеличения профессионал издательского дела. Именно с его подачи в этой типографии 28 февраля был выпущен первый номер «Известий» с приложением – манифестом РСДРП(б). «Это было мое первое прегрешение в «Известиях», – замечал Бонч-Бруевич, по его собственным словам пострадавший «за свою большевистскую веру».
Можно ли быть уверенным до конца в неизменности содержания текста приказа № 1 до и после его опубликования, учитывая то, как он создавался, деловую перегруженность «сугубо штатского» секретаря Соколова и прегрешения большевика-издателя Бонч-Бруевича? Ответить наверняка позволил бы только оригинал текста, но он не сохранился.
Эффект разорвавшейся гранаты
Приказ №1 стал для членов Временного комитета потрясением. Еще бы: по сути, за ночь он лишился всякой надежды на удержание власти в армии! Председатель Военной комиссии Временного комитета А. И. Гучков в это время находился в Пскове, дожидаясь отречения Николая II. Он наотрез отказался подписывать Приказ, хотя ему, как и другим, оставалось лишь расписаться в собственном бессилии. Осколки разорвавшейся гранаты было уже не поймать. Причем, по мнению многих современников именно Гучков «…погубил армию и довел ее до полного развала». «Я не узнаю Александра Ивановича [Гучкова], как он допускает этих господ залезать в армию…» – встревожено недоумевал генерал-майор А. М. Крымов, ясно представлявший себе, какую угрозу Приказ нёс Действующей армии. Генерал-майор Г. А. Барковский впоследствии рассказывал бывшему председателю Временного комитета М. В. Родзянко, что-де огромное количество копий Приказа № 1 доставлялось в его дивизию прямиком из немецких траншей. Возможно, он и сам в это верил.
С другой стороны, Петросовет был вынужден принять Приказ № 1 как выражение своей линии – ничего другого ему не оставалось. Отмена грозила, как минимум, утратой влияния на гарнизон, а то и на всю армию. Конечно, эсеры и меньшевики в Петросовете старались отмежеваться от произошедшего, однако столь сильно рисковать они не могли. Через несколько дней увидел свет Приказ № 2, «разъяснявший», что положения первого касались только петроградского гарнизона, а не всей армии… Но время было уже безнадежно упущено.
Конечно, мятежи в войсках начались еще раньше. Кровь офицеров армии и флота лилась и 27 февраля, и 1 марта (по старому стилю). Однако именно Приказ № 1 сделал процессы распада Русской армии необратимыми. Незадолго до последнего, Июльского наступления составитель Приказа Соколов в составе делегации отправится на фронт. Он попробует призвать солдат к соблюдению дисциплины, но будет жестоко избит. Во время наступления георгиевскими отличиями станут награждать даже за убеждение солдат пойти в атаку. И был ли Приказ № 1 детищем партии большевиков или нет — именно им в 1918 году предстоит создавать новую армию на руинах старой.
Источники и литература:
Первая мировая война · Русская императорская армия · военное изобретательство
Как февралисты уничтожили армию
Русская армия после тяжелых испытаний 1914-1916 гг. и так испытывала массу проблем, включая падение дисциплины вплоть до первых солдатских бунтов и дезертирство, но Февраль добил её. Так, по мнению генерала А. И. Деникина, Приказ №1 дал «первый, главный толчок к развалу армии». А генерал А. С. Лукомский отмечал, что Приказ №1 «подрывал дисциплину, лишая офицерский командный состав власти над солдатами». Вооруженные силы России стали разваливаться буквально на глазах, армия из столпа порядка сама стала источником анархии и смуты.
В России довольно долго формировали либеральный «белый» миф о том, что большевистский переворот (с революционными последствиями) 25 октября (7 ноября) 1917 года стал роковым событием по уничтожению русского государства, который в свою очередь привел к геополитической цивилизационной катастрофе с многообразными тяжелейшими последствиями, к примеру, демографическими и распаду великой державы. Но это заведомая ложь, хотя о ней по-прежнему вещают многие влиятельные лица.
Гибель старого русского государства и цивилизационная катастрофа стала необратимой 2 (15) марта 1917 года, когда Николай Александрович отрёкся от престола и был опубликован в утреннем выпуске официального советского органа «Извѣстія Петроградскаго Совѣта Рабочихъ и Солдатскихъ Депутатовъ» («Известия) Приказ № 1. В империи практически одним хорошо спланированным ударом были сразу уничтожены две основные опоры — самодержавие и армия.
