ибрагимова гульчехра бахадыровна служебный телефон

Ходорковский, Лебедев: навстречу третьему процессу

Когда Михаила Ходорковского и Платона Лебедева начут судить в третий раз, участники процесса будут, наверное, те же. Может быть, только местами поменяются.

Больше всего участники процесса, который уже почти год длится в Хамовническом суде Москвы, напоминают коллектив советского НИИ, занятого какой-нибудь идеологически важной, но туманной проблематикой, вроде разработки Продовольственной программы. Цель занятий неопределенна и, похоже, недостижима; вероятность быть выгнанным с этой службы равна нулю; длится все это уже давно; так давно, что, естественно, в коллективе сложились противоборствующие группировки, которые изжить друг друга не могут, но и мирно сосуществовать им не по силам.

Начальником над коллективом поставлен Данилкин Виктор Николаевич. Не похоже, что он был такому назначению очень рад: к этому моменту он уже сделал отличную для своих лет (под пятьдесят) карьеру, стал председателем столичного районного суда, и скользкое во многих отношениях дело Ходорковского-Лебедева оказалось для него сплошной обузой. Зато похоже, что начальство, до которого смог достучаться Виктор Николаевич с вопросом «Как судить?», ничего внятного сказать не смогло, и судья Данилкин в ожидании дальнейших указаний искренне старается поддерживать некоторое равновесие сторон во вверенном ему процессе: удовлетворил ходатайство защиты – не забудем теперь про обвинителей, цыкнул на адвоката – рявкнул на прокурора. При этом складывается ощущение, что непредсказуемость исхода даже доставляет Виктору Николаевичу некоторое профессиональное и человеческое удовольствие.

Одну группировку возглавляет прокурор Валерий Алексеевич Лахтин, сутулый и закомплексованный мужчина средних лет. Сутулость его бросается в глаза, а закомплексованность становится заметна, когда Валерий Алексеевич одним пальцем набирает текст на клавиатуре ноутбука: он близорук, поэтому наклоняется вплотную к экрану и щурится, как школьница, которая убеждена, что ношение очков погубит ее личную жизнь.

Еще одно слабое место Валерия Алексеевича – родная речь: когда он торопится или раздражен, падежи, склонения и спряжения в его выступлениях ведут себя, как кони и люди в поэме Лермонтова «Бородино». Тут он мог бы взять пример с Виктора Николаевича Данилкина, который знает пределы своих возможностей и даже не пытается обратиться по имени к другому прокурору – Гульчехре Бахадыровне Ибрагимовой (видимо, пару раз обжегшись на этом рубеже), а находит элегантные способы привлечь ее внимание безличностно.

Еще двое прокурорских выступают пока вторым планом, даже не на подпевках, просто присутствуют при отправлении правосудия.

Шохин Дмитрий Николаевич отличается двумя вещами. Во-первых, у него есть ноутбук, как у Лахтина, и когда Шохин приходит на процесс, отставание от адвокатов по электронному обеспечению (у тех по компьютеру на нос) немного сокращается. Во-вторых, он триумфатор первого процесса в Басманном суде, и в Хамовническом, похоже, выполняет роль талисмана. Иначе непонятно, зачем ходит, потому что молчит все время и улыбается. Улыбается и молчит, как будто что-то знает. Секрет успеха, может быть?

Ковалихина Валентина Михайловна тоже из прокурорских, но чем занимается в Хамовническом суде – еще одна загадка, потому что молчит с утра до вечера, чисто Шохин. А внешность имеет доброй, но строгой бабушки собственных внуков. С опытом работы в ОБХСС, похоже, бабушка, судя с одной стороны, по возрасту, а с другой – методом исключения приходим мы к этому выводу, потому что и Лахтин, и Шохин, и Гульчехра Бахадыровна прибыль от выручки отличают с трудом. Этот пробел в знаниях им в данном конкретном процессе, конечно, мешает, и нужда в помощниках становится очевидна.