Приказ исходил от Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Петроградского, по сути всероссийского, совета рабочих и солдатских депутатов, где большевики до сентября 1917 года не играли ведущей роли. Непосредственным составителем документа был секретарь ЦИК знаменитый тогда адвокат и масон Н. Д. Соколов (1870-1928). Интересно, что отец, Дмитрий Соколов, был протоиерей и придворный священнослужитель, духовник царской семьи. Этот факт очень хорошо характеризует степень разложения тогдашнего российского общества, его образованной и имущей верхушки. «Золотые дети» — представители дворянства, духовенства, интеллигенции, самой образованной и социально значимой верхушки общества России становились на путь революции, мечтая разрушить до основания «проклятый мир».
Николай Соколов участвовал во многих политических процессах. Выступал по делам Хрусталёва-Носаря, Фондаминского-Бунакова, военной организации РСДРП, редакторов «Начала», «Северного голоса», «Вестника жизни» и др. Он сделал блистательную карьеру, где он в основном защищал всяческих революционеров-террористов. В политическом отношении он выступал как «внефракционный социал-демократ». Кроме того, Соколов был масоном. Он был членом Верховного совета «Великого востока народов России», членом лож «Гальперна» и «Гегечкори». Интересно, что генеральным секретарем «Великого востока» с 1916 года был А. Ф. Керенский. И Соколов в октябре-ноябре 1916 года участвовал вместе с Керенским в конспиративных собраниях на квартире Н. С. Чхеидзе, то есть был активным заговорщиком-февралистом.
Стоит помнить, что Соколов, как и Керенский, был одним из руководителей российского масонства тех лет. А русские масоны, среди них были аристократы, политики, военные, банкиры и юристы, члены Госдумы (элита того времени), хотели вести Россию по западному пути (матрице). То есть уничтожить самодержавие и завершить вестернизацию России. Они выступили как организующая сила Февраля, связывая воедино многочисленные революционные отряды, которые хотели разрушить «старую Россию». В частности, Соколов связывал социал-демократический и либеральный лагеря.
Таким образом, прозападное масонство стало решающей силой Февраля, так как в нём слились воедино влиятельные деятели различных партий, движений, которые выступали более или менее разрозненно, но едино — против самодержавия. Скрепленные клятвой перед своим и одновременно высокостоящим западноевропейским масонством, эти очень разные, казалось часто, просто несовместимые деятели — от умеренных монархистов, националистов и октябристов до меньшевиков и эсеров, — стали дисциплинированно и целеустремленно осуществлять единую задачу. Так был сформирован мощный кулак февралистов-революционеров, который разрушил самодержавие, империю и армию.
Не удивительно, что первые органы центральной власти, созданные в ходе падения царского правительства, почти целиком состояли из масонов. Так, из 11 членов Временного правительства первого состава 9 (участие в масонстве А. И. Гучкова и П. Н Милюкова не доказано) были масонами. В общей сложности на постах министров побывало за почти восемь месяцев существования Временного правительства 29 человек, и 23 из них принадлежали масонству. Схожая ситуация была и в Петроградском совете. В тогдашней «второй власти» — ЦИК Петроградского совета — масонами являлись все три члена президиума — А. Ф. Керенский, М. И. Скобелев и Н. С. Чхеидзе, и два из четырех членов Секретариата К А. Гвоздев и Н. Д. Соколов. Поэтому так называемое «двоевластие» после Февраля было весьма относительным, в сущности даже показным. И в Временном правительстве, и в Петросовете первоначально заправляли люди «одной команды». Они решали одну задачу — ликвидировали «старую Россию». Но чтобы успокоить простых людей — солдат, рабочих, крестьян, которые не поняли бы того, что от Февраля выиграли только верхи — буржуи и капиталисты, было создано два органа власти. Временное правительство для верхушки общества и для Запада, и Петросовет, чтобы успокоить народные массы.
То есть Февральский переворот был организован масонством в интересах хозяев Запада. Западники верили, что «Запад им поможет» в деле создания «новой России» — по образцу «передовых» западных стран (Англии и Франции). Но жестоко просчитались. Хозяевам Запада не нужна была Россия — ни монархическая, ни либерально-демократическая. Им нужны были ресурсы России для создания нового мирового порядка, где нет места русскому народу. Хозяева Запада имели долгосрочную стратегию, и из века век вели борьбу по уничтожению Руси-России. Они знали, что революция неизбежно вызовет грандиозную смуту, хаос, гибель миллионов русских людей от непрерывных войн, конфликтов, голода, холода и болезней. И на смену западникам-февралистам шли уже новые «вожди» — различные националисты (финские, польские, прибалтийские, кавказские, украинские и пр.), сепаратисты (сибирские, казаки), радикальные социалисты, басмачи (предшественники джихадистов), просто бандиты. Февралисты открыли ящик Пандоры, да ещё и разрушили единственную силу, которая могла противостоять анархии — армию.
Таким образом, если вдуматься в эти категорические фразы, станет ясно, что дело шло к полному уничтожению созданного в течение столетий важнейшего института империи — армии и флота (вооруженных сил), станового хребта России. Одно уже демагогическое положение о том, что «свобода» солдата не может быть ограничена «ни в чем»», означало ликвидацию самого института армии. Также стоит помнить, что этот приказ издавался в условиях грандиозной мировой войны, в которой участвовала Россия, и под ружьем в России было более 10 млн. человек. По воспоминаниям последнего военного министра Временного правительства А. И. Верховского, «приказ вышел в девяти миллионах экземпляров».
2 марта Соколов явился с текстом приказа, который уже был опубликован в «Известиях», перед только что образованным Временным правительством. Один из его членов, Владимир Николаевич Львов (Обер-прокурор Святейшего Синода в составе Временного правительства), рассказал об этом в своих мемуарах: «… быстрыми шагами к нашему столу подходит Н. Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесенной им бумаги… Это был знаменитый приказ номер первый… После его прочтения Гучков (военный министр. — А. С.) немедленно заявил, что приказ… немыслим, и вышел из комнаты. Милюков (министр иностранных дел. — А. С.) стал убеждать Соколова в совершенной невозможности опубликования этого приказа (он не знал, что приказ уже опубликован и газету с его текстом начали распространять. — А. С.)… Наконец и Милюков в изнеможении встал и отошел от стола… я вскочил со стула и со свойственной мне горячностью закричал Соколову, что эта бумага, принесенная им, есть преступление перед родиной… Керенский (тогда — министр юстиции. — А. С.) подбежал ко мне и закричал: «Владимир Николаевич, молчите, молчите!», затем схватил Соколова за руку, увел его быстро в другую комнату и запер за собой дверь…»
Интересно, что Соколов вскоре получит «ответ» от своего приказа. В июне 1917 года Соколов возглавит делегацию ЦИК на фронт и в ответ на убеждение не нарушать дисциплину, солдаты набросятся на делегацию и сильно изобьют её членов. Соколов попадет в больницу, где он несколько дней пролет без сознания. После этого он ещё долго болел.
Временное правительство понимало пагубность приказа №1, тем более, что оно уже заявило о верности союзникам по Антанте и готовности продолжать войну до победы. Однако прямо его отменить означало открытый конфликт с Петросоветом. Чтобы уменьшить негативные последствия от приказа, новый военный министр Александр Гучков издал свой приказ с «разъяснениями», согласно которым единоначалие в армии сохранялось и говорилось об отмене лишь некоторых статей воинских уставов. Так, офицеры теперь должны были обращаться к солдатам на «Вы», было упразднено понятие «нижний чин», отменено отдание чести и, прочие, как тогда говорили, унизительные «старорежимные порядки».