Бронированное стекло клетки в зале №7 Хамовнического суда отделяет прокурорских от соперничающей группировки обвиняемых.

То ли дело, прости господи, прокуроры. Какие ни есть, но обедают они в столовой Хамовнического суда (мечта гастроэнтеролога) и одеваются не по-адвокатски: по костюмам ничего не скажешь – форма, а обувь, не регламентированная уставом, говорит о многом, не выше «Терволины». К родным очагам после службы прокуроров уносит казенная «Газель», что социально сближает их с подсудимыми.

Как в любом коллективе, пораженном внутривидовой борьбой, самую большую группу составляют не активные участники противостояния, а сочувствующие разным группировкам. Здесь безусловный численный перевес на стороне болельщиков Ходорковского и Лебедева: постоянно присутствующие родственники, забредающие время от времени знакомые и незнакомые общественные лица, пожилые активисты из группы «Совесть» в майках с надписью «Солидарность», журналисты, закрепленные за процессом.

Противная сторона на прошлой неделе могла похвастать только появлением журналиста Михаила Леонтьева, и то не наверняка: посидел час, выразил лицом глубокую брезгливость, непонятно, правда, кому адресованную, и отбыл. Конвой и судебных приставов к сочувствующим отнести нельзя, они – как адвокаты: примыкают к прокурорским, но за деньги, к тому же с подсудимыми обращаются уважительно, почти дружески.

Вообще, та нестрастность по отношению к оппонентам, которую проявили Ходорковский и Лебедев применительно к Голубовичу, отличает всех участников процесса. Даже пафосные филиппики прокуроров производят впечатление дежурных и обязательных, да и возмущаются они строго по очереди. При этом за рамки некоторых приличий никто не выходит: подсудимые просят перерыв из-за насморка – прокуроры не гадюшничают; надо отпустить свидетеля в Лондон к несовершеннолетней дочери – подсудимые со вздохом соглашаются, хотя, наверное, и вспоминают в этот момент собственных детей.

И дело, похоже, не в общей усталости. Просто все знают: то, чем они здесь занимаются, вероятно, дело нужное, но по-настоящему важные вещи – у кого карьера, у кого гонорар, у кого судьба – решатся не здесь и не сейчас. Ходорковский, Лебедев, защитники собирают, похоже, материал для Страсбурга. Лахтин с коллегами готовятся отчитываться перед начальством. Судья Данилкин в отсутствие указаний просто судит. Публика от всего происходящего тоскует, но другого процесса Ходорковского и Лебедева ни у кого для нее нету. Конвою только хорошо, он просто работает.

Вряд ли дело Ходорковского и Лебедева ограничится двумя судами. Если нынешний процесс в Хамовническом суде пройдет с тем же успехом, что и предыдущий, в нарицательном Басманном, его фигуранты получат, наверное, лет по пятнадцать. Но все же не пожизненный срок.

Оба они производят впечатление людей крепких и жизнелюбивых. Самый важный их недоброжелатель тоже мужчина спортивный и, главное, не собирающийся отходить от дел, трудоголик. Это значит, что по истечении второго срока судебную шарманку придется крутить вновь, чтобы Ходорковский и Лебедев продолжали сидеть.

Или карты лягут иначе, совсем иначе, и выяснится, что люди сидели ни за что, так ведь уже много раз бывало в нашей истории.

Как же тогда будут называться те, кто их упек в тюрьму? А как быть с конфискованной собственностью? А может быть, упеченные в тюрьму Ходорковский и Лебедев – это не единственное преступление не будем сейчас уточнять чье?

Вольно или невольно, нравится это кому-то или нет, но Ходорковский и Лебедев своим упрямством в двух судебных процессах сделали третий неизбежным. Ведь для того, чтобы ответить на эти вопросы, все равно понадобится суд. И чтобы их избежать – тоже.

Источник

Хамсуд

Весна. Где-то в северо-восточной Африке и над Красным морем — традиционный хамсин, буквально выдувающий силы из неосторожного странника. А на Родине — хамсуд — Хамовнический суд. Вот она я, впечатленный очевидец…

Рядовой день процесса по второму делу Ходорковского и Лебедева. С 11.30 до 14.10, а потом с 15.30 до 17.30. Лахтин читает очередные тома. Время от времени «зависает». Тогда включается несгибаемая Гульчехра. Делает ему скоренько ctrl-alt-del (не подумайте плохого, все на публике), и монотонное чтение продолжается. Скрупулезное изложение событий 1997 года. В конце заседания, около половины шестого вечера, Ходорковский обратился к суду по поводу того, что вопросы и возражения, ежели таковые возникают, должны быть оглашены в момент возникновения… Не тут-то было. Упреки и подозрения могут быть озвучены… тогда, когда разрешат.

Вот вы скажете, я пристрастный зритель? Абсолютно пристрастный. Хотя бы потому, что сами Ходорковский и Лебедев, будучи вынуждены воленс-ноленс разбираться в тонкостях юридического процесса, в своих заявлениях безусловно понятны. Даже мирно спящая все заседания охрана просыпается на их заявлениях. А люди, говорящие от имени государства, имеющие все возможности в плане подготовки этого процесса, — эти люди который день монотонно читают черт знает что. Это почему же мне, гражданину России, пытаются впарить эту лабуду?

Более того, Ходорковский в конце заседания — ему дали возможность высказаться после половины шестого — замечает, что идет ИЗЛОЖЕНИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ БЕЗ ОБОЗНАЧЕНИЯ ДЕЯНИЯ. То бишь, о чем шумите вы, народные витии, за деньги налогоплательщиков? А о том, что так коротко и ясно однажды вербализовала несравненная Гульчехра — мнение Ходорковского никого не интересует, а с Лебедевым все равно обойдутся так, как и было задумано. Еще раз, в чем вы сейчас обвиняете? Обвиняете от лица государства? В том, что Ходорковский поручил осуществление хищения Лебедеву в такой-то период? А Лебедев уже представил доказательства того, что ни в каких российских организациях, в частности в юкосовских, в данный период не работал. А суд эти доказательства не учел. Окей, если, по-вашему, для расправы с неугодными все средства хороши, тогда зачем это всё — суд, бесконечные псалмопения Шохина и Лахтина, репризы Ибрагимовой под кивание судьи Данилкина? Все это происходит опять-таки на деньги налогоплательщиков… То есть хотите возвращения к тройкам? Нет у вас, по счастью, такой возможности! Тройки, как выясняется, есть, но полномочия у них не те… И коль скоро поставили эти тройки в такую неудобную позу — доказывать подкоп от Бомбея до Лондона без возможности устрашения, — хорошо бы им подготовиться получше. А то выглядят жалкими троечниками все поименованные Шохин, Лахтин и, конечно, Гульчехра Бахадыровна.

Сколько раз в процессе второго дела звучали требования говорить так, чтобы было слышно и понятно? И каждый раз одна и та же проблема. Делается всё для того, чтобы интерес к процессу был утрачен. А зачем к этому стремиться, если процесс, согласно мнению Ибрагимовой — идеальный? Что ж тогда горделиво не дать убедиться в идеальности процесса каждому желающему? Вообще, зачем открытый процесс? Почему он так важен для общества? Чтобы пришли журналисты и донесли суть до кресел, в которых отдыхает население? Или для того, чтобы граждане сами сделали для себя выводы — сколь успешно от их имени действует государство? Представьте себе ситуацию — в перерыве в закрытую комнату со слезами влетает Лахтин и кричит: ну, хватит уже меня позорить, я же профессионал, в конце концов! А за ним — Шохин. А за ними буквально падает на стол с графином безутешная Гульчехра… И наконец, для довершения мизансцены, вбегают, сдирая с себя автомат и бронежилет, судебный пристав и вооруженная охрана…

Это ровно то, что они должны сделать, по впечатлениям очевидцев. Они этого не делают. Потому что все мы, просвещенные обыватели, понимаем: на Ходорковского и Лебедева есть политический заказ. И неважно, как именно он будет выполнен. Он будет выполнен, и точка, как неосторожно призналась Гульчехра Бахадыровна Ибрагимова.