Под влиянием резкой критики справа эсеро-меньшевистские члены Исполкома постарались отмежеваться от Приказа № 1, заявив о своей непричастности к нему и изобразив приказ документом чисто солдатского происхождения. Руководство Исполкома поспешило ограничить сферу действия Приказа № 1 путём издания в «разъяснение» первого приказа дополнительных приказов № 2 от 6 (19) марта и № 3 от 7 (20) марта. Приказ № 2, оставляя в силе все основные положения, установленные Приказом № 1, разъяснял, что в Приказе № 1 речь шла о выборах комитетов, но не начальства; тем не менее, все произведённые уже выборы офицеров должны остаться в силе; комитеты имеют право возражать против назначения начальников; все петроградские солдаты должны подчиняться политическому руководству исключительно Совета рабочих и солдатских депутатов, а в вопросах, относящихся до военной службы — военным властям. Устанавливалось окончательно, что Приказ № 1 имеет применение только в пределах Петроградского гарнизона и на фронт распространяться не может. Однако восстановить прежний порядок было уже нельзя. Спустя два дня после Приказа № 2 Исполком Петросовета вновь выступил с кратким разъяснением-воззванием к войскам, в котором обращалось внимание на соблюдение дисциплины. Правда, по мнению Деникина, Приказ № 2 не был распространён в войсках и не повлиял «на ход событий, вызванных к жизни приказом № 1».
В целом процесс развала был уже необратим. Тем более, что он был продолжен. Став 5 мая военным министром, Керенский всего через четыре дня издал свой «Приказ по армии и флоту», очень близкий по содержанию приказу № 1. Его стали называть «декларацией прав солдата». Впоследствии генерал А. И. Деникин писал, что «эта «декларация» прав… окончательно подорвала все устои армии». 16 июля 1917 года, выступая в присутствии Керенского (тогда уже премьера), Деникин не без дерзости заявил: «Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Это неверно. Армию развалили другие…». И далее генерал, тактично умалчивая о настоящих виновниках развала армии, включая главу Временного правительства, сказал: «Развалило армию военное законодательство последних месяцев». Понятно, что «военными законодателями последнего времени были Соколов и сам Керенский. При этом сам Деникин пытался стать одним из главных руководителей армии «новой России»: 5 апреля он согласился стать начальником штаба Верховного главнокомандующего, а 31 мая — главнокомандующим Западным фронтом. Только в конце августа генерал Деникин порвал с Керенским, но и армии к тому времени, по существу, уже не было. Все основные действующие силы Гражданской войны в это время создавали свои армии и вооруженные формирования.
Таким образом, западникам, февралистам-масонам удалось быстро разрушить русское государство, сокрушить самодержавие. Но затем они, получив всю власть, оказались совершенно бессильными и бездарными и менее чем за год потеряли её, не сумев оказать никакого сопротивления новому, Октябрьскому перевороту (также с революционными последствиями).
Это была настоящая цивилизационная катастрофа! Проект Романовых рухнул и грозил погубить под своими обломками всю Россию. Слава Богу, что нашлись люди, у которых была цель (новый проект), программа и воля, взявшие ответственность и начавшие тяжелый и кровавый путь по созданию советской цивилизации, которая в итоге сохранит в себе всё лучшее, что было в «старой России».
Автор: Самсонов Александр Статьи из этой серии: Смута 1917 года
masterok
Мастерок.жж.рф
Хочу все знать
Прика́з № 1 — документ (приказ), изданный объединённым Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов 1 (14) марта 1917, во время Февральской революции.
По гарнизону Петроградского Округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения. Совет Рабочих и Солдатских Депутатов постановил:
1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.
2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет Рабочих и Солдатских Депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной Думы к 10 часам утра 2-го сего марта.
3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету Рабочих и Солдатских Депутатов и своим комитетам.
4) Приказы Военной Комиссии Государственной Думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.
6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя, в своей политической, общегражданской и частной жизни, солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.
7) Равным образом, отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. далее. Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на «ты», воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов.
Настоящий приказ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах. Петроградский Совет Рабочих и Солдатских Депутатов.»
Активное участие в выработке и редактировании текста приказа приняли такие известные «оборонцы», как меньшевик Семён Кливанский и внефракционный социал-демократ, секретарь исполкома Петросовета Н. Д. Соколов (на февраль 1917 — присяжный поверенный, социал-демократ, друг Керенского и Чхеидзе).
Фактическая власть в Петрограде к 1 (14) марта принадлежала созданным 27 февраля (12 марта) Временному комитету Государственной думы (ВКГД) и Петроградскому совету рабочих депутатов. С самого первого дня вначале временный, а затем постоянный Исполнительный комитет Совета выступал в поддержку восставших солдат и призывал все воинские части Петрограда выбирать своих представителей в Совет.
На вечернем заседании Петросовета 1 (14) марта произошло объединение Совета рабочих депутатов и образованного из представителей Петроградского гарнизона Совета солдатских депутатов (при этом подавляющее большинство депутатов объединённого Совета представляли солдаты) и расширение Исполкома Совета за счёт до избрания 10 представителей от солдат и матросов. Именно объединённый состав Петросовета и одобрил текст Приказа № 1, выработанный на основе требований выступавших на заседании солдат.
На обсуждение заседания был поставлен вопрос о действиях Временного комитета Государственной думы по отношению к гарнизону Петрограда, вызвавших тревогу у депутатов Совета, поскольку рассматривались ими как попытка возвращения «старых порядков». В частности, имелся в виду подписанный председателем ВКГД М. В. Родзянко приказ по войскам Петроградского гарнизона, подготовленный председателем объединённой военной комиссии подполковником Б. А. Энгельгардтом. Приказ, подписанный в ночь на 28 февраля (13 марта), гласил:
1) Всем отдельным нижним чинам и воинским частям немедленно возвратиться в свои казармы;
2) всем офицерским чинам возвратиться к своим частям и принять все меры к водворению порядка;
3) командирам частей прибыть в Государственную думу для получения распоряжений в 11 час. утра 28 февраля.
По воспоминаниям меньшевиков Д. О. Заславского и В. А. Канторовича, в то время как исполком Петросовета был занят вопросом о власти в связи с предстоящими переговорами с Временным комитетом Государственной думы о создании Временного правительства, в соседнем помещении шло бурное собрание солдатской секции, председательствовал на котором Н. Д. Соколов. Соколов же руководил комиссией по редактированию предлагавшихся мер и составлению приказа — однако, как писали Заславский и Канторович, «… руководства в сущности никакого не было. Воззванию придали внешний вид приказа. Его сочиняли несколько человек по указаниям собрания, где выходили на трибуну никому не известные солдаты, вносили предложения, одно другого радикальнее, и уходили при шумных аплодисментах. Ошибкой было бы искать индивидуального автора этого произведения, получившего историческую известность под именем „приказа № 1“. Его составила солдатская безличная масса».
По мнению историка Э. В. Костяева, социал-демократы, руководствуясь благими намерениями проведения максимальной демократизации армии в условиях победившей революции, не смогли просчитать все возможные последствия издания Приказа № 1 для российской армии, выразившиеся в ещё большем её разложении и упадке дисциплины среди солдат, что в конечном итоге привело к бесславному выходу России из Первой мировой войны и подписанию унизительных для России условий Брестского мира.
В советской историографии, однако, было принято рассматривать Приказ № 1 как акт большой важности, положивший начало демократизации армии не только в Петрограде, но и по всей стране.
Реакция солдат и офицеров на появление Приказа № 1 была противоположной. Если первые, как писал А. Г. Шляпников, были «вне себя от восторга», то высшее военное командование и все другие правые буржуазные круги восприняли его враждебно. По мнению генерала А. И. Деникина, Приказ № 1 дал «первый, главный толчок к развалу армии», а генерал А. С. Лукомский отмечал, что Приказ № 1 «подрывал дисциплину, лишая офицерский командный состав власти над солдатами». С принятием Приказа № 1 в армии был нарушен основополагающий для любой армии принцип единоначалия; в результате произошло резкое падение дисциплины и боеспособности русской армии, что в конечном итоге способствовало её развалу.
Под влиянием резкой критики справа эсеро-меньшевистские члены Исполкома постарались отмежеваться от Приказа № 1, заявив о своей непричастности к нему и изобразив приказ документом чисто солдатского происхождения. Руководство Исполкома поспешило ограничить сферу действия Приказа № 1 путём издания в «разъяснение» первого приказа дополнительных приказов № 2 от 6 (19) марта и № 3 от 7 (20) марта.