А вам шашечки или ехать? Вас, вот сейчас подумайте, и правда обокрали Ходорковский и Лебедев? Или вас обокрал кто-то из тех, что прихватизировал успешную компанию, платившую в бюджет налоги? А вам самим за себя в такой ситуации не обидно? Мне — обидно. Я хочу услышать вменяемые доказательства вины, если таковая имеет место. И меня не убеждает засыпающий над восьмым томом господин Лахтин. А томов еще больше сотни. А реагировать на предъявленное — нельзя, пока не закончат чтение всех томов. А тогда уже все забудут, как маму родную зовут, а не только то, что говорилось в восьмом или пятнадцатом томе.

И еще — объясните мне, пожалуйста, существует ли такая штука, как порог усвоения? Если обвинение зачитывает все тома, не давая себя прервать, а судья Данилкин в это время изо всех сил делает вид, что он бодр, кто мне гарантирует, что он воспринимает суть процесса и, следовательно, будет отправлять функции закона, а не заказа? А суд как состязание сторон обвинения и защиты — будет состязать эти стороны, если к началу чтения второго тома судья вряд ли без подготовки изложит содержание первого? Почему, если эти люди виноваты, в их отношении идет не соблюдение, а профанация закона? И почему, если вас, налогоплательщика, это устраивает, то вас не устраивает гаишник-взяточник, чиновник-хапуга и любой начальник-стяжатель и плут? Кушаем, друзья мои, всё — наше.

Источник

Указ Президента РФ от 30 июля 2010 г. N 944 «О награждении государственными наградами Российской Федерации»

Указ Президента РФ от 30 июля 2010 г. N 944 «О награждении государственными наградами Российской Федерации»

За заслуги в законотворческой деятельности и многолетнюю добросовестную работу наградить:

Чащина Владимира Федоровича — председателя Красноярского городского совета депутатов.

Карелову Галину Николаевну — заместителя председателя Комитета Государственной Думы по бюджету и налогам.

Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» I степени

Сидорова Александра Николаевича — заместителя председателя Думы Ханты-Мансийского автономного округа — Югры.

Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени

Анденко Сергея Анатольевича — заместителя председателя Законодательного Собрания Санкт-Петербурга
Мелкова Владимира Николаевича — председателя совета депутатов Новосибирского района Новосибирской области
Соломаху Леонида Антоновича — депутата Норильского городского совета депутатов, Красноярский край.

За заслуги в укреплении законности и многолетнюю плодотворную работу наградить:

Переплеснина Олега Борисовича — первого заместителя председателя Арбитражного суда Республики Карелия.

Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени

Ибрагимову Гульчехру Бахадыровну — старшего прокурора отдела Главного управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами Генеральной прокуратуры Российской Федерации
Кобылякова Виктора Ивановича — заместителя начальника Юридического управления — начальника отдела Федеральной службы по финансовому мониторингу.

Присвоить почетное звание

«Заслуженный юрист Российской Федерации»

Амирбекову Касумбеку Ильясовичу — руководителю следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Республике Дагестан
Валуйскому Николаю Семеновичу — судье Арбитражного суда Белгородской области
Гаджимагомедову Гаджимагомеду Алиевичу заместителю директора Правового департамента Аппарата Правительства Российской Федерации
Наумову Алексею Алексеевичу — заместителю начальника Юридического управления Федеральной службы по финансовому мониторингу
Скуратовскому Михаилу Львовичу — председателю судебного состава Арбитражного суда Свердловской области
Суховой Ирине Борисовне — председателю судебного состава Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда, Воронежская область
Тумановскому Сергею Александровичу — заместителю начальника отдела Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Псковской области.

Президент Российской Федерации

Москва, Кремль
30 июля 2010 г.
N 944

//Текст Указа опубликован в Собрании законодательства Российской Федерации от 2 августа 2010 г. N 31 ст. 4215

Источник

Wiki:К восстановлению/7 января 2011

Здесь находятся завершившиеся обсуждения. Просьба не вносить изменений.

Содержание

Шаблон:Маршрут общественного транспорта

Планирую создать по типу Template:MelbourneTramInfobox. Восстановите, посмотрим что там было. Андрей! 09:43, 7 января 2011 (UTC)

Да… необходимо подумать.—Андрей! 13:17, 17 января 2011 (UTC)

Ибрагимова, Гульчехра Бахадыровна

Статья была удалена через непродолжительное время после создания по незначимости (С5). В обсуждении было высказано мнение что отсутсвуют доказательства нетривиального освещения деястельности персоны. Позволю себе привести ряд дополнительных источников по последнему делу ЮКОСа (как наиболее свежему в памяти):

Аналогичных источников можно насобирать и по делу об убийстве Козлова. Я убежден что несмотря на то, что персоналия известна благодаря выполнению своих профессиональных обязанностей, то как она их выполняет, делает её достойной отдельной статьи в википедии 190.248.13.250 14:54, 7 января 2011 (UTC)

Источник

Семья Политковской: организатор убийства скрывает

Дочь и сын Анны Политковской полагают, что в своих показаниях Дмитрий Павлюченков так и не внес ясности в вопрос том, кто же является заказчиком убийства их матери. этого сделка Павлюченкова со следствием едва не сорвалась.

В Московском городском суде начался третий процесс по делу об убийстве журналистки Анны Политковской. На скамье подсудимых — предполагаемый организатор преступления Дмитрий Павлюченков. Он единственный из обвиняемых полностью признал свою вину.

Бывший сотрудник ГУВД был свидетелем на первых процессах, а теперь он подсудимый. Дмитрий Павлюченков даже слегка был удивлен, когда сделка со следствием оказалась под вопросом. Дочь и сын Политковской, а также их адвокат еще накануне дали понять: они против сделки, или, как еще называют, досудебного соглашения. По их мнению, показания Павлюченкова так и не проясняют, кто заказчик убийства.

Анна Ставицкая, адвокат потерпевшей стороны: «Версия о том, что к делу причастен Березовский или Закаев, и они являются заказчиками, пока не подкреплена никакими доказательствами. Доказательства, к сожалению, в отношении заказчика пока не добыты. Если они будут добыты, и мы ознакомимся с делом и учтем, что доказательств достаточно, тогда мы будем считать, что преступление действительно раскрыто».

Процесс начался со спора: надо ли признавать сделку со следствием и стоит ли рассматривать дело в особом порядке? Если нет, то разбирательство проходит в обычном режиме. Если же суд утверждает сделку, то на допрос не вызывают свидетелей. Все это занимает не очень много времени, и самое главное — обвиняемый не может получить максимальное наказание.

Гособвинитель поддержала подсудимого. В прокуратуре считают, Павлюченков помог следствию.

Гульчехра Ибрагимова, прокурор: «Павлюченков подробно рассказал о подготовке к совершению преступления, его финансировании и роли каждого из известных ему соучастников преступления».

Сам Павлюченков пытался объяснить, что он всего лишь координировал действия преступников, о конечном заказчике ничего не знает, а деньги — 150 тысяч долларов, получил от посредника — Гайтукаева.

Дмитрий Павлюченков, подсудимый: «В открытую мне ни Березовский, ни Закаев никогда не сообщали, что они являются заказчиками убийства. Это я услышал только от Гайтукаева, что я, собственно, и сообщил следствию. И я всего лишь дал Гайтукаеву согласие на слежку за Политковской».

Суд оставил в силу сделку со следствием и за один день в особом порядке рассмотрел все материалы дела. Адвокат Павлюченкова попросил назначить мягкое наказание и даже упомянул условный срок. Обвинение же для организатора убийства Политковской потребовало 12 лет колонии.

Источник