Приказ № 2, оставляя в силе все основные положения, установленные Приказом № 1, разъяснял, что в Приказе № 1 речь шла о выборах комитетов, но не начальства; тем не менее, все произведённые уже выборы офицеров должны остаться в силе; комитеты имеют право возражать против назначения начальников; все петроградские солдаты должны подчиняться политическому руководству исключительно Совета рабочих и солдатских депутатов, а в вопросах, относящихся до военной службы — военным властям. «Кроме того, — писали Заславский и Канторович, — устанавливалось окончательно, что приказ № 1 имеет применение только в пределах петроградского гарнизона и на фронт распространяться не может. Это разъяснение значительно ослабило первоначальное впечатление, вызванное приказом № 1, но все же психологическая атмосфера вражды и недоверия в кругах высшего офицерства была создана, и рассеять её уже было трудно». Спустя два дня после Приказа № 2 исполком Петросовета вновь выступил с кратким разъяснением-воззванием к войскам, в котором обращалось внимание на соблюдение дисциплины. Однако, по мнению Деникина, Приказ № 2 не был распространён в войсках и не повлиял «на ход событий, вызванных к жизни приказом № 1».
А. И. Гучков, возглавивший военную комиссию 1 (14) марта и безуспешно пытавшийся добиться от Петросовета отмены Приказа № 1 либо, по крайней мере, распространения его действия только на тыловые части, 9 (22) марта в своей телеграмме генералу М. В. Алексееву так описал возникшую ситуацию:
Врем. правительство не располагает какой-либо реальной властью, и его распоряжения осуществляются лишь в тех размерах, кои допускает Совет раб. и солд. депутатов, который располагает важнейшими элементами реальной власти, так как войска, железные дороги, почта и телеграф в его руках. Можно прямо сказать, что Врем. правительство существует, лишь пока это допускается Советом раб. и солд. депутатов. В частности, по военному ведомству ныне представляется возможным отдавать лишь те распоряжения, которые не идут коренным образом вразрез с постановлениями вышеназванного Совета.
4 (17) мая в Мариинском дворце под председательством министра-председателя князя Г. Е. Львова состоялось совещание, в котором приняли участие все члены Временного правительства и исполкома Петросовета, с одной стороны, а с другой — Верховный главнокомандующий генерал Алексеев и главнокомандующие Западным, Юго-Западным, Северным и Румынским фронтами.
Когда генерал Алексеев прямо заявил участникам собрания, что армия «на краю гибели» и начало её разложения было положено Приказом № 1, на защиту последнего встал товарищ председателя Петросовета меньшевик М. И. Скобелев, заявивший:
Чем была вызвана такая мера? Тем, что в момент перехода солдат на сторону восставшего народа все офицеры Петроградского гарнизона покинули полки и скрылись.
Мог ли Совет в этих условиях не принять тех мер, которые он принял?
Но даже в этих условиях Совет не забыл напомнить солдатам об их воинском долге и включил в приказ № 1 предписание, что в строю и при отправлении воинских обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую военную дисциплину.
Внефракционный социал-демократ Иосиф Гольденберг был ещё более откровенен в своей оценке:
Приказ № 1 — не ошибка, а необходимость… В день, когда мы «сделали революцию», мы поняли, что если не развалить старую армию, она раздавит революцию. Мы должны были выбирать между армией и революцией. Мы не колебались: мы приняли решение в пользу последней и употребили — я смело утверждаю это — надлежащее средство
Авторы «Чёрной книги коммунизма» называют Приказ № 1 «истинной Декларацией прав солдата, благодаря которой исчезли наиболее унизительные дисциплинарные правила, принятые в старой армии». В то же время они указывают, что солдатские комитеты, вызванные к жизни Приказом № 1, «непрерывно расширяли свои прерогативы. Они могли смещать того или иного командира и выбирать нового, они вмешивались в вопросы военной стратегии, являя собой небывалый образец „солдатской власти“. Эта солдатская власть проложила путь своеобразному „окопному большевизму“, который Верховный Главнокомандующий русской армии генерал Брусилов охарактеризовал следующим образом: „Солдаты не имели ни малейшего представления о том, что такое коммунизм, пролетариат или конституция. Им хотелось только мира, земли да привольной жизни, чтоб не было ни офицеров, ни помещиков. Большевизм их был на деле всего лишь отчаянным стремлением к свободе без всяких ограничений, к анархии“».
Приказ №1 был воспринят на Черноморском флоте как фикция и не воспринимался как законодательный акт. 24.01.1920 г. адмирал Колчак на допросе в Иркутской ГубЧК показал следующее:
«Алексеевский. Я хотел бы задать вопрос о вашем отношении к приказу №-1. Колчак. Приказ № 1 был сообщен царскосельской радиостанцией за подписью Совета Рабочих и Солдатских Депутатов. Когда на одном из митингов, на котором собралось огромное число свободных от службы команд, меня спросили, как относиться к этому приказу, я сказал, что для меня этот приказ, отданный Советом Рабочих и Солдатских Депутатов, не является ни законом, ни актом, который следовало бы выполнять, пока он не будет санкционирован правительством, так как, в силу настоящего положения, Советы Рабочих и Солдатских Депутатов могут собираться в любом месте, в любом городе, и почему в таком случае приказ Петроградского Совета является обязательным, а необязателен приказ Совета в Одессе или в другом месте? Во всяком случае, я считаю, что этот приказ не имеет для меня никакой силы, и я буду выполнять только те приказы, которые буду получать или от правительства, или от ставки. Команды к этому отнеслись совершение спокойно и никаких вопросов мне не задавали. Когда пришло от Гучкова известное распоряжение, то оно было проведено в жизнь без возражений с моей стороны».
Результаты действия Приказа № 1 были ужасны.
Будущий президент Финляндии, а тогда русский генерал Карл Густав Маннергейм так отозвался о последствиях Приказа № 1:
«Сразу же по прибытии на фронт я понял, что за несколько недель моего отсутствия произошли значительные изменения. Революция распространилась, как лесной пожар. Первый известный приказ Советов, который касался поначалу только столичного гарнизона, начал действовать и здесь, поэтому дисциплина резко упала. Усилились анархические настроения, особенно после того, как Временное правительство объявило о свободе слова, печати и собраний, а также о праве на забастовки, которые отныне можно было проводить даже в воинских частях.
Военный трибунал и смертная казнь были отменены. Это привело к тому, что извечный воинский порядок, при котором солдаты должны подчиняться приказам, практически не соблюдался, а командиры, стремившиеся сохранить свои части, вынуждены были всерьез опасаться за собственные жизни. По новым правилам солдат мог в любой момент взять отпуск или, попросту говоря, сбежать. К концу февраля дезертиров было уже более миллиона человек. А военное руководство ничего не предпринимало для борьбы с революционной стихией».
Быстро разлагаться начали и самые надежные казачьи части. Генерал П. Н. Краснов командовал дивизией.
Теперь все изменилось:
«До революции и известного Приказа № 1 каждый из нас знал, что ему надо делать как в мирное время, так и на войне. Лущить семечки было некогда. После революции все пошло по-иному. Комитеты стали вмешиваться в распоряжения начальников, приказы стали делиться на боевые и не боевые. Первые сначала исполнялись, вторые исполнялись по характерному, вошедшему в моду тогда выражению — постольку-поскольку.
Безусый, окончивший четырехмесячные курсы прапорщик или просто солдат рассуждал, нужно или нет то или другое учение, и достаточно было, чтобы он на митинге заявил, что оно ведет к старому режиму, чтобы часть на занятие не вышла и началось бы то, что тогд^ очень просто называлось эксцессами. Эксцессы были разные — от грубого ответа до убийства начальника, и все сходило совершенно безнаказанно».
«Я был убежден, что созданная на началах, объявленных приказом, армия не только воевать, но и сколько-нибудь организованно существовать не сможет», — соглашается на страницах мемуаров с Маннергеймом и Красновым генерал Бонч-Бруевич.
После Октябрьской революции он будет служить у большевиков, Краснов возглавит антибольшевистское казачье движение, а Маннергейм отделит Финляндию от России.
Но в своих оценках последствий Приказа № 1 генералы едины, вне зависимости от своих будущих убеждений и будущей судьбы.
Зловещие метастазы Приказа №1 быстро добрались и до русских бригад на «союзном» фронте.
«Я ощущал, что повсюду нарастает беспорядок. Мои предчувствия сбылись через несколько дней. Зловещий Приказ № 1 начал действовать. Дисциплина исчезла. Русские войска во Франции стали потихоньку терять прежний порыв, испытав на себе последствия злобной пропаганды», — пишет глава русской разведки граф Павел Алексеевич Игнатьев. Уж кому как не ему была очевидна «случайность» появления зловещего приказа.
Так кто же все-таки написал эту гадость, кто несет ответственность за гибель русской армии, а с ней и России?
Мнения разнятся. Кто-то винит Петроградский Совет, кто-то Временное правительство. Главное оправдание для «временщиков»: 1 марта, когда вышел приказ, еще самого правительства не было.
Но мы помним, что оба центра новой русской власти созданы в один день, 27 февраля. Просто поначалу было другое название: Временный комитет Государственной думы, а не правительство. Но суть-то от этого не меняется.
Свет на эту весьма темную историю проливают воспоминания В.Н. Львова, члена Временного правительства.
«2 марта автор текста приказа, член Петроградского Совета, адвокат Наум Соколов явился в комнату, где заседал Временный комитет Государственной думы. В руке он сжимал текст, который уже был опубликован в утреннем выпуске «Известий Петроградского Совета».
Бомба под русскую армию уже заложена, газету распространяют.
Масон Соколов — знаменитый адвокат, сделавший себе имя во время первой русской революции, защищая разрушителей России. Вместе с ними он теперь и заседает в Совете.
Кроме того, именно Соколову Россия должна быть благодарна за Керенского. Он положил начало его политической карьере, пригласив Александра Федоровича защитником в 1906 году на громкий процесс прибалтийских террористов, после успешного окончания которого Керенский и начал восхождение к вершинам власти.
Через несколько дней после опубликования зловещего Приказа №1 его содержание знали во всей армии.
Потом правительство пыталось объяснять, что распространяется он только на петроградский гарнизон, а не на всю армию. Тщетно — обратно в бутылку джинна было уже не загнать.
Быстрое и повсеместное, по всему фронту и тылу, распространение приказа № 1 обусловливалось тем обстоятельством, что идеи, проведенные в нем, зрели и культивировались много лет – одинаково в подпольях Петрограда и Владивостока, как заученные прописи проповедовались всеми местными армейскими демагогами, всеми наводнившими фронт делегатами, снабженными печатью неприкосновенности от Совета рабочих и солдатских депутатов.
Вадим Кожинов пишет: «Если вдуматься в категорические фразы Приказа № 1, станет ясно, что дело шло о полнейшем уничтожении созданной в течение столетий армии — станового хребта государства; одно уже демагогическое положение о том, что “свобода” солдата не может быть ограничена “ни в чем”, означало ликвидацию самого института армии.
Не следует забывать к тому же, что “приказ” отдавался в условиях грандиозной мировой войны, и под ружьем в России было около одиннадцати миллионов человек; кстати, последний военный министр Временного правительства А. И. Верховский свидетельствовал, что приказ № 1 был отпечатан “в девяти миллионах экземпляров”.
Виновных в гибели русской армии можно назвать прямо по именам.
Это члены Петроградского Совета, написавшие текст приказа, Ю.М. Стеклов (Нахамкес) и Н.Д. Соколов.
Виноват военный министр Гучков, виноваты все, кто входил в состав правительства и с умным видом пописывал в своих блокнотиках.
Но этого не сделал, а, наоборот, помог приказу появиться на свет, хотя предвидеть его последствия совсем не сложно.
А став 5 мая 1917 года военным министром, Керенский всего через четыре дня издал свой “Приказ по армии и флоту”, очень близкий по содержанию к соколовскому; его стали называть “декларацией прав солдата”.
Ни одна армия по таким правилам жить не может. Даже самые горячие сторонники Приказа № 1, большевики, использовали его только как инструмент захвата власти и разложения царской армии.
Едва придя к власти, они начали создавать новую Красную армию, с новой дисциплиной. Точнее говоря, с хорошо забытой старой: за неповиновение — расстрел. Армия — это подчинение, четкая иерархия, где приказы выполняются беспрекословно. Нет дисциплины — не будет и вооруженной силы, а будет огромный дискуссионный клуб. Это очевидно.
Для дальнейших действий необходимо было в первую очередь разложить армию — сознательная и дисциплинированная, она могла моментально подавить любые очаги антигосударственных действий.
Вспомним «Декларацию Временного правительства о его составе и задачах» от 3 марта 1917 года. Там ведь говорится практически то же самое, в армии вводятся демократические свободы, иначе говоря, армия начинает заниматься политикой и слушать того, у кого язык лучше подвешен.
Сегодня в ПРЯМОМ ЭФИРЕ на ютюб-канале ДЕБАТЫ блогеров Осташко и 
pavel_shipilin